Дом, где ждёт семья

      Ночная мгла постепенно сменялась утренним оживлением, заменяя треск цикад на пение птиц и гомон просыпающейся деревни. С тех пор, как спасательный отряд вернулся по частям и с двумя выжившими на плечах, прошла неделя. И если спасённый старожилом деревни проснулся уже на третий день, то подопечный травницы до сих пор мучался по ночам от лихорадки и кошмаров, ни разу не проснувшись. Это пугало.       Раны, методично обрабатываемые чуть ли не каждые часа три-четыре, затягивались на удивление быстро, но не без проблем. Сотрясение мозга, шок, колотые и резаные раны по всему телу, множественные переломы конечностей и рёбер просто так не излечить. Поэтому пришлось приложить максимум усилий, как физических, так и магических, чтобы облегчить жизнь молодым людям.       Томас, как представился русоволосый, был совсем ещё мальчишка. По его словам, как раз за месяц до злополучной миссии они с мамой и товарищами по курсу справляли его 19-летие. Говорил он об этом так легко, будто не стоял пару дней назад двумя ногами в могиле (если вообще не сидел в ней). Наверное поэтому Итан прозвал его «Nigaud» и продолжал подшучивать над ним на своём родном языке, который понимал только маленький Курц. Моро часто повторяла, что парнишка ещё легко отделался — рана от штыря, воткнувшегося в левое бедро, перелом парочки рёбер, небольшая контузия и сильное обезвоживание. Россыпь синяков и царапин можно было проигнорировать, они не были такими уж серьёзными.       Сам рядовой охотно шёл на контакт и рассказал всё, что знал и помнил. Как шли через лес, немного заплутали, вышли к развалинам какого-то старого корпуса. Как шарахались от каждого постороннего звука, когда командир ушёл осматривать местность, как были рады его возвращению, и как были напуганы внезапным нападением. На этом моменте Том вытер мокрые дорожки на щеках. Конечно, мальчику было тяжело — ещё две недели назад он, возможно, сидел в казарме и играл с сослуживцами в карты на желание, а сейчас рыдает по тем, кого на его глазах разорвало на части или придавило тяжёлыми плитами. Такое даже при желании забыть невозможно.       Вся молодежь, слушавшая рассказ раненого, опустила взгляд в пол. Вечно не унывающий Итан стоял с каменным выражением лица, сжимая в руках грязно-серого цвета кепку. Вик мягко трепал Илая за ухо, приобняв того за шею. Дерек и Орфео остались недвижимы. Ни единого намёка на поддержку с их стороны не наблюдалось.       -Mostri senza cuore… — тихо проговорила Моро, прижав плачущего к плечу, — Тише-тише, ничего уже не сделаешь. Слава Мару, что сам жив остался. Маму порадуешь своим возвращением…       -Я смогу вернуться домой? — парня колотило от рыданий, но в янтарных глазах впервые за эти дни засветилась надежда на лучшее будущее. Его можно было понять: один, в незнакомом месте, вдали от дома и семьи. Последнее, что хотелось бы ему видеть в этой жизни, так это смерть своих товарищей.       -Certamente! Я лично провожу тебя до города и посажу на поезд. А пока отдыхай, тут тебе и твоему товарищу ничего не грозит.       -Товарищу? Но вы же сказали, что…       -Есть один выживший помимо тебя. Его доставляли другим маршрутом. Если бы мы знали, что тот отряд на Оленьей тропе разгромили аместрийцы, пошли бы вместе и вам не пришлось бы плутать по горным лабиринтам, — Дерек явно был недоволен тем, что не убедился в безопасности пути самолично.       -А… А кто он? Ну, в смысле, как выглядел?       -Не записывай его в мертвецы раньше времени. Пусть он и лежит без сознания довольно долго, но за жизнь держится крепко. А внешность… — травница задумалась, — Высокий блондин, спортивное телосложение… А, gettone! Он, правда, помятый слегка, но имя можно разглядеть. Вроде… Дж… Джо… Или Джа…       -Джин? — глаза мальчика загорелись ещё ярче, — Пожалуйста, скажите, что это Джин…       -Джин Хавок, — Орфео, отлучавшийся куда-то по поручению главного и недавно заскочивший в дом, протянул рядовому военный жетон, — Сам посмотри.       Счастью молодого военного не было предела. Новость о том, что командир их отряда тоже остался в живых подействовала как укол адреналина — тот сразу же стал проситься навестить раненого. А пока дитё радовалось, проводник подошёл к девушке и что-то нашептал ей на ушко. В итоге, получив этим же ушком в лоб, он с неистовым ворчанием ушёл на свой пост, а медик унеслась к себе в домик. На вопрос Дерека «Что случилось?», донеслось только…       «Si e'svegliato…»

***

POV Джина       «Я так устал…»       Картин прошлого не было уже довольно давно. Как и странного тумана. Полнейшие темнота и тишина поглощали моё тело, сводили с ума ожиданием. Так хотелось спать, но глаза, как на зло, не закрывались. Будто кто-то в них спички вставил. А ещё хотелось, наконец, посмотреть на место, где меня держат. И на тех, КТО меня, собственно, держит в плену. А в плену ли?..       Когда меня несли сюда (интересно бы ещё знать, где это «сюда»), то обращались не как с пленником, а как с пострадавшим. Очень сильно пострадавшим. Ни разу не ударили или не потрудились разбудить. Значит информация их не интересует. Выкуп? Тоже маловероятно. Ни в жизнь не поверю, что мне так повезло дважды. Один раз в подвалах лаборатории, второй — здесь. Судя по разговорам, они местные, знают аместрийский, хоть диалект такой себе. И голос…       Голос той женщины так успокаивал, заглушал боль и погружал в сон. Наверное, больше всего мне хочется познакомиться с ней. Своей заботой она напоминает мне мою маму. Тоска по дому это или просто страх, но я хочу услышать этот голос вновь…       Тело вдруг потяжелело в разы. Как будто я снова вернулся назад, под груду камней. Боль, казалось, циркулировала в крови, заставив не то застонать, не то закричать от страха и агонии. Тяжесть в районе груди тут же ослабла, как сквозь вату, до ушей донёсся топот с клацаньем.       «-Что это? Оружие? Нет… У той девушки были когти… Значит…»       Мысли прервались с грохотом открывшейся двери. Снова топот. Эти шаги уже тяжелее. Чёрт, веки как свинцовые, открыть бы хоть один глаз…       Знакомое прикосновение ко лбу, легкий шепот. Снова это странное голубовато-зелёное свечение. Боль затихает. Медленно, но верно. С трудом открываю глаза. Пришлось как следует проморгаться, чтобы различить хоть что-то — как будто матовую плёнку на голову накинули и песка в глаза сыпанули — ничерта не видно.       -Хвала Мару, ты, наконец, проснулся… — знакомый женский голос с интересным акцентом заставил отвлечься от неприятных ощущений в глазах. Первое, что я смог разглядеть (пусть и слегка размыто), это лицо. Лицо моей спасительницы, полагаю? Немного заострённые скулы, аккуратный носик, серо-голубые глаза восточного разреза с хитрым прищуром и мягкая улыбка. Эдакий эталон сомнительной дружелюбности.       -Не бойся нас, amico, мы не навредим. Ты проспал почти неделю и примерно столько же провёл под завалом. Если, конечно, считать с момента взрыва… — девушка продолжила рассказывать, а я оглядывал помещение. Маленькая комнатка, напоминает комнату в военном общежитии. Только там не так уютно, и совсем не тепло.       У дальней стены стоял небольшой массивный столик и пара стульев. На столе же было нагромождение из разной зелени в маленьких тазиках, склянок и бутылок, а посреди этого хаоса примостилась ступка. Над столом на крючках висели большие веники из веток и, опять же, целительной зеленушки. Вдоль этой же стены стоял массивный шкаф, забитый бутыльками, пакетиками, мешочками и старыми книгами в разнообразных, в своих текстуре и материалах, переплётах. На стенах висели пара антикварных подсвечников и плетёные украшения с причудливыми узорами. Одно из таких колыхалось в изголовье кровати, прибитое к потолку. Над окном на манер полки была растянута сетка, в которой лежали куски древесной коры и пучки различных цветов и трав, такие же «венички» висели у двери на маленьких гвоздиках. Вдоль стены, у которой стояла кровать, тоже была растянута сетка, но там были свалены перья, отрезы верёвок разной длины и диаметра, куски шкур и деревянные шкатулки. У массивной деревянной двери стоял высокий мужчина, одетый в старомодный охотничий костюм с тёмно-зелёным плащом-накидкой, испещрённым тёмными полосами и пятнами. Его взгляд мне сразу не понравился — настороженный, подозрительный, может даже и злобный, если подумать.       Блондин что-то спросил у девушки на незнакомом мне языке. Она тут же вскочила, зарычала, и ответила ему явно не лестными словечками. Тот поначалу удивился, чуть отступив назад, но потом нахмурился и, махнув полами плаща, ушёл.       -Idiota! Non sa mai dove dovrebbe fermarsi…       Хотелось бы мне знать, что сейчас произошло… Это они так из-за меня поцапались? К слову об этом…       То, что моя спасительница не является человеком, я уже просёк. Но то, как выглядел тот громила, повергло меня в лёгкий шок. Они взаправду химеры. Очень необычные химеры. С сильными волчьими (или собачьими, кто их поймёт) лапами вместо ног, густой шерстью на руках и шее (рискну предположить, что и по всему телу тоже), и длинными опасными когтями. А когда защитница оскалилась на нарушителя, то к этим пунктикам прибавилась ещё парочка — острые клыки и сверкающие глаза с вертикальными зрачками. Сейчас же она вернула себе контроль и методично поправляла одеяло.       -Не обращай на него внимания, ему не знакомо слово «доверие»…       -Угу… — горло спёрло от спазма — во рту было сухо, как в Ишварской пустыне. Травница (заключил я, исходя из антуража помещения) отошла от кровати, но быстро вернулась со стаканом красно-коричневой жидкости, в которой плавали листочки и пара жёлтых цветков. Видимо, она правильно считала мои эмоции — аккуратно подсунула руку под мои плечи и помогла сесть.       -Пей. Это не… как же это… отрава! — что?! Отрава?! Вот теперь я точно к этому не прикоснусь. После её слов я недоверчиво скривился и отвернул голову от сосуда, — Извини. Я тебя напугала, да?       Лёгкое поглаживание по голове, и в онемевшие от долгого бездействия руки опустился стакан, — Прости за это. Я плохо знаю некоторые слова на твоём языке. Давно не практиковалась… Ты же аместриец, верно? — я кивнул.       -Miracolosamente! — тело машинально дёрнуло от резкого возгласа, — Ой. Снова напугала… — она так мило улыбается и поправляет волосы. Я же мог только улыбнуться в ответ и отхлебнуть этой «отравы». А на вкус ничего так, ягодами пахнет. И мятой.       -Это просто травяной чай, не бойся. Он вернёт тебе силы и приглушит боль в горле.       -С-спасибо… — меня устроили на мягкой подушке в сидячем положении. Сама хозяйка дома немного посидела рядом, поспрашивала о самочувствии и, убедившись, что мне уже лучше, отошла к столу.       Я не знаю, что и думать. Она так заботится обо мне из жалости или ей просто приказали поддерживать в заложнике жизнь? Во втором случае я сомневаюсь — тогда бы меня запрятали в какой-нибудь погреб или сарай, связали и бросили бы лежать на полу. В лучшем случае — на соломе, в худшем — на холодной сырой земле. Или мне только предстоит испытать весь спектр эмоций заключённого? Тоже вариант. Подлечат, поставят на ноги, а потом начнут выпытывать военные тайны. Я подавился чаем, когда прикинул, на что способен тот белый здоровяк.       Девушка, перебирающая травы на столе мигом подскочила к кровати. С минуту она безотрывно следила за мной, не сказав ни слова, поглаживая по спине и не давая упасть с кровати. Дыхание потихоньку нормализовалось, кашель прекратился, но в горле ещё противно першило. Я с нескрываемым ужасом вперемешку с восторгом смотрел на стакан, который выпустил из рук от неожиданности. Я должен был его уронить, но…       Он ПАРИЛ! Его ничего не держало, он просто висел в воздухе. Хотя, нет. Вокруг дна, захватывая всю нижнюю часть стакана, клубилась зеленовато-голубая полупрозрачная дымка. Точно такой же туман клубился в моём сне, показывая картинки из прошлого. Видимо, ей нравилось наблюдать за моей реакцией на такой странный фокус — девушка не спешила нарушать тишину, воцарившуюся в комнате с того момента, как я перестал кашлять, а лишь с мягкой улыбкой наблюдала за мной. Стакан медленно подлетел ко мне, слегка поболтал содержимое и приземлился в руки травнице. В ту же секунду дымка исчезла, будто её и не было. А сама фокусница засмеялась, показывая белые клыки. У меня, наверное, очень глупое выражение лица, да?       -Ты никогда раньше не видел магию левитации? — она всё ещё посмеивалась, протягивая мне стакан, — Лицом сейчас похож на молодого охотника, который впервые увидел живого Сомбрума*.       -К-кого?       -Сомбрума. Когда сможешь вставать, я покажу тебе Ромео. Он такая лапочка.       -Пожалуй, воздержусь от встречи… — я выпил остатки отвара и отдал стакан хозяйке. Не хотелось бы кончить свою чудом спасённую жизнь в брюхе неизвестного чудовища. Мало ли, чем может закончиться эта встреча…       -Не бойся, он добрый, — она по-хулигански подмигнула мне, — Если его хорошенько накормить, конечно.       Под весёлый смех моей надзирательницы я сполз вниз, натянул одеяло чуть ли не на голову и отвернулся к стене. Видно, мне предстоит весёленький период реабилитации в компании таких же существ, как она… я ведь даже не спросил её имени…       Пришлось высунуться из своей безопасной берлоги и снова повернуться лицом к двери. Травница, как ни в чём ни бывало, сидела за столом и связывала бечёвкой новые пучки с цветами и всякой душистой зеленью, скидывая готовые в стоящую рядом корзину. Кончик пушистого хвоста мотался из стороны в сторону в такт незнакомому, но приятному мотиву, который она тихо напевала**. Я обнял подушку, наблюдая за её действиями. Думал, как же долго она занимается этим, если почти не глядя достаёт из общей кучи растительности то, что надо и так быстро делает такие маленькие «венички». Но она не похожа на тех бабушек, что проживали у нас на окраинах. Или у них старение по-другому выглядит? "...Интересно, сколько ей лет? Обозлится ли она на меня, если спрошу?.."       Череду ленивых мыслей разорвал деликатный стук в дверь. Я постарался принять более-менее удобную позу: подушка была чертовски мягкая, да и боль потихоньку начала возвращаться, заставляя искать новое безболезненное положение тела. А она даже голову не подняла. Только обронила короткое: «Chi e'?».       -Ray, — ответили с другой стороны двери, — Posso entrare?       -Sicuro, Ray, — тон сразу сменился с серьёзного на мягкий и добрый. Да и сама девушка отложила все дела и стряхнула с колен лепестки и осколки сушёных листьев.       Дверь открылась и в комнату вошёл высокий мужчина в плаще с капюшоном. Синие глаза не выражали ничего, кроме холодного спокойствия, а лёгкая улыбка шла вразрез с весьма угрюмым видом нового знакомого. Рэй остановился около стола и протянул хозяйке дома небольшой тёмно-зелёный кожаный мешочек с золотой тесьмой, завязанной в узелок, на конце которого болталась заячья лапка.       -Pacco consegnato senza incidenti, — известил незнакомец (по крайней мере, меня с ним не знакомили), вручая «посылку» получательнице.       -Grazie mille! — та кинулась ему на шею, едва не сбив с ног. Заветная ноша жалобно звякнула в полёте, выскользнув из рук, и приземлилась бы на пол, если бы не появившаяся из ниоткуда фиолетовая дымка не подхватила его и подняла вверх на уровень головы травницы. Парень, не ожидавший такой реакции, засмущался и забегал глазами по комнате в поисках помощи. При столкновении взглядом с моим любопытным взором я лишь пожал плечами. Мол, «ничем не могу помочь, я тут больной, пленный и вообще не при делах». Тот отговорки не оценил и деликатно отлепил травницу от себя.       -Хватит, Моро. Хоть мы и не чужие друг другу, но всё же просто ученик и учитель. Так что давай соблюдать личное пространство или хотя бы делать такие вещи не при свидетелях. Я всё-таки дорожу своей репутацией… — к концу фразы рыжий совсем засмущался и спрятал лицо в капюшоне.       -Не волнуйся, он никому ничего не расскажет. Верно, дорогуша? — она хитро подмигнула мне и, схватив парящий над полом мешочек, махнула хвостом в сторону двери. Я же активно закивал в ответ ещё до сомнительного знака. Что она этим хотела сказать? Конец POV Джина       -Итак, mentore, как там дела у второго спасённого? — Моро развязала тесьму и достала оттуда несколько очень маленьких бутылёчков с разноцветной жидкостью и какими-то лепестками. Рэй не обратил на неё внимания до тех пор, пока не снял плащ и не подошёл к кровати, — Ты меня слышишь, Ray?       -Si', vi riceviamo forte e chiaro, — он посмотрел на Джина с некой опаской, — Ты уверена, что стоит говорить об этом при нём?       -Он обязан знать… — травница отправила все скляночки, окутанные всё той же дымкой, на свои полочки и обернулась к собеседнику.       Джин, поначалу застывший немым изваянием, наконец-то сопоставил информацию и сделал свои выводы, судя по сведённым к переносице бровям и напряжённой мимике лица. Затем поднял взгляд на девушку в немом вопросе: «О ком он говорит?»       -Послушай, carino… Ты не единственный, кого нам удалось спасти. Пока мы несли тебя до деревни, аместрийцы расчистили путь на другой тропе, capisci? Остальная группа вернулась быстрее нас с другим… uomo fortunato… Не понимаешь, да?       Блондин смотрел на неё, и в то же время сквозь неё. В голове крутилась куча мыслей: «Неужели хоть один юнец выжил в этом аду? Хоть кого-то получилось спасти? Пускай чужими руками, но… А может он спасся потому, что находился далеко от эпицентра взрыва? Или его спасла реакция на мой приказ? Неважно… Я привезу домой хоть одного рядового… Чего бы мне это не стоило…» С последней фразой мир начал терять чёткость. На щеках и ресницах явно ощущалась влага. Обеспокоенная девушка вылетела из комнаты, оставив его наедине с удивлённым такой реакции Рэя.       -Tu… stai bene? Ragazzo? — бывший охотник положил руки на плечи парню и немного потряс впавшего в ступор солдата, — Не время терять голову. Ты ведь был главным у них, так?       Джин не знал, что ответить. Боялся осуждения, но, в то же время, его мучила совесть. Если бы он только был хоть немного внимательней…       -Amico, calmati.. Никто не желает тебе зла, я просто хочу прояснить ситуацию, — рыжеволосый, заметив лихорадочно бегающий по комнате взгляд и легкую дрожь раненого, потрепал его по голове, — Тебя поставили, как старшего офицера, их командиром, я прав? — судорожный кивок, — Хорошо. Куда именно вы направлялись?       Маленький допрос закончился, не успев толком начаться — вернулась Моро. Весь разговор гремя посудой где-то в глубине домика, сейчас она вошла в комнату с кружкой в одной руке и тарелкой с чем-то, напоминающим рагу, в другой. Медленно отпустив предметы, на которых появилась всё та же злополучная дымка, она подошла к кровати, оставляя их висеть над полом. Кинув осуждающий взгляд на соплеменника, поправила подушки под спиной Хавока и мягко устроила его в полусидячее положение.       Вытаскивая из-за шкафа низенький столик, знахарка попросила мастера достать с верхней полки пару бутылочек. Когда стол занял своё место на коленях больного, посуда опустилась на деревянную поверхность, а дымка рассеялась. В чай, по крайней мере жидкость в кружке была похожа на него, травница капнула несколько капель из ранее полученных сосудов.       Всё это время Хавок потерянным взглядом наблюдал за снующими по комнате людьми. Даже ободряющие слова Рэя не смогли полностью успокоить совесть и тремор. Дымка в голове рассеялась с тихим голосом:       -Не бойся, это лекарство. Оно не навредит… — девушка погладила голубоглазого по голове и улыбнулась, — Если тебе что-нибудь нужно, скажи.       -Н-нет, спасибо, — Джин кое-как натянул на лицо смущённую улыбку и взял в дрожащую руку ложку. Эта дрожь во всём теле и глаза выдавали минувшую паническую атаку — зрачки то затапливали радужку, то сужались до маленьких бусинок, а тело трясло так, будто бежал из Централ-сити до стены Бриггс босиком в одном беговом костюме.       -OK, tesoro., — она отошла к столу, поманив за собой гостя.       Собрав со стола остатки растительности и сложив их в тазик, они вышли из комнаты. Из приоткрытой двери доносились лишь их приглушённые голоса и треск дерева, сгорающего в огне. «Камин… Или что-то похожее на него… Интересно будет посмотреть на их жизнь, если они позволят…» — паника отступала, дрожь превратилась в лёгкий тремор от напряжения и возвращающейся ленивыми волнами боли. Дождавшись полного восстановления душевного равновесия (откуда ему вообще взяться в свете нынешних событий?), Джин покрепче сжал столовый прибор и приступил к трапезе.       Вкусная еда, тёплая и мягкая постель, забота о нём и, как он узнал, ещё одном выжившем солдате — это всё сбивало с толку. Джин думал, что попал в плен к солдатам Креты, но эти люди были похожи на кого угодно, только не на кретанцев. Ни внешностью, ни странным языком. Последний пункт наталкивал на мысль о племенах, живших на землях Аместриса до его становления великой нацией.       В детстве он с упоением и восторгом слушал истории своего деда об огромных и чудных зверях, которые жили на этих землях до прихода аместрийцев, а с появлением людей исчезли и больше никогда не возвращались в родные края. Дед говорил, что народец пытался договориться с пришельцами, но те и слушать не хотели коренных жителей этих мест и атаковали, как только на, ещё маленькую тогда, деревеньку опустилась ночь. Немногие смогли спастись, но старейшина того поселения принял решение отдать людям эту маленькую долину, а сами они найдут другой приют на этой огромной земле. Другие же старики рассказывали малышне про жестоких хищников и убийц, которых прогнали отсюда смелые воины. Что они сами напали на людей, а люди храбро защищались и отвоевали этот клочок земли у варваров в звериной шкуре. Хавок-старший на все «лживые сплетни» только кривился и называл это бахвальством. А ещё утверждал, что лично знал одного из жителей этого поселения. Он остался с людьми в качестве пленника, а потом прижился среди них как проводник и защитник торговых караванов. Заимел жену, детей, прожил долгую жизнь. Много дольше, чем живут обычные люди, на коих никогда не был похож. И смерть встретил как старого друга, ведь и жена, и дети уже ждали его за чертой подлунного мира. Показывал вещи — подарки лучшему другу из разных путешествий, коими полнилась жизнь караванщиков. Показывал фотографии, сделанные на странный и сложный предмет, непохожий на нынешние фотоаппараты. Показывал и могилку, на которую постоянно приносил странные цветы, которые выращивал с особой любовью и заботой. На той могилке стояла старая, потрёпанная временем фотография группы караванщиков. Хозяева каравана, торговые люди, проводник и защитники. Они резко выделялись своей внешностью, не похожей на человеческую. Скорее, на искажённую людской натурой собаку или волка. Хотя дед говорил, что один из них был похож на камышового кота. Маленький Джин постоянно всматривался в фотографию, силясь увидеть хоть в одном из них кота, но упорно видел лишь собачьи морды. Дед на это лишь смеялся.       Хлопок со стороны приоткрытой двери заставил парня вынырнуть из раздумий и вспомнить о давно остывшем ужине. Тарелка опустела едва ли на половину до того, как его с головой окунуло в раздумья. Громкий, по сравнению с шушуканьем ушедших в основную комнату товарищей, голос возвестил:       -I militari di Amestris sanno già tutto. Ci viene chiesto di restituire i soldati feriti, — голос показался до жути знакомым. «Тот здоровяк, что приходил днём…» — пронеслось в голове.       -Hanno visto il fumo? O sono affari tuoi? — ответ прозвучал напряжённо, почти зло.       -Non importa. In ogni caso, dobbiamo obbedire.       -Non permetterò ai feriti di lasciare il nostro villaggio. Almeno fino a quando non si rimettono in piedi.       -Moro, non possiamo contraddire coloro che ci proteggono. Prepara il Jean per il trasporto. — эта фраза прозвучала более раздражённо. «Они опять ссорятся. И не исключено, что снова из-за меня… Моё имя… А, может, это и не ссора вовсе. Знать бы, о чём они говорят…» — тарелка опустела и мысли занять было нечем. Напряжение за дверью нарастало с каждым словом. После не особо приятной по интонации фразы в доме раздался громкий раздражённый рык. Раненный от неожиданности чуть тарелку на пол не скинул. «Да что там, мать его за ногу, такое происходит?!»       -Non ti sei nemmeno preso la briga di pensare a cosa gli faranno quando li metteremo nelle mani dei militari?! Tu stesso hai detto che erano considerati dispersi. Se è vero, molto probabilmente verranno uccisi!*** — яростные, хлёсткие интонации вперемешку со злобным рычанием выдавали весь спектр эмоций, что испытывала девушка. В какой то момент Хавок даже услышал нотки презрения по отношению к собеседнику. Хотя до сих пор не мог вникнуть в суть разговора, перетёкшего едва ли не в драку.       -Perche ' pensi che possano essere uccisi? Sono soldati, non disertori. Inoltre, hanno bisogno dell'aiuto di professionisti qualificati… — голос Рэя выдавал его нервозность и слегка подрагивал не то от напряжения, не то от страха. Ответная фраза медика была полна запала от ещё не до конца успокоившейся злости, но преобладали всё же горькие, обидные нотки разочарования:       -Non puoi immaginare quanto facilmente le persone firmino la condanna a morte a coloro che interferiscono sotto i loro piedi…       После этого на долгие минуты воцарилась тишина. Лишь злосчастный треск поленьев нарушал хрупкое спокойствие комнаты. Джин тоже предпочёл быть тише воды, ниже травы и не вмешиваться в чужие распри. Кто знает, что с ним захочет сделать белый волк, узнав, что солдат слышал этот разговор. Даже при том, что тот ни слова не понял. Первым давящую тишину решился нарушить Дерек:       -Parlerò di nuovo con gli amestriani. Cercherò di convincerli che non è trasportabile, — мягкий баритон немного дрогнул в конце, — Considera, lo faccio solo per te, piccola, — теперь он как будто стал мягче, с ноткой улыбки. Они… помирились? Или ссоры вообще не было? «Чёрт, я слишком много думаю!» — Хавок взъерошил немного отросшие волосы на затылке и чертыхнулся — сказал же себе до отъезда надо было в парикмахерскую забежать, подстричься. Но не-ет, надо было проспать. Лучше б вообще поезд проспал — не было бы всей этой катавасии, не было бы ненужных жертв и…       Дверь открылась и на пороге появилась уставшая и расстроенная девушка. За спиной маячил Рэй и, прислонившись плечом к дверному косяку, стоял Дерек. Хозяйка дома тяжело вздохнула, забрала столик и ушла в основную комнату.       -Ha detto qualcosa sul suo incarico? — Старший обратился к беспокойно мечущемуся мужчине. Тот остановился и призадумался.       -Ha confermato di essere il comandante di quel gruppo.       -Tutto qui? — вопросительно изогнулась бровь.       -Non sono stato in grado di ottenere ulteriori informazioni: il ragazzo ha iniziato ad avere un attacco di panico, — мастер пожал плечами. Военный, которого Моро по возвращении из недр дома устроила в горизонтальное положение, вздрогнул и поспешно отвёл глаза от дверного проёма — внимательный и тяжёлый взгляд синих глаз буквально вдавил его в кровать. Сама же травница одарила обоих недовольной гримасой и занялась перебором склянок на одной из полок в шкафу.       -Capisce una parola da quello che diciamo? — охотник тихо подошёл к девушке, забирая у неё из рук колбочку с алой переливающейся жидкостью. Сначала та отвела взгляд, не желая разговаривать с обидчиком, но потом на грани слышимости прошептала: «No».       -Puoi chiedergli lo scopo della loro operazione?       -Chiediglielo tu stesso, — голос звучал раздражённо — ей не понравилась идея.       -Si fida di te di più. Quindi dirà di più, — сине-голубая дымка сняла с антресоли коробку, за которой так упорно тянулась травница. Резкий разворот — твёрдый, холодный взгляд напомнил Джину Мустанга, сдерживающего злость на старшего по званию. Но столько решимости порвать оппонента на мелкие кусочки он не видел даже у непосредственного начальства.       -Proprio così-si fida. E ' per questo che non voglio farlo. Non voglio perdere la sua fiducia, — разворот, звон склянок. Коробка опустилась на стол.       -Я прошу тебя не как Старший, а как друг. Во благо этих ребят… — интонация изменилась с грубой и властной на более мягкую, располагающую к выбору. Хавок натянул одеяло повыше, но продолжил держать ухо востро. Последняя фраза, сказанная уже на аместрийском, явно относилась к нему и выжившему подопечному. Несколько мучительно долгих минут все молчали. Лишь Рэй неловко переступил с ноги на ногу, постукивая когтями о деревянный порог.       -…Я не могу ничего обещать, но… я попытаюсь… — Моро опустила несколько склянок в коробку и та встала на своё место на шкафу. Она тоже сменила гнев на милость и теперь смотрела на мужчину спокойным, уставшим взглядом.       -Grazie, piccola, — Старший обнял девушку, зарывшись носом в макушку. Впрочем, тут же об этом пожалел, получив ухом в глаз. Тихо прошипев что-то себе под нос, "обиженный" охотник покинул дом под дружные сдержанные смешки и победный хохот травницы.       Под вечер ушёл и Рэй, ссылаясь на отдых перед очередным рабочим днём. А Джина, увлечённого рассказом Моро о каких-то цветах с ярко-алыми лепестками в крапинку, начало клонить в сон. Рассказ плавно перетёк в мелодию, а мелодия в старую колыбельную, услышанную травницей еще от бабушки-северянки.**** Перед тем, как погрузиться в мир сновидений, он уловил тихое: "Ungen min får du aldrig..."