В апреле 1986

      День сегодня был потрясающий. Даже утро, которое началось с небольшого скандала с бабушкой, было более-менее сносным. Я намеревалась поехать на станцию к Паше. Автобус забрал меня от Клуба ветеранов примерно в 10 утра. Ничего заранее не планировали, но мне хотелось увидеть брата. Бабушка сказала, что он ей звонил три дня назад, сказать, что домой пока не приедет из-за плотного графика. Начальник даже выделил им раскладушки и постельное, чтобы работники ночевали прямо на станций. Очень умно. И не совсем по-человечески, ведь люди не роботы, и их наверняка ждали дома.       Автобус остановился возле пустой остановки прямо посреди поля. Я успела только голову повернуть вправо, как увидела станцию. Вот и она, во всей красе, невероятно огромная и красивая. Не знаю, может ли девушку привлечь красота завода, но мне она нравилась. Неприступная, как крепость станция, словно жила своей жизнью.       Чтобы пройти до главного здания мне потребовалось минут пятнадцать. Работники ночной смены как раз выходили из одноэтажного здания, разговаривая о том, как проведут выходные. Другие, подхватив портфели, шли с серьезными лицами. Ну, а я просто стояла в сторонке, и ждала когда Паша выйдет на перекур, чтобы провести меня через пост охраны и напоить чаем. К слову, не выходил он долго. Я уже думала пройти туда сама, но Паша показался на горизонте. Он выбежал из дверей, махая мне рукой, чтобы я не стояла на улице. — Почему ты не зашла внутрь? — Ох, я почему-то думала сюда нельзя, — с виноватой улыбкой процедила я сквозь зубы. — Ерунда. Что же тебе мерзнуть? Тут ветра о-го-го гуляют! — Паша открыл мне дверь, пропуская внутрь станций.       Красиво, очень красиво. Пусть и серьезное сооружение, но отделка как в музее. Даже цветы и картины внутри. А еще диваны и разные плакаты с изображением Горбачева. Здорово, наверное, было работать в таком месте. Мы прошли по коридору, а потом я зашла в кабинет брата, и уселась прямо в кресло, потирая ладони от холода. — Всё-таки замерзла, да? — Паша поставил чайник, надевая очки, чтобы разобрать бумаги. Работа никак не оставляла его даже на перерыв с сестрой. — Не хотела сидеть дома, — поделилась я, осматривая кабинет Паши. Брат только головой мотнул, стараясь сделать вид, что прекрасно слышит. Но, я знала, он не понял даже половины из того, о чем я сказала. — Паш, ты же все время работаешь. Может сегодня домой? Он казалось, даже не слышал, мотнув головой на какой-то листок, который держал прямо перед глазами. Планы и чертежи, вот и всё, что было в голове у моего брата. А мне бы хотелось провести с семьей больше времени, прежде, чем я снова их покину. — Ты сказала что-то? — Наконец отрываясь от своих бумаг, спросил Паша. — Да, я сказала, чтобы сегодня ты поехал домой. Поспал и помылся. Бабушка уже месяц не может заставить тебя поехать с ней в деревню. Нужно отдыхать Паш, — я поднялась со стула, прохаживаясь мимо стеллажей с книгами и картами. Все было разбросано, но вероятно каждый знал, где лежит нужная бумага. — Езда в деревню — это не отдых Ань, особенно с бабушкой. Ты же знаешь, я не могу проводить дома так много времени, — я понимающе кивнула. — Особенно сегодня точно нет. У нас испытания ночью, и я должен быть тут. Если вам нужно куда-то поехать, можешь взять машину, я все равно раньше восьми утра не приеду. — Хочешь сказать, ты будешь дома снова только утром? А потом приедешь на три часа, выпьешь водки и снова на работу? Паш, я три с половиной года тебя не видела. Неужели трудно просто посидеть вместе?       Я возмущенно сложила на груди руки, и если честно даже не хотела с ним разговаривать. Почему он столько времени уделял работе? Почему нельзя было просто взять и отдохнуть хотя бы дня три? Столько вопросов в моей голове, а на устах брата лишь один ответ: «Много работы». Как будь-то её, когда-то бывает меньше.

***

      Домой я вернулась уже к вечеру. Около пятнадцати минут десятого. По дороге я зашла в магазин, поговорила с соседкой и спокойно дошла до подъезда, где сидела местная молодежь, обсуждая хоккей и танцы. Наверное, им весело. То ли дело моя жизнь, и этот вечер, который я так надеялась провести с братом. Телевизор горел только в гостиной, а бабушка спала в кресле, видимо снова заснула, пока смотрела новости. Что же, поздновато они кончаются, могли бы показывать чуть пораньше.       Я дошла до кухни, поставила чайник и встала возле окошка. Какая-то странная неразбериха на улице. Кажется, соседи ругались. Было волнительно и смешно одновременно. Всегда приятно подслушать чужую ругань, ожидая конца спора. В соседнем доме почти не было света, кажется все давно легли спать. Что странно, ведь были выходные. Обычно люди засиживались очень долго, чтобы провести вечер над просмотром очередного фильма. Я прокашлялась, быстро выключая чайник. Бабушка появилась на кухне так неожиданно, что я пролила немного кипятка прямо себе на ногу, вздрагивая от резкой боли. — Ну что ты такая неуклюжая! Что в детстве, что сейчас! — Говорила бабушка, помогая мне с посудиной. — Все хорошо, просто не надо было появляться в дверях так неожиданно. Бабушка тяжело вздохнула, мотая головой в разные стороны. — Ань, время конечно позднее, но я хотела попросить тебя сходить в аптеку. Сердце колет, и дышать тяжело. Не могла бы ты дойти? На соседней улице работает Зина. У них круглосуточно.       Я выпрямила спину, посмотрев на часы. Ровно половина двенадцатого. Что же, раз это очень нужно ночная прогулка была бы кстати. Особенно после такого чаепития. Бабушка достала несколько рублей, и протянула их мне в ладони. Я отказалась, с улыбкой заверив, что у меня есть деньги.       Ночь стояла тихая. Даже птиц не слышно. Обычно либо совы шумят в перелеске, либо собаки лают. А сегодня тихо. Улицы тоже опустели, словно сейчас была кромешная ночь, когда все тихо — мирно спят у себя дома. Около двенадцати я пришла в аптеку, быстро закупила всё, что сказала Вера Андреевна, и спокойно пошла обратно домой, огибая соседние улицы, чтобы насладиться ночным воздухом как можно дольше.       В час ночи я сидела на одной из детских площадок, спокойно жуя соломинку, которую оторвала возле аптечного пункта. Вокруг ни души, только кошки возле подъезда дома номер 43, выясняли отношения, громко мяукая с разных концов клумбы.       Домой я поплелась, когда глаза начинали слипаться от сонливости. Шла неспешно, успевая осматривать улицы. А потом резкий хлопок со стороны моста. Вокруг залаяли собаки, люди включали свет в квартирах, а я понятия не имела, что происходит. Знаете, ощущения были, будто кто-то взорвал кучу баллончиков с газом. Такой короткий, но запоминающийся взрыв. Я даже не до конца поняла, был ли взрыв на самом деле. Зато потом, повернула голову и увидела огни над станцией.       Толпа людей на мосту совершенно сбила меня с толка. Я попыталась протиснуться между двумя мужчинами, и белокурой красавицей с кудрявыми волосами. Никто меня словно не замечал, продолжая стоять и смотреть на синеватое сияние над станцией. Я вдруг резко остановилась, внимательно глядя на это облако. — Уходите домой! — Совсем тихо произнесла я, чуть слышным голосом. — Быстро уходите домой! Я повторила, но меня не услышали. Две молодые девушки стояли рядом с парнями, с улыбкой наблюдая за сиянием. Я крикнула снова. — Я прошу вас, уходите домой! Товарищи! Крик разлетелся эхом, но никто не обратил внимания. А я была уверена, что это что-то похуже обычного пожара.