Omelas

Джин очнулся ото сна, когда услышал хлопок двери. — Юнги? — простонал он. Должно быть, что-то вывело его из себя. Джин повернул голову в сторону двери и замер. Ему снился Намджун; он просто сидел рядом и чувствовал себя в безопасности. А там, прислонившись спиной к двери и скрестив руки на груди, стояла подлинная статуэтка. Джин несколько раз по-совиному моргнул и покачал головой, думая, что всё ещё спит. Серьезное выражение лица Намджуна не исчезло. — Намджун? — спросил он, не отошедший ото сна. — Что происходит? Где Юнги? — Юнги-хён ещё несколько часов будет в студии. Джин-хён, нам надо поговорить. Джин взглянул на свои электронные часы. Было два часа утра. — Окей, утром и поговорим, — согласился Джин. Инстинктивно он вытянул ноги под одеялом и тут же пожалел об этом. Он уткнулся лицом в подушку, чтобы скрыть гримасу. — Мы поговорим сейчас. — А? — Джин откинул голову назад и уставился на Намджуна. Туман сна рассеивался, и Джин вдруг осознал, что съёжился под одеялом. Мрачное выражение лица младшего не внушало оптимизма. — Хм, — начал он нервно, уже не в первый раз жалея, что не может использовать свой статус старшего против Намджуна. Но Намджун был лидером, и это перевешивало возраст. — Ладно. — Он сел, выдавив из себя растерянную улыбку, хотя его ноги горели от столь неожиданного движения после того, как они одеревенели от сна. Он осторожно присел на самый край кровати. К счастью, на нём были длинные пижамные штаны. — Джин, что с тобой? Только не заливай мне, пожалуйста. — Я… я знаю, что практиковался недостаточно хорошо. И я не следил за своими постами в соцсетях так, как мне стоило бы. Мне жаль. Я буду стараться лучше. — Джин не сводил глаз с того места, где подол пижамы свисал с ног. Его голос звучал спокойно, но сердце бешено колотилось. Он не мог позволить Намджуну узнать правду. Защитить его от Кана было слишком важно. Он также не мог отрицать, что каждая его частичка отвергала мысль о том, что Намджун будет смотреть на него иначе, с жалостью, как только узнает постыдную правду. — Я говорю не о танцах и соцсетях, и ты знаешь об этом. — Эм… прости, что использовал все салфетки? — нарочито глупо спросил Джин. Намджун раздражённо фыркнул. — По правде говоря, Джин, у меня чувство, словно ты больше не хочешь быть частью этой группы. Ты появляешься, когда нужно, делаешь именно то, что требуется, а потом делаешь всё возможное, чтобы уйти от нас. Джин в ужасе уставился на Намджуна. — Нет! — почти выкрикнул он, шокированный этим обвинением. — Это… это совсем не так. — Тогда… это меня ты избегаешь? Я думал… Наверное, я ошибался, но я думал, что, может быть, ты и я… — Намджун внезапно остановился, вцепившись пальцами в штанину джинс и опустив взгляд вниз. — Прости, если заставил тебя чувствовать себя неловко или некомфортно рядом со мной. — Намджун, нет. Это не имеет к тебе никакого отношения. Не думай так. Пожалуйста. — Слёзы выступили на глазах Джина. Он был готов к агрессии или разочарованию, но не к боли в чужих глазах. — Тогда какого хера происходит?! Я не могу понять, злиться мне или волноваться! Хосок и Чимин считают, что у тебя рак. Даже Юнги беспокоится. Хён, прошу. Мы здесь для тебя. Я здесь для тебя. — Намджун… я, — начал он. Что, если он всё-таки расскажет ему? Каково это — не проходить через это в полном одиночестве? Если Намджун будет рядом, чтобы поддержать его и помочь? Джин не мог отрицать, что очень хотел этого. Но он знал Намджуна. Он не был человеком, который уходит, когда понимает, что что-то не так. Он попытается что-нибудь сделать, а потом… Ваш драгоценный лидер, пойманный с наркотиками в портфеле? Он заставил себя сдержать слезы и постарался, чтобы его голос звучал ровно. — Я… думаю, что ты пересмотрел дорам. Ничего не «происходит». Я просто был занят своими курсами. Могу я теперь снова заснуть, пожалуйста? — Лжец, — произнёс Намджун ледяным тоном. Он развернулся и вышел за дверь. — Да, — тихо согласился Джин, ещё долго сидя на кровати после того, как Намджун ушёл.

***

На следующий день на тренировке, Джин осознал, что не в состоянии смотреть Намджуну в лицо. Опустив голову, он уселся между Чонгуком и Тэхёном, чтобы почувствовать себя защищённым от взгляда Намджуна, а также от печали во взглядах Хосока и Чимина, направленной на него. — Вы двое, — прошептал Джин, после того как удостоверился, что рядом нет никого, кто мог бы их услышать. — У вас всё… в порядке, верно? Я имею в виду, с менеджером Каном. — Двое младших выглядели немного удивлёнными. — Ага. Что бы ты ни сказал тогда, это сработало, Джин-хён. Я не думал, что он может сдерживать себя так долго, — отозвался Чонгук. — Хотя мы действительно старались не злить его. Тэхён кивнул в знак согласия. — Иногда он кричит на нас так сильно, что я порой думаю, что у него будет аневризма, но он не бьёт нас. Спасибо, хён. Джин улыбнулся по-настоящему, во весь рот. Он протянул руки и сгрёб двух мемберов в охапку, втягивая в тройное объятие. Что бы вы ни говорили о Кане, он всё ещё выполнял свою часть сделки. — Для чего же ещё нужны хёны? Пьянящего счастья, которое он испытывал с уверенностью, что страдает ненапрасно, хватило, чтобы пережить первую половину тренировки. В некоторые моменты, когда они с Чонгуком и Тэхёном подкалывали друг друга и смеялись между танцами, он почти почувствовал себя вновь самим собой. Даже когда ничего не подозревающий Хосок стал жертвой щекотки, он впервые за эти месяцы обнаружил себя хихикающим. В этот же момент он поймал взгляд Намджуна. Тот смотрел на Джина с удивлением и грустью, написанными на лице. «Я должен ему что-то сказать, — подумал Джин. —Я должен хоть как-то всё исправить между нами.» Он встретился взглядом с Намджуном и второй раз за день искренне улыбнулся. Было так приятно видеть, как серьезное выражение лица Намджуна растаяло в ответной улыбке. С тех пор между ними не случалось ничего подобного… Джин открыл рот, чтобы заговорить, но тут закрыл его сразу же, как только дверь в зал открылась. Он забыл об улыбке. Он забыл о чувстве счастья. Забыл о себе. В комнату вошел дьявол. — Ну, как обстоят дела? — Кан поинтересовался у инструктора по танцам. «Нет, не сегодня… Только не снова, — тихо взмолился Джин. — Я не выдержу этого опять. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…» Он мысленно приказал Кану развернуться и уйти, не удостоив того даже взглядом. Джин чувствовал, словно всё вокруг замедлилось, его внимание сузилось до менеджера, заглушая все звуки и картинки, словно во сне. Кан медленно повернул голову в сторону Джина. Их глаза встретились, и Кан кивнул. Реальность вернулась на свое место, и Джин внезапно почувствовал себя оглушённым тем количеством шума и активности, происходивших вокруг него. Он чувствовал, как часть его самого внутри начала поднимать голову и снова опустилась вниз. Он отодвинулся и сел, прислонившись к стене, усилием воли удерживая себя в руках, повторяя про себя фразы, ставшие для него мантрой: «Ладно, всё в порядке, ты можешь это сделать. Ты должен это сделать. Ты не умрёшь. Если ты этого не сделаешь…» Больше он не запомнил ничего, помимо того, как ему снова выговорили за слетевшую обувь. Единственное, о чём он мог думать, были его пульсирующие ноги и странный гул в ушах, который, казалось, блокировал всё, что говорили люди вокруг него. И вскоре время пришло. Голоса затихали по мере того, как остальные мемберы отдалялись, а Джин снова сидел один в раздевалке, чувствуя себя каменной статуей, неспособный пошевелить конечностями, как бы ни старался. Его телефон завибрировал. — Намджун? — бессмысленный вопрос повис в воздухе. Джин был удивлён тем, кто писал ему.

Джин-хён, рад был видеть твою улыбку сегодня. — Намджун.

В памяти всплыл тот недавний момент с Намджуном. Джин мог видеть его улыбку так отчётливо, словно Намджун стоял прямо напротив него. Он мысленно провел взглядом по морщинистой коже в уголках смеющихся глаз Намджуна, по ямочкам на щеках, по изгибу губ.

Мне тоже было приятно видеть твою улыбку. — Джин.

Джин аккуратно сунул мобильник в сумку, встал и направился в кабинет Кана.

***

Эта ночь стала худшей из всех, что у него когда-либо были. Обычно, как Джин успел заметить, энергия и жажда крови у Кана пропадают через десять-пятнадцать минут, но сегодня тот продержался почти полчаса. Он обнаружил, что может получить удовлетворительную реакцию от Джина, используя ремень с металлической пряжкой. Эта новая пытка заставила Джина задохнуться от боли, и к концу он превратился в плачущее, сбившееся в кучу месиво, бесполезно умоляющее Кана остановиться. Как и всегда, Кан оставил его на полу своего кабинета, издав звук отвращения, когда закрыл за собой дверь. «Я просто умру здесь, — думал Джин, закрывая глаза. — Это будет гораздо проще». Он неподвижно лежал на полу, пока пот и слёзы не высохли, отчего ресницы слиплись, а кожа на щеках малость стянулась. Наконец, он приподнялся на руках и с помощью ближайшего стула неуклюже встал на ноги. Комната закружилась и погрузилась в темноту, и подкатила волна тошноты. Он вцепился в спинку стула, закрыл глаза и глубоко дышал, пока головокружение не прошло. Шаг за шагом он возвращался в раздевалку. Кожа на задней стороне его бёдер жгла, как и внизу спины, где Кан был особенно жесток. Обычно он оставлял спину Джина в покое. Следы там было бы слишком трудно спрятать надолго, учитывая общежитие и общие раздевалки. К тому времени, когда он достал свою сумку из шкафчика, ему отчаянно захотелось лечь вновь. Джину всё ещё нужно было ехать домой. Сидеть в машине было бы адом, но он не мог пройти весь путь пешком в таком состоянии, а, вернувшись домой, наконец-то смог бы лечь и заснуть. — Что ты здесь делал? — голос Намджуна заставил его обернуться. — Намджун? Что ты тут делаешь? — спросил Джин с широко открытыми глазами. Он подумал о том, как же дерьмово сейчас выглядит. Видеть Намджуна сейчас было мечтой и кошмаром одновременно. — Я думал… — начал Намджун с непонятной улыбкой, пока подходил ближе, — что мы могли бы поговорить снова. Хоть я и не пытаюсь влезть не в своё дело. Я ждал снаружи, но ты не пришёл… — он замолчал, критически осматривая лицо Сокджина. — Вот дерьмо, ты выглядишь ужасно. — Да неужели? — сорвавшиеся слова звучали немного истерически. Джин хотел смеяться, кричать и плакать одновременно. — Джин, ты дрожишь, — заметил Намджун. Он протянул руку, легонько проведя пальцами по руке Джина. — О, — произнёс Джин, глядя вниз на свои дрожащие, как листья на ветру, руки. — Это странно. — Комната потускнела и начала раскачиваться перед его глазами. Или это он раскачивался… Губы Намджуна шевелились, но Джин не мог разобрать и слова из-за шума в ушах. Следующим, что запомнил Джин, было испуганное лицо Намджуна, медленно приближающегося к нему. Голова болела почти так же сильно, как и всё тело. — Намджун? — прохрипел он. — Что случилось? — Он попытался приподняться на руках, но снова упал, когда волна тошноты захлестнула его. — Хён, ты вырубился почти на минуту! — в голосе послышались отчаянные нотки. — Ты упал в обморок. Джин медленно повернул голову из стороны в сторону, понимая, что они всё ещё в раздевалке и что он лежал на спине на одной из скамеек. Должно быть, Намджун положил его сюда. По мере того как к нему возвращались чувства, поза становилась всё более неудобной. — Мне нужно встать, — он задохнулся, снова пытаясь подняться. — Джин-хён, тебе ещё рано вставать. Я вызову скорую, хорошо? Просто лежи. На этих словах Джина охватила паника, и он заставил себя принять сидячее положение, пусть это было ещё более неудобно, нежели лёжа. — Нет! Только не в больницу. Если он попадёт в больницу, его секрет будет раскрыт, и тогда Кан с вероятностью сто процентов отреагирует так же, как если бы Джин добровольно пошёл в полицию. — Мне… Мне просто нужно пойти домой и отдохнуть. Мне будет лучше утром. Я просто очень устал. — Это не было абсолютной правдой, но и не ложью. Всё, чего он хотел, — это лечь в кровать и убежать от своего больного тела, от ноющего сердца на те несколько часов, что он мог посвятить сну. Намджун открыл было рот, чтобы заговорить, но тут же закрыл его и кивнул. — Если это то, что тебе нужно, хён. Джин заставил себя встать. Он покачнулся на мгновение, протягивая руку на случай, если упадёт обратно на скамью, но тут рука Намджуна обняла его, удерживая на месте. Джин ничего не мог с собой поделать. Он опустился рядом с Намджуном, позволив тому проводить его до машины, а затем снова — после поездки домой, вверх по лестнице и в их общежитие. Толчея на лестнице не очень-то ему понравилась. Очередная волна тошноты подступила как только они подошли к двери, и Джин вырвался из рук Намджуна, направившись, спотыкаясь, в ванную. Он едва успел дойти до туалета, как резко распрощался с содержимым желудка. Он прижался лбом к прохладному фарфору, глубоко дыша и пытаясь унять дрожь. Джин слышал, как дальше по коридору Намджун разговаривал в общей комнате. Должно быть, некоторые уже были там к тому моменту, когда они с Намджуном пришли. Пару минут спустя Намджун вернулся в ванную с полотенцем и чистой футболкой. Он закрыл за собой дверь. — Я сказал им, что ты приболел. Они согласились дать тебе отдохнуть, так что в твоей комнате тебя никто не потревожит. Держи. — Он протянул полотенце, моментом ранее смочив его в тёплой воде. Джин с благодарностью вытер лицо. Не без помощи Намджуна он поднялся на ноги, почистил зубы, затем снял футболку, от которой пахло потом и рвотой. Как только он стянул футболку через голову, то услышал, как Намджун резко вдохнул, и замер. Тело болело так сильно, что Джин совсем забыл, что пряжкой менеджера ему досталось ещё и по спине. — Это выглядит дерьмово, я в курсе, — сказал Джин, пытаясь звучать беззаботно. — Упал на оборудование, ты же меня знаешь. Я неловкий. — Он отвернулся, чтобы спрятаться от Намджуна, и надел чистую майку. — Ага, — медленно произнёс Намджун, однако в голосе послышалось сомнение. Но если Намджун и был кем-то, то человеком слова, так что он сказал Джину, что не будет лезть не в своё дело. В спальне Джин буквально упал на кровать лицом вниз, наконец-то давая своим ногам отдых. Ему просто нужно было закрыть глаза, прежде чем нормально забраться под одеяло. Ноги были словно из свинца, и какая-то часть Джина осознала, что он всё ещё был в туфлях. Он забыл снять их на входе из-за спешки. «Лучше бы снять их», — смазанно промелькнула мысль. Голос Намджуна доносился откуда-то сверху, но Джин не мог сосредоточиться на том, что он говорил. Он так устал, ему просто нужно немного времени… Боль в лодыжках привела его в чувство. Кто-то тянул его за ногу. Джин вытянул шею, чтобы увидеть Намджуна, стаскивающего с него обувь и носки. Должно быть, Джин задремал лишь на мгновение, но, почувствовав, как с него снимают носок, понял, что совершил ошибку. Запаниковав, он выдернул ногу из руки Намджуна, но тут же вскрикнул от боли, потому что Намджун, не ожидавший такого резкого движения, не отпустил её сразу. Их взгляды встретились, и по тому, как Намджун на него смотрел, Джин понял, что уже поздно. Он увидел. Они пристально смотрели друг на друга достаточно долго, Джин тяжело дышал. Намджун был первым, кто разорвал зрительный контакт. Он глянул вниз, и очень осторожно взял другую ногу Джина. — Могу я снять?.. — спросил он. — Да, — прошептал Джин, отворачивая голову так, чтобы не видеть лица Намджуна, когда тот обнаружит, что раны на второй ноге ещё серьёзнее. Он уткнулся лицом в подушку, услышав вздох, и почувствовал, как теплые пальцы прошлись по его синякам, слегка приподняв край штанов, чтобы можно было понять, как далеко они простираются. — И ты вот так танцевал, — голос Намджуна выдавал его удивление. — Вот почему твои туфли продолжали спадать. — Джин кивнул, продолжая лежать, отвернувшись. — Здесь, — Намджун провёл пальцами по лодыжкам, а затем по изгибу поясницы, — и здесь. Незаданный вопрос повис между ними. Где ещё? Сокджин зажмурился на секунду, борясь с самим собой, но в итоге был вынужден признать, что эту битву он уже проиграл. Теперь он не мог помешать Намджуну узнать правду. Он неуклюже поднялся, поворачиваясь, чтобы показать Намджуну свою спину, затем приспустил свободные штаны до боксеров, сантиметр за сантиметром оголяя израненную кожу. Джин сделал всё возможное, чтобы не смотреть слишком пристально в зеркало, но главной мишенью Кана всегда была задняя сторона бёдер Джина, и он знал об этом. Намджун молча смотрел на этот беспорядок. — Ох, Джин, — выдохнул Намджун. Джин натянул штаны обратно и стал к Намджуну лицом. Он совсем не ожидал увидеть слёзы на чужом лице. — Джин, — повторил он, встречаясь со взглядом Джина и испытывая смятение и ужас. — Я думаю, — вновь заговорил Намджун, когда Джин лёг обратно на кровать, — что знаю, кто это делал и как долго. Чего я не могу понять, так это того, что он имеет против тебя. Джин почти засмеялся. Конечно же Намджун поймёт. — Вы, — он подтвердил, — все вы. Вот что он имеет против меня. Если не я, то все вы. Сбивчиво он рассказал Намджуну историю той ночи, когда он нашёл Тэхёна и Чонгука. Сокджин не смотрел на Намджуна, но знал, что тот был в ярости. Он мог ощутить эти волны злости, исходящие от Намджуна. — Хён… — когда тот заговорил, его голос был сдержан, но опасен, — клянусь, я не позволю ему снова тронуть тебя. Мы должны рассказать всем. — Нет! — запротестовал Джин. — Если он будет издеваться и над тобой, я не выдержу. — Знаю. Но, думаю, лучший шанс для нас — поработать над этим вместе. Это не твоя проблема, Джин. Это наша проблема. Позволь нам помочь. Слишком измождённый, чтобы возражать, Джин кивнул. — Просто… давай займёмся этим после того, как я немного отдохну, окей? — Конечно, — согласился Намджун. Он наблюдал, как Джин забрался под одеяло, и выключил свет. — Джин-хён? — прошептал он после длительного молчания. — М-м? — буркнул Джин. — Составить тебе компанию? Слишком уставший, чтобы стесняться, Джин в ответ откатился с середины кровати на край. Кровать прогнулась, и тепло тела Намджуна накрыло его поверх одеяла. Что-то тяжёлое легло Джину на бок. Рука Намджуна. — Как ты мог делать для нас так много, хён? Как может твоё сердце быть таким большим? — слова прозвучали настолько тихо, что Джин понял, что не должен был их слышать.

***

На следующий день рано утром семеро парней собрались за столом, погруженные в обсуждение. Сначала все были поражены, чтобы говорить. Даже сердитый взгляд Юнги, недовольного после того, как его разбудили ото сна на диване, на котором он, к слову, проспал не больше часа, сменился шоком. — Главная проблема в том, как удержать его от осуществления того, чем он угрожал, — сказал Чонгук, обнимая Тэхёна, чьё лицо всё ещё было немного грустным. — Верно, — согласился Намджун. — Это должно произойти быстро, чтобы он не успел ничего сделать. Мы знаем, что фото и видео, которые у него могут быть, хранятся только на его офисном компьютере. Помните, что произошло, когда Хёшин попытался отправить письмо на неавторизованный аккаунт? Оказывается, это хорошо, что Бан Шик так параноидально относится к утечкам. — Я знаю, как это происходит, — отозвался Юнги. — Если мы просто подадим жалобу, он это просто так не оставит. Бигхит же будет просто тянуть резину. — Есть идеи? — спросил Намджун, глядя на Хосока с Чимином, которые пристроились по обе стороны от Джина. — Дело в том, что всё, что у нас есть, это мы сами, — ответил Чимин. — Нет, это не так, — сказал Хосок, его глаза распахнулись от внезапного осознания. — Мы не одни, верно? У нас есть Арми. — Точно, — понимающе щёлкнул пальцами Чимин. — Мы не можем избавиться от Кана сами, но если Арми захотят, чтобы его убрали, Бигхит так и сделает. Они не рискнут разозлить их. — Если мы правильно всё спланируем, — начал Намджун, проигрывая в голове разные варианты развития событий, — у него не будет времени, они отсоединят его от системы прежде, чем он сможет навредить нам. Помните, когда ушёл менеджер Ли? Его вещи проверили вдоль и поперёк, чтобы убедиться, что у него не осталось ничего, что он не должен был хранить, а потом пригрозили массовым судебным иском за любую утечку информации. Это может сработать. — Не знаю, — наконец заговорил Джин. — Это большой риск для всех вас. — Всё это время ты терпел ради нас, Джин-хён, — ответил Тэхён, глядя Джину в глаза. — Даже если всё дерьмово обернётся, я не буду жалеть о том, что заступился за тебя. — Джин-хён, ты отдавал нам столько любви, пришло время нам отплатить тебе, — сказал Хосок, оплетая Джина руками. — Даже если мы пострадаем в итоге, это будет стоить того. — Да. Ты этого стоишь, — подтвердил Намджун, долго и пристально глядя Джину в глаза.

***

План был простым, а, учитывая характер Кана, то почти что безупречным. Чонгук предложил себя в качестве приманки. Всё, что им нужно было сделать, — это подождать, когда камера будет направлена на них и будет снимать то, что арми стопроцентно увидят. Вот тогда-то Чонгук и станет малость назойливым. Конечно, всё не должно быть очень серьёзно. Если Чонгук получит значительную травму или если всё будет слишком очевидно, Бигхит никогда не даст этому просочиться в сеть. Это должно быть неприметно. Ловко. Что-то, что редакторы не заметят, но арми, преданно следящие за каждым шагом парней, не смогут не заприметить. Тем временем Намджун и остальные взяли на себя ответственность как можно больше времени проводить с Каном: приглашать его на встречи, обедать с ним после тренировки, чтобы тому было как можно труднее оставаться с Джином наедине. Это не будет работать вечно, но даст им отсрочку. Для Джина прошло так много времени с тех пор, как он провёл больше нескольких дней без избиений. Он даже не думал, что может быть так благодарен за что-то, пусть эта отсрочка и не продлится вечно. Шанс представился на съёмках их поздравительного DVD. «Создание» видео подразумевало постоянную съёмку. Своевременная дерзость Чонгука — и Кан потерял хладнокровие, занеся руку для удара, прежде чем вспомнил, что камеры снимают. — Проваливай, пока я добрый, — выплюнул он вместо этого. Как они планировали, фрагмент попал в нарезку. И вот, наконец, видео загружено на Vlive. Теперь им осталось только положиться на арми и надеяться.

***

— Джин? Джин, где ты? — со своего места под кроватью Джин мог видеть ноги Намджуна, что беспокойно топтался по комнате в поисках Джина. Его сердце не могло перестать бешено колотиться с того момента, как он увидел, что кадр, где Кан поднимает руку на Чонгука, разлетелся по всему интернету. Арми сделали это, однако нельзя считать дело законченным. Шло внутреннее расследование, и Джин ожидал, что всё рухнет в любую секунду. Его трясло. Что если Кан за это время уже успел разослать компрометирующие видео или фото? Что если он знал, что они это спланировали? Что если он придёт сюда со своим ремнём и… — Вот ты где. — Джин обнаружил себя смотрящим на склонившееся набок лицо Намджуна. Тот сидел на корточках на полу, придерживая край простыни и положив щеку на колено. — Джин, ты можешь выйти. — Намджун широко улыбнулся. — Всё кончено. Джин сморгнул, снова и снова различая это этих слов в своей голове. «Всё кончено. Всё кончено. Всё кончено». Он вылез из своего укрытия и встал. Ноги всё ещё болели. Потребуется время, чтобы залечить слои синяков. На левой ноге, чуть ниже резинки боксеров, виднелась отметина, очень похожая на пряжку ремня, и Джин не был уверен, что она когда-нибудь полностью исчезнет. Но внезапно всё изменилось. Слабый зимний свет, пробивавшийся через окно казался ярким и неописуемо красивым. Даже пылинки, кружившие на свету, были прекраснее всех снежинок, которые Сокджин когда-либо видел. — Он ушёл? — шёпотом. — Ушёл, — подтвердил Намджун, продолжая улыбаться. — Я… — Джин посмотрел на Намджуна. Он, как и всё вокруг, приобрёл непреодолимое сияние. Не находя слов, Сокджин сделал единственную разумную вещь, которая пришла ему в голову. Он обвил руками шею Намджуна и поцеловал его. — А нас тоже поцелуют? — поинтересовался Хосок, выглядывая из-за двери. — Кстати да, нечестно это. Но мы тоже тебя любим, — добавил Чимин. Джин отстранился от Намджуна, у которого было ошеломлённое, но довольное выражение лица, и вдруг оказался в центре объятий из семи человек. Это было малость тесно, да и чья-то нога больно наступила на его больную лодыжку, однако Джин не возражал. Когда дело касалось семьи, его семьи, с этими шестью парнями, которых он любил больше всего на свете, он мог вытерпеть что угодно.