Мой личный кошмар

Я целых три дня старалась избегать своего доктора. Пряталась только при одном её виде издалека. Я стала походить на параноика. Почему-то мне казалось, что она обязательно прижмет где-нибудь и прилюдно облапает. Вот настолько мне было страшно находиться рядом с ней. Когда были обходы, я старалась прятаться в туалете. Но вот один раз она меня всё же да поймала. Тогда я слишком рано решила выйти из своего укрытия и попалась ей на глаза. Какой же довольной она была в тот момент. Наверное, так выглядит маньяк, наконец-то поймавший свою жертву. Да я и чувствовала в тот момент себя именно жертвой. Я едва не расплакалась, когда она подошла ко мне и велела идти за ней. Опустив глаза в пол, я покорно пошла за ней. Явно облапает и изнасилует снова. Как же сейчас я хочу домой. Добраться до телефона и позвонить уже родителям. Рассказать им обо всём том кошмаре, что со мной тут происходит. Чтоб они тут же приехали и забрали меня домой, а вот доктора Томпсон посадили. Пожизненное для неё слишком легко. Пусть электрический стул. Мы вышли из отделения и пройдя ещё несколько метров остановились перед одной из дверей. Я точно не знаю, где именно её кабинет. Первый наш раз был в одном месте, несколько дней назад в другом. Это уже третье место. Она открывает дверь и пускает меня вперёд. Неуверенно захожу и тут же останавливаюсь. Что это за кабинет? Тут я вижу две кровати, соединённые вместе. Стол и сейф. Ну и конечно же решетка на окнах. Тут они везде. Решетка есть даже на дверях. Лестничная клетка обделана вся этой чёртовой решеткой. — Садись, — она подталкивает меня в сторону кроватей. — Доктор Томпсон, — у меня уже текут слёзы. Неужели снова? — Пожалуйста, не надо. Я ещё не оправилась после того раза. Ну не надо. — Ты от меня три дня пряталась. Так что садись и помалкивай. Отвечать будешь, когда я буду спрашивать. — Если вы меня тронете, то я закричу, — не уверена конечно, что мне помогут, даже если услышат. Она усмехается, засунув руки в карманы халата. Похоже даже на грани, чтоб засмеяться надо мной. — Я просто позадаю тебе несколько вопросов, — она подошла ко мне почти вплотную и мягко толкнула на кровать. — Так что слушай внимательно и отвечай мне только честно. Сама доктор Томпсон облокотилась об стол. Её серые глаза внимательно за мной наблюдали. Я же уставилась на свои руки. — Ты знаешь за что оказалась в этом месте? — Она мне этот вопрос уже который раз задаёт. И я всегда отвечаю одно и тоже: — Не знаю. Понятия не имею о чём они тогда думали. — У них были на это основания, — она усмехнулась. — Они даже звонили мне. — Да? — Тут же поднимаю на неё голову. — Давно? — Ну раз пять точно было. Последний раз вчера звонили и спрашивали. Хотели даже приехать и навестить тебя. Я напряглась чувствую подвох. Зачем она вообще мне об этом рассказывает? — И что вы сказали? — Разумеется не разрешила. Ты ещё не готова. Да и мало ли сболтнёшь ещё лишнее. — А вам-то что? Они вам верят больше, чем мне. — Исключать ничего нельзя. — И только из-за этого я не смогу увидеться со своими родителями? Из-за того, что вы просто боитесь. Она вдруг засмеялась. От её смеха я вздрогнула и отшатнулась подальше. Её смехом можно было убивать. Настолько он был колющим. — Я ничего не боюсь. Просто ты не готова ещё. Да и поведение твоё говорит об этом. Ты не сотрудничаешь со мной. — А что я тогда делаю?! Сплю с вами за так? Она стала неожиданно серьёзной, чем ещё сильнее напугала меня. Она подошла ко мне, нависая надо мной грозной горой. — Я прекрасно поняла тебя, — и снова эта противная усмешка. — ЭШТ будет ждать тебя каждый день. Ещё я планирую ввести специально для тебя ещё одну процедуру. Ты сама решишь, что из этого болезненней. Я обещаю тебе незабываемые ощущения надолго. Я по-настоящему испугалась. Не зная, что и делать я попыталась схватить её за руку, но реакция у доктора Томпсон оказалась молниеносной. Она отскочила от меня и напряженно так уставилась. Я же, поднявшись с кровати, неуверенно смотрю на неё. Меня уже начинает трясти от волнения и страха. Не хочу опять на ЭШТ. — Доктор Томпсон, — смотрю и не знаю, что ещё сказать. — Не надо ЭШТ. Пожалуйста. Я буду слушаться и делать всё что вы говорите. Не наказывайте меня. Слёзы уже на подходе А я вижу, что её это никак не трогает. Похоже я попала и причём из-за своей же глупости. Падаю обратно на кровать и прячу лицо в ладони, оперевшись локтями на колени. Меня всю трясёт. Да я не выдержу ещё одной такой процедуры. Мне кажется, что она меня убивает раньше, чем я смогу увидеть своих родителей и чистое окно без решёток. Ну память у меня определенно ухудшилась и это только после одного раза. Ещё и новая угроза. Представить себе не могу, что будет дальше. Не хочу! Хочу домой, и пошло оно всё к чёрту! Вздрагиваю, когда рука этого монстра ложится на мою голову. Она просто гладит меня по голове, стоя практически вплотную ко мне, упираясь своими ногами в мои колени. Я не рискую посмотреть на неё. — Страшно? — Её пальцы до боли стискивают мои волосы и запрокидывает мою голову назад. Криво усмехаясь она слегка наклоняется и шипя, как змея, смотрит мне прямо в глаза: — Ты будешь жить в вечном страхе. И никого, кроме меня, для тебя отныне не будет существовать. С этого дня я перевожу тебя в одиночку. Ты будешь всё время под контролем. В буйном умеют следить. И своих родителей ты не скоро ещё увидишь. При следующем их звонке я сообщу, что твоё состояние ухудшилось. Что ты останешься тут на неопределенный срок. А поскольку ты в буйном, то никаких звонком и посещений родственников. Долгое, долгое время. А навещать тебя я буду каждый день. По щеке у меня течет слеза. В последнее время я слишком много плачу. Эта женщина чудовище. Она монстр в человеческом обличии. — Ты такая славная, когда плачешь. Мне это так нравится. Я чувствую твой страх. Он такой сладкий. Она даже демонстративно принюхалась ко мне. Меня же парализовал ужас. Что со мной будет? — Дверь закрыта, — она толкнула меня, и я падаю спиной на тонкий матрас. — Стены толстые. Тебя никто не услышит. Тем более крики в этом месте не редкость. Раздевайся! Я не в силах пошевелиться. А доктор Томпсон расстёгивает и снимает свой халат. В кармане у неё там ключи. Если у меня всё получится, то я смогу схватить их и быстро открыть дверь, тем самым спастись. Вот только она уже сверху. И такая тяжёлая. Из меня буквально весь воздух вышел, когда она оседлала меня. Ей бы скинуть килограммов шесть. — Я когда-нибудь дождусь от тебя инициативы? — Она растягивает пуговицы на моей пижаме. А потом просто начинает гладить мою грудь и живот. Я же тяжело сглатываю, не зная на что смотреть: потолок или в стену? — Чтоб ты сама стала требовать встречи со мной. — Это она уже прошептала мне в лицо. — А при виде меня тут же раздевалась. — Да вам лечиться надо! Вы больны! — Но белый халат при этом на мне, а не на тебе, — и она больно укусила меня за шею как вампир. Я даже закричала. Правда больше от неожиданности, чем от самой боли. Я попыталась оттолкнуть её, но она лишь перестала упираться руками об кровать и полностью легла на меня, придавив меня окончательно всем своим весом. Мне тут же стало тяжело дышать, так ещё эта стерва принялась покрывать поцелуями моё лицо, пытаясь руками проникнуть куда не надо. Вскрикиваю, когда она царапает меня своими ногтями. Доктор Томпсон тут же останавливается и смотрит на меня. Я же ёрзаю под ней пытаясь выбраться. — Тебе больно? — Не обращая на мои попытки выбраться из-под неё. — Просто не дёргайся и я постараюсь не причинять тебе вред. — Отпустите меня, — простонала я пыталась оттолкнуть её руками. Мои руки тут же оказываются схвачены и прижаты к кровати. — Доктор Томпсон! — Всё что я тебе сказала до этого, будет в силе. Со своими родителями ты ещё долго не увидишься. В буйном ты будешь сидеть в четырех стенах. И только я буду приходить к тебе. И никто кроме меня. Она отпустила мои руки и наконец-то слезла с меня. Я же лежала и просто не понимала чего ждать дальше. — Приведи себя в порядок, — приказным тоном сказала она, надевая на себя халат. — Сейчас будем оформлять твой перевод. — Доктор Томпсон. Ну не надо. Не надо меня переводить. Страх, что я непонятно когда увижу своих родителей привёл меня в ужас. Перспектива видеться только с ней каждый день и быть запертой в одной камере, меня пугала больше, чем изоляция в четырех стенах. — У тебя будет окошко в двери, через которое тебе будут просовывать еду, — всё ещё нагнетала она. — В туалет будешь ходить в горшок. И ничего большего. Мы вышли из кабинета и уже в отделении остановились у постовой сестры. Я стояла вся, вжавшись в комок, а доктор Томпсон что-то говорила постовой сестре. Та с опаской перевела взгляд на меня и кивнула доктору Томпсон. — Вот и хорошо, — улыбка у этой стервы стала ещё шире. — Увидимся в буйном. Перевели меня быстро. Вещей своих у меня не было, только казённая одежда. Ещё мне связали руки за спиной, скрепив их пластиковыми наручниками. Под конвоем из двух санитаров и медсестры, меня перевели на шестой этаж. Там была закрытая секция, куда меня и отвели. Длинный коридор с закрытыми дверями. Кругом камеры. Мы остановились у одной из дверей, которая открывалась обычным ключом и магнитным. Руки развязали и тут же заперли тяжёлую дверь. Помещение было два на два метра. Без окон, но зато с лампочкой. Одна тускло освещающая лампочка, защищенная клеткой. Из-за неё освещение было только хуже. Кровать выглядела плачевно. Матрас тонкий и прекрасно чувствовалась сетка. Сажусь на кровать, и она тут же пригибается до пола. Да и постельное жутко воняло. Под кроватью я нашла горшок. Это был обычный детский горшок. Как же всё это унизительно. В том отделении я хотя бы могла из палаты выходить и гулять по коридору. Плакать не хотелось, но паника была ужасной. Мне казалось, что стены давят. Забравшись на кровать с ногами и обняв колени руками, я забилась в угол кровати. Просидела так некоторое время, а потом окно внизу двери открылось и в камеру толкнули тарелку. Мне даже от своего места было видно, что там и первое, и второе и всё в одной тарелке. Есть не буду. Потом тарелку забрали и через полчаса дверь открылась и в мой личный ад пришёл сам дьявол. Дверь за спиной доктора Томпсон закрылась. Сама она стояла слишком самоуверенно и держала руки в карманах халата, как всегда. — Ну и почему же мы не едим? Твоя голодная смерть нам не к чему. Чувствую себя затравленным зверем. Сжимаюсь ещё сильнее. — У тебя есть два варианта, милая, — она сделала шаг в мою сторону. — Либо ты ешь сама, либо мы привязываем тебя к кровати и насильно кормим через трубку. Как тебе такой вариант? Даже ответить ей не могу. Мне просто страшно рядом с ней находиться. Меня даже трясти начало. Я боюсь её и только один её вид вызывает у меня слёзы. Всхлипывая я прячу лицо в колени. — Джо, — уже привычно вздрагиваю от её прикосновений. Она села на край кровати и просто стала гладить меня по спине. — Не трогайте меня, — простонала я пытаясь отсесть подальше от неё, но уже некуда было. — Пожалуйста, уберите свои руки. — Да ладно тебе, — она вплотную села ко мне. — Мне казалось, что мои прикосновения тебе приятны. — Вам просто казалось, — пытаюсь вскочить с дивана, но неудачно и падаю, едва ли не на неё и в тут же попадаю в её капкан. Этот монстр крепко стискивает меня в своих объятиях. — Отпустите! — Тебя никто не услышит, и никто не спасёт, — прошептала она. — В этом коридоре редко, когда кто ходит. Только чтоб доставить еду. — Вам не надо к другим пациентам? — Пытаюсь высвободить хотя бы одну руку, но ничего не вышло. — Вас же явно ждут. — Тебе я нужнее, — и сказано это было тоном конченного педофила. — Хватит вырываться. Я всё равно сильнее. Я успокаиваюсь. Вырываться уже бесполезно. Она сильней меня. Так что я просто сижу в её объятиях. — Вот и хорошо, — резко дёргаюсь, когда её руки проникают под пижаму. — Тише. Сейчас всё сделаю и отстану от тебя. — Вы и так достаточно меня наказали, — хватаю её руки и пытаюсь вытащить их, но вцепилась она в меня замертво. — Могу и продолжить, — она целует меня в шею. — Так глядишь и совсем в закрытом отделении будешь. У нас есть отделения намного хуже буйного. Прикусываю губу и стараюсь вытерпеть. Это очень тяжело, особенно когда она специально провоцировала. А потом резко всё прекратилось и она перестала меня держать. Я даже не сразу это поняла. — Хочу кое-что с тобой попробовать, — она встала и так выжидающе посмотрела на меня, что отказать ей было просто страшно. — Ляг на живот и спусти штаны. Звучит уже омерзительно. А в голове уже куча вопросов, что будет дальше? Но я всё же слушаюсь её. Вся моя гордость улетела в пропасть. Похоже я окончательно смирилась со своим положением жертвы. Больше не борюсь. Наверное, так и умирает самооценка. Да скорей всего во мне уже всё умерло. Надломилось, как раз с предательства родителей и сломалось в тот ужасный день — этой так называемой близости с этим человеком. — Ну как? — Интересуется она, оставаясь на своём месте. — Сейчас будет незабываемые впечатления. И тут ей позвонили. Боже, спасибо тому, кто позвонил этому ходячему кошмару. Доктор Томпсон тут же достала мобильный и ответила: — Слушаю. Что? Хорошо, сейчас приду. Неужели я спасена? Даже не верится. — Считай себя спасённой, — доктор Томпсон убрала мобильный обратно в карман халата. — У меня появились неотложные дела. Но твоя задница всё равно познакомится с моими пальцами. Так что не расслабляйся. И она ушла. А я всё ещё не веря в произошедшее, лежала некоторое время с голой задницей. Я спасена. Не надолго, но спасена.