В апреле 1986

      Когда я вошла в квартиру, первым делом пробежала мимо бабушки, быстро закрывая все окошки. Меня можно было принять за сумасшедшую, но сейчас было гораздо важнее то, что происходило за приделами квартиры. Бабушка встала в проходе, непонимающе глядя на то, как я роюсь в аптечках в поисках таблеток. — Анечка, что случилось? Ты порезалась? — Обеспокоенно спросила она, убирая руки в карман мягкого халата. Я не ответила. — Аня. Ты меня слышишь?       Я не слышала, лишь отдаленно словно свист проскальзывали отдельные звуки. Таблеток не было. Ничего в аптечке кроме перекиси водорода и ваты не оказалось. Встав на ноги, я подбежала к телефону, трясущимися руками набирая номер станций. Паша. Он единственный о ком я подумала. Тишина. Мертвая тишина была в трубке. А потом словно оборвалась линия, и все сбросилось. Набрала снова. Ничего. — Что случилось? Ты не здорова?       Она снова стояла в проходе, допытывая меня своими вопросами. Смех. Дикий приступ истеричного смеха заставил бабушку потупить взгляд, и отстать от меня хотя бы на минуту. — Да что с тобой сегодня? Может вызвать скорую. Слышишь? — Ты можешь просто сесть и замолчать!?       Мои голос был слишком громким. Бабушка отпустила взгляд, молча проходя на кухню. Я слышала как она плачет, но ничего не сказала.

***

— На станций был взрыв. — Приходя в себя сообщила я, сидя с бабушкой на кухне. — Вероятно просто пожар, и беспокоиться не о чем, но... — Что, но? Как там Паша? Ты уже связалась с ним? Что сказали на станций? — Она суетливо провела ладонью по сальным седым волосам, присаживаясь на табуретку рядом. — Нет, я понятия не имею как до них достучаться. Телефоны не работают. Может перегружена линия. Может им не подойти, я не знаю. Причин может быть много. — Нужно сходить к Лиде. Обязательно пойти к Лиде, и спросить, что случилось?       Я опешила. Она что, серьезно? Пойти спрашивать соседку о том, что случилось, когда та даже из дома не выходит? Господи, ну и глупости. — Не выходи из дома, слышишь? Никуда не выходи, из дома! — Снова крикнула я, слушая голоса под окнами. Соседи видимо решили пол ночи провести за просмотром чудо сияния.       Бабушка молчала. Мы обе молчали. Стрелка часов уже перевалила к четырем утра. На улице все еще было темно, но я не чувствовала усталости. Словно вечер, обычный глубокий вечер. Бабушка ушла примерно к половине шестого. Уснула наконец-то. А я сидела и думала, что делать дальше. Вариантов было не так много, из самых глупых — пойти на станцию. Из более-менее умных — остаться и ждать информацию. А что делать еще? Бежать пешком долго. Автобусы начинают ездить к десяти, да и вряд ли после пожара кто-то пустит близко обычных зевак вроде меня.

***

      Утро. Я начинаю лихорадочно водить по постели ладонью. Сколько я спала? О Господи, уже двенадцать дня. Почему меня никто не разбудил? Бабушка уже стояла на кухне, и готовила завтрак. Что происходит? Неужели она тоже только встала? Я быстро вскочила на ноги, и надела свои черные брюки, с такой же абсолютно черной водолазкой. Денег у меня было не так много, но я могла позволить себе хорошие вещи. Особенно за неплохую премию на работе. Коллеги всегда удивлялись, как я сочетаю простые вещи. — Доброе утро, — сонным, тихим голосом произнесла я, усаживаясь перед тарелкой с яичницей. Бабушка не ответила. А могла бы подшутить, что я снова проспала все на свете.       Есть я не хотела, вилкой ковыряя желток с такой силой, что заскрипела тарелка. Бабушка повернулась, налила мне чай, и так же тихо присела напротив. — Лида сказала пожар страшный был, — загробным голосом произнесла она. Я отвернулась к окну. — Говорят все пожарные города приехали. — Бабушка зачем-то кивнула, словно говорила самой себе, а потом соглашалась.       Ничего в горло не лезло. Подойдя к другому окну, я с кружкой чая стояла и молча наблюдала за жителями. Странно, у людей никакой паники. Ученики уже возвращаются с занятий, мамы гуляют с малышами, а бабушки соседних дворов с собачками. Город жил обычной жизнью, а над станцией висела сероватая дымка. Готова поспорить уже скоро по радио скажут, чтобы жители не открывали окна, и не выходили из дома. Возможно, школьники и студенты будут очень рады. Представиться возможность прогулять занятия по уважительной причине. Еще глоток горячего чая. Свежий, даже вкусный, хотя я не сильно любила этот напиток. — Баб, вещи собери, — неожиданно выпалила я, не оборачиваясь. Просто стояла у окна, и пила чай. — Слышишь? — Что собрать? Аня, о чем ты говоришь? Странная стала какая-то, — усмехнулась она. — Вчера кричала во сне, а сегодня говоришь собрать вещи. Что с тобой? Я поставила картошку в духовку. Скоро придет Паша, его надо кормить.       Да что она несет, черт возьми? Я развернулась, глядя на неё так, словно бабушка была невменяемая. Хотя на самом деле, видимо такой она считала меня.       Я вышла с кухни, не завершив диалога. Терпеть не могу, когда меня не слышат. Бабушка включила радио, и принялась готовить обед, совершенно точно не воспринимая мои слова серьезно.       Примерно в половину второго я вышла из дома, дошла до остановки, и резко остановилась, заметив как по городу едут пожарные, машин десять. Милиция следом, без мигалок, словно траур. Что творилось, вы даже представить себе не можете. Никакой паники, только страх. Страх, что Они не предупреждают. Почему, никто ничего не говорил?

***

      Не знаю, что в этот момент было у меня в голове, но я ехала на станцию. Гонимая желанием найти брата. Дорога выдалась очень одинокая. Только три человека ехали в автобусе. Сидели мы на разных местах, но они так громко говорили, что вяли уши. Хотелось сказать, чтобы товарищи замолчали, но я не о том думала.       Через десять минут пути, автобус остановился посреди поля. Я встала с места, не до конца понимая, что происходит. Огромные палатки стояли возле остановки. Военные повсюду, люди какие-то. Мужчины в халатах, пожарные. Медики. Водитель заглушил двигатель, заставляя нас выйти, якобы я не еду дальше, идите как хотите, все равно не пустят. — Что происходит? — На ходу спросила я, глядя как трех пассажиров моего автобуса развернули в сторону города. Милиционер шел мне на встречу. — Товарищ, пожалуйста покиньте территорию, — вежливо попросил он, глядя куда-то в сторону. — Но, у меня... — Товарищ, я повторяю. Покиньте территорию.       Да о чем он говорит, какую территорию? Вокруг лес. Я стояла как столб. Что было делать? Бежать сквозь него? Он остановился прямо напротив, вопросительно глядя мне в лицо. Знаете, что я увидела? Панику. Даже в лице милиционера. Он бы точно хотел от сюда убраться, но по долгу службы был обязан быть тут. — У меня брат на станций! Вы обязаны меня пропустить! — Не положено. — Четко, в два слова ответил мужчина. — В чем дело? Позовите мне старшего. Слышите? Я хочу видеть брата! — Я крикнула, но им было все равно. Меня услышали даже те, кто стоял далеко, оборачиваясь на крики. — Я попросил вас покинуть территорию. Если вы немедленно этого не сделаете, я буду вынужден применить силу. — Спокойно сообщил мужчина.       После его слов я кивнула. Отошла в сторону, и постаралась успокоиться. Достало. Как же меня все достало. Кажется он отстал, дав мне возможность просто придти в себя. Интересно, сколько я стояла до того момента, пока не увидела знакомое лицо в толпе мужчин в халатах. Не может быть! Я ускорилась, а милиционер побежал за мной. Чудесное зрелище, убегать от милиционера чтобы подойти ближе к знакомой фигуре. — Валерий! — Крикнула я на бегу. Он не обернулся. — Валерий Алексеевич! — Я снова крикнула. Милиционер уже что-то говорил по раций. — Боже...Валерий Алексеевич! — Он обернулся. А я остановилась.       Господи боже, совсем не изменился. Те же очки, то же выражение лица, и невероятно добрые глаза. Сколько лет ему было? Да не важно. Главное, что я узнала его здесь. Судьба его потрепала, это было отчетливо видно. — Простите, вы может быть меня не помните, но...— Я говорила задыхаясь, но улыбнулась ему в знак приветствия. — Аня. Аня Степанова. Я училась у вас на кафедре. 1981 год выпуска.       Он задумчиво пытался вспомнить. Кажется провал. Я даже руки по швам отпустила, не зная какие аргументы приводить бывшему учителю, чтобы он узнал меня. Еще бы, я была не самой лучшей ученицей. Он несколько раз заставлял меня пересдавать зачеты. Терпеть его не могла, и вот, он тут. — Товарищ, вы должны проехать с нами. Это было предупреждением, которое вы не послушали. — Сказал голос за спиной. Милиционер. Ну конечно, кто еще. — Постойте, не нужно, я...Все в порядке товарищи, вы можете идти, — мои старый "знакомый" улыбнулся, выставляя вперед руку. — Вы уверены? — Да, абсолютно.       Я выдохнула, сделав еще один шаг навстречу Легасову. Спасибо ему, кажется он просто проявил любезность, позволяя мне объясниться, как можно скорее. — Степанова значит, — он глубоко вздохнул. — Помню. Вы...вы немного изменились надо признать. — Легасов обвел меня взглядом, размахивая ладонью. — Что вы тут делаете? — Очень тихо спросил меня мужчина, взяв под локоть. — Я...У меня брат там. — На станций?       Я кивнула, не зная, что говорить дальше. У половины Припятчан там родственники, но они не бегут сломя голову на их поиски. Легасов отвел меня чуть в сторону, дав понять, что разговор уже сейчас будет окончен. — Я дам вам совет. Собирайте вещи, и как можно дальше уезжайте из Припяти. — Вздохнул Легасов. — Слышите? Немедленно, Степанова!       Ответа у меня не нашлось. Я не была готова к такому совету, хотя сама дала своей бабушке точно такой же. Да что он делает? Легасов отводил меня под руку все дальше от лагеря. Я не сопротивлялась, просто шла, пока меня не охватила волна злости. Резко развернувшись, я повернулась к Валерию на встречу. — Что вы делаете? — Крикнула я, а он закрыл глаза, молясь про себя чтобы я не привлекала внимания. — Я не поеду, слышите? Никуда не поеду пока не найду брата. Не трогайте меня! — Снова крикнула, заметив как посмотрели два человека в масках. — Будут эвакуировать город. Вам придется покинуть его. Ваш брат возможно в одном из госпиталей, там есть списки. — Спокойно говорил Легасов. — Это ведь не просто взрыв. Так? — Резко процедила я, сквозь зубы. Он молчал, а потом неожиданно для нас обоих просто кивнул в знак согласия. — Аня, уезжайте. Слышите? Соберите семью, и уезжайте. Подальше от сюда. Я знаю ваших родителей. Они прекрасные люди, вы... — Мои родители умерли, два года назад.       Никогда бы не подумала, что эту фразу так сложно говорить чужим людям. Я потупила взгляд, он тоже молчал, стоя со мной рядом. А потом закурил. — Простите, я не знал...Соболезную...       Куда-то в пустоту произнес Легасов. Мы стояли молча, не зная, что говорить друг другу. Военные перетаскивали знаки на дороге, кого-то тошнило в кустах, а кто-то разговаривал с докторами. Совсем другая реальность. Другая Припять. Город как будто умирал от астмы, задыхаясь ядами. Валерий всегда понимал, даже когда студенты бегали к нему за хорошими оценками. Все понимал, но не мог понять меня сейчас. — Как ваша карьера химика? Удалось получить работу?       И откуда взялся этот вопрос? Какая ему разница? Так себе все у меня. И то, слишком мягко выразилась. — Нормально. Было. Полтора месяца назад. Сократили. Теперь я временно без работы. Помогаю бабушке, приехала сюда на пару месяцев.       Легасов кивнул, слушая мои рассказ как старый приятель. Потом бросил сигарету, и махнул рукой одному из военных, даже не собираясь мне ответить.       Мужчина достал старенький блокнот, проверил какие-то записи, и развернулся обратно. — Что же, надеюсь вы найдете подходящую работу. Нашей стране нужны толковые ребята. Помните эту формулу? — Спросил Легасов, показав свои записи. Я кивнула. — Хорошо. А эту? — Показал еще, я снова кивнула. Валерий улыбнулся, убирая блокнот в карман. — Курс все же уложился. — Да, но...я хотела. Взорвался реактор, да? — Легасов промолчал. — Это реакция урана на... — Он снова промолчал. — Почему? Почему никто не говорит правду?       Мы снова молчали, глядя куда-то в разные стороны. — Властям не нужна паника. Поймите, это серьезные проблемы. Там, где человек строит огромный забор, другим немедленно необходимо знать, что находится за этим забором.       Легасов резко посмотрел в мою сторону. Наши взгляды встретились. Он коротко кивнул мне в понимающем жесте, и передал бумажку в руки. Потом ушел. Просто медленно ушел в сторону, даже не обернувшись. На помятом листке был адрес гостиницы, еще ниже телефон, видимо для особо экстренного случая.