Страдай как я!

Десантная капсула тряслась и натужно гудела, иногда вздрагивая особенно сильно. Малгар не чувствовал этого своей кожей. То, что осталось от тела космодесантника, безучастно плавало в амниотической жидкости, скрытое под адамантием и керамитом саркофага. Зато внешние сенсоры его узилища в полной мере восполняли эту утрату. Иногда даже больше, чем требовалось. Сверхпрочные фиксирующие зажимы охватывали корпус дредноута со всех сторон. Аромантический дуговой реактор работал на малой мощности, искусственно ограниченный кодировками и лекс-запретами еретехов. Капеллан знал, что так будет до той самой поры, пока «Клешня Страха», несущая в своём чреве оскверненный «Контемптор», не достигнет поверхности обреченного мира. Это была обычная практика падшего ордена. Никто из предателей не хотел, чтобы истово ненавидевший их дредноут вырвался на свободу. Десантная капсула вздрогнула особенно сильно, и Малгар понял, что системы противокосмической обороны открыли огонь по входящим в атмосферу транспортным и штурмовым кораблям еретиков. Раньше искалеченный капеллан молил Императора направить руку наводчиков зенитных батарей, чтобы очередное попадание стало для него фатальным, но те времена давно прошли, сменившись апатией и безразличием в преддверии схватки. Астартес знал, что ему придётся вновь сражаться с верными Империуму войсками. Надежда на участие во внутренней сваре еретиков развеялась, словно дым. Теперь варбанда Иконоборцев снова обрушивалась на очередной, далеко не первый и уж точно не последний Мир-Святыню. Три роты, полностью укомплектованные космодесантниками-предателями, явились, чтобы повергнуть в небытие очередной символ величия и могущества того, кого хаосопоклонники именовали Лжеимператором. Грохот многочисленных ударов по броне десантной капсулы вырвал Малгара из размышлений. Мелкокалиберные зенитные орудия были неспособны справиться с оскверненным керамитом. Однако этого было достаточно, чтобы Балок, и без того пребывавший в состоянии перманентного кровавого безумия, яростно заревел. Капеллан чувствовал, что демоническое отродье больше не хотело ждать или терпеть. Тело «Контемптора», управляемое волей отродья варпа, содрогнулось в тисках зажимов. Расплата последовала моментально, заставив демона взвыть от ненависти и боли. Пылающие огнём Имматериума цепи, охватывавшие торс дредноута, раскалились, терзая саму суть Балока. Рунические символы и печати Хаоса, выжженные и вытравленные кислотой прямо на броне машины войны, налились багровым светом. Пучки мышечных электроволокон быстро сокращались. Капеллан поймал себя на мысли о том, что адамантиевое чудовище, в чреве которого было заперто тело космодесантника, со стороны напоминало жалкого паралитика… Кажется, он подумал об этом слишком явно, и демон ощутил, что над ним смеялись. Чужая ярость вновь взяла верх, и порождение варпа заревело. Малгар прекрасно чувствовал ненависть Балока. Демон понимал, что над ним издеваются, но ответить не мог. Ему мешали десятки прочных ментальных барьеров, которые возвёл в своём разуме несломленный капеллан. Балок полыхнул мстительной злобой, обещая неминуемую расплату за эти мгновения слабости. Порождение варпа заворочалось где-то там, под черепной коробкой, снова и снова обрушивая свой гнев на сознание упрямого Астартес, который даже после столетий бесконечных поединков продолжал сопротивляться, зачастую преуспевая в этом. Сработавшие тормозные ускорители оборвали зарождающуюся ментальную атаку, резко замедлив падение «Клешни Страха». Почти неслышимо в общем грохоте отделились от корпуса десантной капсулы мельта-бомбы. Они выполняли две основные функции: позволяли Неме’Кхару контролировать безумные порывы Балока, угрожая демону неминуемым изгнанием в случае неподчинения, а также обеспечивали зачистку зоны высадки. Перегрузки вдавили громаду дредноута в основание десантной капсулы прежде, чем многотонные опоры вонзились в раскаленную поверхность планеты. Спустя мгновение активировалась, открывая огонь на подавление, болтерная турель. Злобный Дух Машины, контролировавший её, в яростном исступлении пытался уничтожить всё, едва похожее на угрозу. «Контемптор» вырвал конечности из механического плена разжавшихся фиксаторов. Передняя аппарель «Клешни Страха», переоборудованная специально для высадки одержимого дредноута, рухнула вперёд. Почти пятиметровый апофеоз технологического величия человечества устремился наружу с потрясающей для такой громады скоростью. Загудел, выходя на повышенную мощность работы, дуговой реактор. Прицельная матрица, специально перекодированная еретехами, мигала различными оттенками багрового. Наконец, сенсоры ретинального канала автоматически подстроились под текущее время суток планеты, и мир вокруг Малгара окрасился в серо-белые цвета. Слева и справа от приземлившейся «Клешни Страха» простирались холмистые луга, изрытые и перепаханные воронками от попаданий. Где-то виднелись остовы уничтоженной бронетехники. Среди искорёженных корпусов танков и бронемашин всё ещё что-то горело и взрывалось. Впереди мрачно застыли каменные стены монастыря, над которыми то там, то тут чернели феррокритовые оборонительные башни. Скорее всего сооружение не раз перестраивалось. Во всяком случае, капеллан отметил смешение как минимум трёх архитектурных стилей. Правее быстро разгорался то ли парк, то ли сад, пожираемый стремительно разраставшимся пожаром. Должно быть, раньше местность вокруг монастыря выглядела пасторально, но сейчас вокруг трещало пламя. Сброшенные с десантных капсул мельта-бомбы внесли сумятицу и хаос в разрозненные подразделения оборонявшихся, а также резко затруднили передвижение лоялистов. В отличие от падших Астартес, силовым доспехам которых обычное пламя было почти не страшно. На ретинальном канале, заменившем Малгару глаза, полыхнули синим отметки союзников. Восьмое отделение третьей роты высаживалось в паре сотен метров правее. Сержант Хадред, командовавший этим отрядом, всегда был излишне осторожен и предпочитал не рисковать своей шкурой, а потому помощи от падших Астартес ждать не стоило. Они предпочтут подождать, пока дредноут проломит периметр и стянет на себя огонь обороняющихся, прежде чем сами двинутся вперёд. Демон, раздражённый задержкой, впился в разум капеллана, вынуждая его повернуть механический саркофаг к монастырю. Автоматика услужливо выделяла красными пятнами сигнатуры обычных людей и сервиторов, воспринятых как безусловные противники. Со щелчком разблокировался спаренный блок лазерных пушек, установленный на левом манипуляторе «Контемптора». Два мощных ствола были созданы ещё в те благословенные годы, когда Император самостоятельно ходил по священной Терре, а Примархи вели свои Легионы к далеким звёздам, выковывая в пламени войны молодой Империум Человечества. В отличие от Малгара, демон предпочёл сразу же сжать в кулак механические пальцы правой кисти. Этот манипулятор представлял собой перчатку грозовых когтей. Четыре лезвия из чистейшего адамантия, заточенные до молекулярного уровня, были зафиксированы над пятипалой механической ладонью. В каком-то смысле они являлись напоминанием, не позволявшим капеллану забыть о его изначально человеческой сущности… С ближайшей к дредноуту башни ударила длинная, раскатистая очередь из стаббера. Щёлкнувшая по броне пуля вернула и Малгара, и его «соседа» к реальности. Трассеры выделялись в восприятии «Контемптора» желтыми маркерами, подсвечивая огневую точку и сигнатуру стрелка. Отродье варпа заворочалось в разуме космодесантника, изливая жадный интерес к плоти стрелявшего. Капеллан мысленно поморщился, про себя пожелав легкой смерти храбрецу или безумцу, что было, в общем-то, равнозначно в этой ситуации. Он чувствовал, как напрягается в предвкушении Балок. Демон послал широконаправленный импульс варп-энергии и торжествующе взревел. Первая жертва грядущей резни была обнаружена и зафиксирована с точностью, недоступной даже машине. Тварь варпа полностью полагалась на своё чутьё Имматериума, и это было чертовски эффективно. Монах в рясе, с трудом ворочавший установленный на станине тяжелый стаббер, ещё мог попытаться сбежать. Астартес знал, что это будет бесполезно, но охота за сопротивляющейся добычей могла отвлечь демона от других, куда как более важных целей. Капеллан уже не раз делал так, предпочитая акцентировать ярость Балока на отдельных лоялистах и спасая таким образом десятки других невинных. Принцип меньшего зла в самом неприятном проявлении. Вот только легче от этого почему-то не становилось. — Всем отделениям, говорит Неме’Кхар, — захрипел, периодически прерываясь, вокс. — Напоминаю, что мы здесь… Хрр… одной целью, поэтому… резню и осквернение… После… Сначала артефакт… Балок, тебя это… Кхш… Особо касается. Демон недовольно рыкнул что-то, но его гнев остался без ответа. С некоторых пор вокс-кастер «Контемптора» работал исключительно на прием. Когда-то Малгар нарочно старался транслировать в общий канал дезинформацию, или же просто оглушающе реветь, начисто лишая ближайшие подразделения бывших братьев какой-либо связи. Его мучители оценили сообразительность пленника, закованного в саркофаг, и просто перенастроили вокс. Куда важнее здесь было иное: Малгар не знал о таинственном артефакте ничего, в отличие от Балока. Порождение варпа отлично представляло себе конечную цель всей операции. Капеллан ощутил алчность и жажду единолично обладать неизвестной реликвией. Демон дрожал в нетерпении и порыкивал. Малгар был уверен в том, что его «сосед» не станет делиться этим артефактом ни с кем. Балок направил дредноут в сторону ворот монастыря. Малгар безучастно проследил за тем, как управляемые волей демона лазерные пушки посылали разрушительные импульсы энергии прямиком в огневые точки имперцев. Попаданиями срезало каменные зубцы со стены, испепелив скрывавшихся за ними бойцов. На вершине башни громыхнул взрыв, а электронные глаза саркофага зафиксировали короткий полёт обожженной фигуры, сброшенной вниз ударной волной. Демон перешёл на бег, накапливая в грозовых когтях заряд энергии. Капеллан уже знал, что его «сосед» желает собственноручно проломить одни из ворот монастыря. Он не собирался мешать Балоку. К тому же из-за огненной завесы уже вынырнули багрово-черные фигуры других космодесантников-предателей, неспешно продвигаясь в сторону крепостных стен. «Контемптор» прорвался сквозь оборонительный периметр монастыря подобно реактивному болиду. Створки ворот, усиленные адамантиевыми полосами и закрытые изнутри на несколько громадных засовов, оплавились от залпа из лазерных пушек. А затем точно в центр пришёлся таранный удар почти пятнадцатитонного механического монстра. Оказавшись внутри, Балок тотчас же активировал энергетическое поле. Это было сделано вовремя, и заряд мельты лишь растёкся по мерцанию силового щита светло-синей кляксой. Визжащий грохот нескольких автоматических турелей смешался с хлопками разрывов. В ответ одержимый дредноут разразился ещё несколькими залпами из лазерных пушек, походя испепелив импровизированную баррикаду перед собой. Следом пришёл черед турелей. Демон неприцельно посылал смертоносные лучи энергии перед собой, не заботясь о перегреве оружейных систем. Мощный взрыв швырнул в переднюю часть «Контемптора» волну каменной шрапнели. Имперцы попытались было заминировать мостовую, но очередной лазерный луч заставил несколько зарядов сдетонировать раньше времени, выжигая датчики направленных мин. Силовое поле мерцало, периодически идя разводами, словно поверхность громадного мыльного пузыря. Беспорядочные лазерные импульсы и пули летели со стороны боковых нефов центрального здания монастыря. Такая пальба привела лишь к тому, что несколько деревьев, до того украшавших центральные аллеи, загорелись. Со всех сторон царило разрушение: декоративный фонтан наполовину снесло взрывом и струи воды теперь били в небеса, разлетались осколками декоративные статуи имперских святых, шли трещинами древние гранитные плиты, отполированные тысячами ног. Демон торжествующе взревел, наслаждаясь какофонией битвы. Капеллан знал, что Балок чувствует эмоции обороняющихся, и они сейчас подпитывают порождение варпа. Люди были слабы и слишком остро переживали происходящее, в отличие от Астартес. Там, где космодесантник умирал с мрачной решимостью или безразличием, простой человек успевал испытать страх, ужас, тоску и отчаяние. Такая смесь из эмоций выступала отличным стимулятором для Балока. Откуда-то с верхних боевых галерей монастыря прилетела ракета, оставляя за собой кривой дымный след. Выпущенная в спешке, она взорвалась в паре метров от дредноута, не причинив одержимой машине войны ни малейшего вреда. Рыкнув что-то на своём уродливом наречии, Балок вскинул лазерную пушку и начал смещаться в бок, ведя обстрел галереи и дробя камень мостовой тяжеловесными шагами. Почти что пятиметровый дредноут был прекрасной целью на фоне горящих деревьев, но силовое поле и постоянное маневрирование пока что хранили узилище Малгара от сколь-нибудь опасных попаданий. Демон искренне наслаждался сражением, обращая мало внимания на происходящее вокруг. В сознании капелана раскаленными штырями пульсировала чужая мысль-клич: «Рвать! Крушить! Убивать!» Ауспик «Контемптора» разразился писком, сообщая о новых целях. Полтора десятка «Валькирий» неслись к посадочным площадкам на вершинах башен монастыря. Должно быть, это были эвакуационные транспортники. Тактическая сеть разразилась приказами Неме’Кхара, требовавшего немедленно сбить их и обещавшего жуткие кары нерасторопным. Падший капеллан боялся, что имперцы вывезут реликвию у него из-под носа. Малгару потребовалось меньше секунды реального времени, чтобы сориентироваться в ситуации. Балок пока что был увлечен сражением, но стоило лоялистам дрогнуть и побежать, как он бросится к посадочным площадкам, ведомый жаждой обладания артефактом. Этого никак нельзя было допустить, и Астартес знал, как это сделать. Громко заревев, капеллан поддержал ярость и ненависть демона своими эмоциями. Область видимости резко сузилась, визоры застилало красной пеленой, а в вены полутрупа, запертого в адамантиевом саркофаге, хлынули порции стимуляторов и боевых наркотиков. Это решение было полностью оправданно. Да, теперь сопротивлявшиеся на этом участке монахи были обречены на неминуемую, кровавую и очень, очень жестокую смерть. Но зато лазерные пушки «Контемптора» больше не угрожали транспортным «Валькириям» имперцев, милостиво позволяя лоялистам спасти как неизвестную реликвию, так и хотя бы часть людей. Жестокая арифметика войны, к которой капеллан издавна питал отвращение. Двери монастырского храма, возвышавшегося впереди, распахнулись. Рокот десятков болтеров разрезал воздух, и реактивные болты ударили дредноут в переднюю часть массивного торса. Балок заревел, ощутив боль от множества разрывов, не пробивших броню, но испятнавших её оспинами и кавернами от попаданий. Малгар вынужден был временно свернуть силовой щит, ведь под таким плотным обстрелом тот не продержался бы и тридцати секунд. Отведя манипулятор с лазерными пушками назад, чтобы в него не попали, астартес приподнял перед линзами шлема правую руку, защищая бионику, заменившую ему органы зрения, от повреждений. — За Императора! — громкий многоголосый клич подействовал на демона не хуже, чем красная тряпка на быка, заставляя разъяренно зареветь в ответ. Навстречу ревущему дредноуту устремились, выкрикивая литании и боевые гимны, десятки фигур, закованных в облегченную версию силовой брони. Сестринство Экклезиархии атаковало его с праведной яростью и ненавистью, стремясь любой ценой уничтожить искажённый «Контемптор». Возможно, в другое время Малгар помог бы им, заняв демона ментальным поединком в самое неподходящее для этого время, но сегодня он чувствовал, что должен дожить до конца сражения. Смутное предчувствие, витавшее на границе сознания капеллана, оформилось в стойкую уверенность. Он должен был выжить здесь и сейчас, чтобы… Спасти? Защитить? Уберечь? Малгар встряхнулся. Его нечасто посещали столь чистые видения. Балок предпочитал атаковать картинами боли и страданий, а Неме’Кхар изводил капеллана образами позорного и бесчестного прошлого. Тем удивительнее было чувствовать в эти мгновения нечто иное. Вынырнув из глубин отравленного скверной разума, Астартес обнаружил себя сражающимся с Сестрами Битвы. Женщины в украшенной печатями чистоты силовой броне атаковали дредноут с фанатичной отвагой и полным безразличием к своей судьбе, однако не могли нанести существенных повреждений корпусу «Контемпотора». Зато их праведная вера терзала сущность Балока, ослабляя демона и мешая тому эффективно использовать возможности древней машины войны. С каждым мгновением порождение варпа ревело всё больше от боли, чем из-за торжества. Пылкая ненависть Сестер Битвы наделяла их пули, болты и клинки ужасающей силой, терзавшей нематериальную часть одержимого дредноута. Какие-то из воительниц пытались подорвать его с помощью мелта-бомб или крак-гранат, другие же просто отвлекали на себя внимание осквернённого колосса. Третьи не переставали осыпать корпус «Контемптора» градом пуль и болтов, бесполезных против тяжелой брони. Потрясающая самоотверженность и целеустремлённость, которую Малгар очень редко встречал среди простых смертных… Одна из нападавших, облаченная в черную силовую броню и вооруженная огнемётом, крича что-то, кинулась на него слева. Визоры дредноута зафиксировали ритуальные инкрустации брони, и астартес понял, что это одна из младших офицеров Сестринства. Малгар едва успел перехватить управление силовой клешней, и когти всего лишь краем задели воительницу, отбросив ту в сторону. Балок как-то неуверенно рыкнул, но капеллан уже перехватил управление на себя, пользуясь ослаблением демона. Чувство опасности заставило его присесть, разворачивая силовой щит. Реактивная граната взорвалась в полуметре от визоров дредноута, столкнувшись с энергетическим полем. Одна из сороритас, рискнувшая подобраться к «Контемптору» сзади, отлетела в сторону сломанной куклой. Ещё две Сестры Битвы просто испарились в пламени разрыва. Простые монахи, пытавшиеся стрелять по дредноуту из автоганов, в панике бросились бежать, когда он приблизился. Малгар с трудом подавил наведенное демоном желание расстрелять бегущих в беззащитные спины. Судьба решила за капеллана. Позади дружно загрохотали болтеры, очищая площадь от немногих уцелевших лоялистов. В воксе теперь слышались короткие отрывистые команды и возгласы. Попадания искаженных варпом болтов разрывали тела монахов и Сестёр Битвы на куски. Высоко в небе пронеслись, уходя на юго-запад, эвакуационные «Валькирии». Всего пять из двенадцати, и остальные уже не взлетят. Им просто не позволят, ведь сразу четыре отделения уже прорвались к посадочным площадкам, круша всё на своём пути. Так сообщала тактическая сеть падшего Ордена, и капеллан не ощущал ни тени сомнений в этом. Малгар мысленно скривился и направился вглубь монастыря. Седьмое отделение наконец добралось до поля боя, а дредноуту здесь было нечего делать… Он ошибался. Балок словно потянулся к чему-то, расположенному вне сузившегося восприятия капеллана. Если бы кто-то спросил у Астартес, на что сейчас походил его «сосед», Малгар мог бы сравнить отродье варпа с бешенным волком, оскалившим зубы перед прыжком. Демон искал истинную добычу, не отвлекаясь на происходящее в реальности. Как всегда бывало при близком контакте с варпом, в обонятельные рецепторы капеллана ударил противный запах тухлятины. Имматериуму было всё равно на амниотическую жидкость. Глубоко в мыслях капеллан лишь разочарованно вздохнул. Имперцы не успели вывезти свою реликвию, а это оставляло перед Малгаром единственный вопрос: успеет ли он добраться до артефакта и уничтожить его раньше, чем он будет поглощён Балоком или захвачен Неме’Кхаром? Громадная фигура дредноута перешла на бег, сотрясая громовой поступью расколотые керамитовые плиты…