Мой личный кошмар

В одиночке дни тянулись невыносимо медленно. Кормили два раза в день, а на ночь вырубали свет. В таком состоянии я жила по моим подсчетам недели полторы. Единственный плюс был в том, что ко мне не приходила эта извращенка. Даже думать не хочу куда она делась. Я каждый день с ужасом ожидала её прихода. Ночью просыпалась от кошмаров где главным злодеем была именно она. Все сны были однообразными — меня имели. Бывало, что я просыпалась от собственного крика. Ещё ужасно было что горшок забирали только перед сном. Ещё я соскучилась по душу. Пижама уже провоняла потом, да и я вся чесалась. Просто не понимаю почему меня не выпускают в душ? Я конечно всё ещё не привыкла что моемся мы под надзором, но всё равно. Пытаюсь размяться. В этой камере тока прыгать и удаётся. Ну и пресс качать. Слишком мало места. Ещё и горшок этот мешается. Он стоит под кроватью. Ходить не выходит. Мне даже кажется, что я разучилась. Как и писать и должно быть читать. Меня не лечат, а просто держат в изоляции и кормят. Зачем я вообще тут? Доктор Томпсон тоже не приходит. Может случилось хорошее и она погибла? Знаю, что о таком думать плохо, но то что она делает со мной намного хуже. Может в командировке или в отпуске. Тогда должны были заменить мне врача. Я впустую трачу свою жизнь. Когда меня выпустят я всё выскажу родителям. И за такое предательство, и за такого доктора. Надеюсь она ответит за свои поступки. Явно я не первая возможно, что и не последняя. Сколько таких у неё было? Чем всё у них потом заканчивалось? Не суицидом ли случаем? Моё спокойствие длилось недолго. Всё закончилось, когда этой же ночью меня разбудил мой ночной кошмар. Доктор Томпсон сверлила меня своим серыми глазами. В руках у неё я заметила шприц. Тут же сажусь на кровати, не понимая, что происходит. Доктор Томпсон засовывает руку в карман халата и достаёт жгут. — Дай свою руку, — приказывает она. — Что происходит? — Протягиваю правую руку сонно жмурясь пусть даже и от такого тусклого света. Она больно затянула мне жгут на плече. Стала выискивать вену и тут же найдя её проколола. Не понимаю, что это за мутное содержимое которое она так медленно вводит то и дело, поглядывая на меня. Она вытаскивает иглу. Сгибаю руку в локте всё ещё не понимая, что случилось. — Как себя чувствуешь? — Что вы мне вкололи? — Голова становится тяжелой и меня начинает мутить. — Ничего плохого, — она уложила меня на кровать. Чувствую себя паршиво. И почему мне кажется, что это наркота? — Всё будет хорошо. Просто я решила, что не хватает чего-то новенького. Вон сколько времени меня не было. Соскучилась по мне? — Это наркотик? — Смотрю в потолок, который медленно куда-то плывет. А доктор Томпсон начинает расстёгивать на мне пижаму. — Что вы делаете? Нет! Не надо. Пытаюсь схватить её за руки, но мои руки такие тяжелые. Всё тело такое тяжелое. — Лежи и просто получай удовольствие. Пришла в себя я всё в той же камере и на той же койке. Правда раздетая и вся в каких-то странных синяках. Ещё голова раскалывается словно мне её проломили. Тело тоже болит, и я ничего кроме боли не чувствую. Что со мной вообще делали?! Поднимаюсь на локтях чувствую, что меня мутит. Ещё секунда и меня вырвало. Даже от этого действия я испытала боль. Горло горело и живот словно разрывало. Что мне мать её вкололи?! Я вообще ничего не помню. — Джо, — Вздрагиваю от этого голоса. А она откуда тут? Неужели решила остаться? — Что мне вкололи? — Она ещё обнимает меня сзади, и я чувствую… О нет! Лучше даже и не думать, что именно я чувствую. — Это наркотик? — Всего лишь лёгкий транквилизатор, — чувствую, что она пытается снова меня уложить на кровать, но я каким-то образом смогла вырваться. Вскакиваю на ноги, едва не падая и не поскальзываясь на своей же блевотене. С ужасом смотрю на доктора Томпсон которая абсолютно голая. — Джо, иди сюда. — Нет! — Вышло громче чем хотела. — Вы, вы отымели меня! — Ты так удивляешься словно это твой первый раз. Почему никто не решил заглянуть и проверить почему это доктор Томпсон так долго не выходит из камеры? Они бы и увидели, что тут происходит. Её бы посадили, а меня выпустили. Вот только в этом месте похоже всё против меня. — Хватит! — Перехожу на фальцет. — Ладно тебе, — она усмехается и поднявшись абсолютно не стесняясь идет ко мне. Зажав меня в углу крепко обнимает, прижав к себе. — Я уже поняла, что такой вариант развития тебе не понравилось. — Отцепитесь! — Снова в слёзы. Всхлипываю пытаясь освободиться из хватки этого существа, называемого моим доктором. — Я вас ненавижу. — Тебе только это и остаётся, — она принялась гладить меня по голове. — Пойдём обратно в кровать. Качаю головой пытаясь спуститься на пол, но она продолжает крепко меня держать. Мы стоим так словно вечно. Но потом я сдалась и согласилась лечь с ней обратно в кровать. И то потому что мне надоело касания её тело моего. — Вы мне когда-нибудь позволите увидеться с родителями? — Если только за хорошее поведение, — берет мою руку и начинает гладить большим пальцем костяшки. — И сотрудничество со мной. Тогда я тебя даже выпишу. Не верю ей. Почему-то мне кажется, что до самой своей смерти я проторчу в этом месте. Лежали мы не долго. От силы минут десять. Потом она оделась и вышла, а через полчаса меня вывели, надев на руки пластиковые наручники. Я даже не поверила, когда увидела душ. Это было маленькое помещение с разбитой плиткой. Не обращая внимание на санитара, я разделась и с наслаждением приняла душ. Вода была холодной, но я старалась до последнего проторчать под ней. Так же мне выдали новую пижаму. Она была свежей и это было так приятно телу. А потом меня отвели в моё старое отделение. Интересно с чего она решила так поступить? Типа извинение за наркоту, которую она мне вколола? Я решила проверить себя. Старалась не сбегать при виде доктора Томпсон. Я даже отвечала на её вопросы. Она опрашивала меня в палате сидя напротив меня и как бы невзначай сжимая крепко рукой моё колено. Пару раз правда я пыталась скинуть её руку, но она только больно впивалась ногтями. Потом для меня наступили групповые занятия. Нас сидело десять человек по кругу, и все говорили. Я не слушала других мне было не интересно. Вот только когда меня стали расспрашивать я не знала, что сказать. И когда очередь дошла до меня я растерялась. — Джозефина, — сказала медсестра, внимательно глядя на меня. — А ты чем хочешь с нами поделиться? — Пожалуйста, называйте меня Джо. Не люблю своё полное имя. Поделиться я особо и не знаю чем. Ну если только что я стала чувствовать себя куда лучше, чем до прибытия сюда. Нашла наконец-то общий язык со своим доктором. И верю, что скоро меня выпишут и я смогу вернуться домой. Я врала и самой было тошно от своего вранья. Особенно про доктора Томпсон. Эта мразь конечно в открытую не домогалась меня, но всё равно было неприятно. Когда она трогала меня. Когда прикасалась к моим волосам. Побыстрей бы пришел парикмахер. Я первая на очередь к нему буду. Попрошу сбрить волосы полностью. Не хочу, чтоб она их больше трогала. Они и так у меня испортились за времяпровождение в этом месте. — Хорошо, Джо, — кивнула медсестра, делая запись. — Я рада что ты наконец-то смогла найти общий язык со своим доктором. А потом после этого «собрания» я подошла к медсестре и спросила: — Не подскажите, когда будет парикмахер? Хочу подровнять волосы. — Завтра. Тебя записать? — Было бы отлично. Я с трудом дождалась следующего дня. Так что, когда меня позвали я уже спустя несколько секунд, сидела на стуле. — Что хочешь? — Поинтересовался мужчина лет сорока. На нём был фартук, а из карманов торчали ножницы и машинка. — На лысо. — На лысо? — Переспросил он, удивленно глядя на меня. — Уверена? — Да. Просто за время провождения в этом месте у меня испортились волосы. Следить за ними нормально не выходит. Так что пусть их не будет. Они всё равно потом отрастут. Никакой трагедии я не вижу. Когда он достал машинку и сбрил мои волосы я едва сдержала слёзы. Волосы было жалко. Да и холодно голове без них. А как на меня потом посмотрела та медсестра что записала меня. А потом в тот же час об этом стало известно моему доктору. Доктор Томпсон пулей влетела в палату сметая всё на своём пути. Она замерла в дверях глядя на мою голову. Но по её лицу я всё равно не поняла её эмоций. — Почему ты побрилась? — Наконец-то выдала она. — Тебе так хорошо было с волосами. Может она тогда от меня отстанет? Это было бы просто прекрасно. Но вместо этого она просто подошла ко мне и опустила свою тяжелую руку на мою лысую голову. Стала гладить череп. — Ты как ёжик. Колючая. Она весьма долго тёрла мой череп словно собираясь призвать джина. Я даже устала. — Я могу позвонить родителям? — Пациентам звонить запрещено. Будешь ждать их звонка. Они мне недавно звонили. Я обрадовала их новостью что тебе стало лучше. Они пообещали ещё позвонить. Но ты же понимаешь, что разговаривать с ними будешь в моём присутствии сидя в моём кабинете. Ничего лишнего говорить им нельзя. Иначе моментально окажешься в изоляторе. Я ждала этого звонка. Я жила им целых два дня. Конечно доктор Томпсон больше не приставала. Она вела себя весьма мирно. Это даже настораживало. Как бы потом не началась буря. Даже не представляю, что может случиться. Она и так со мной сделала всё что можно было и нельзя. Когда мне сообщили о звонке родителей я была на седьмом небе от счастья. А когда мне протянули трубку телефона я крепко сжала её обеими руками до побеления костяшек и заговорила: — Мам? Пап? — Джозефина, — раздался голос мамы, и я закрыла глаза стараясь не замечать, что полное моё имя режет слух. — Как ты? Вздрагиваю, когда руки доктора Томпсон крепко сжимают мои плечи. Её ногти больно впиваются и даже сквозь пижаму я это чувствую. — А ты как думаешь? Почему ты с папой решилась на такое? Вытираю тыльной стороной руки глаза. Мне страшно услышать ответ. Я просто не понимаю, что происходит. — Мам? Почему ты молчишь? — Джозефина, мы просто с твоим отцом подумали, что помощь специалиста тебе необходима. Мы же беспокоимся о тебе. Тем более доктор Томпсон сказала, что у тебя прогресс. Ты поправляешься и если дальше всё так пойдёт, то и выпишет тебя. Мы непременно приедем с папой и заберем тебя. — Лучше заберите сейчас. Я ужасно соскучилась по вам. По своим друзьям. Я хочу домой. Я не хочу лежать в психушке. Тем более ты так и не сказала почему меня сюда запихнули. — Когда доктор Томпсон разрешит мы обязательно приедем. — Хорошо, — убито сказала я. — Пока. Мама хотела ещё что-то сказать, но я повесила трубку. Настроение было испорчено напрочь. У меня даже зародились подозрения что она и не хотела со мной разговаривать. Может она даже и не скучает. Я просто в клетке. — Неужели всё, — она наклонилась и быстро поцеловала меня в щеку. — Быстро ты. Я думала, что разговор продлится куда дольше. Выглядишь не очень. — Скажите честно, — смотрю ей прямо в глаза. — Моя мама просто со мной не хотела разговаривать? Или тут что-то другое? Она только усмехнулась, а её глаза смеялись. По её реакции я не могла ничего толком понять. Вот только с мамой общаться больше не хочу. — Почему они меня засунули сюда? Мама так и не ответила мне. Может хотя бы вы скажите. Она только покачала головой. Я же вся разбитая вернулась в палату. Депрессия налетела на меня и сбила с ног. Я уже даже и забыла ради чего столько врала. Всё было впустую. На очередной групповой терапии я сидела отстранённая. И даже когда очередь дошла до меня я не сразу это поняла. А когда до меня дошло и все выжидающе смотрели на меня я не выдержала. — Джозефина? Тебе есть что нам сказать? — Да, есть, — смотрю на всех. — Я очень сильно расстроена. Всё то время что я провела в этом месте были худшими в моей жизни. Никакого лечения кроме пытки ЭШТ я не получила. А общение со своим психиатром было просто невыносимо. Её домогательства и насилие по отношению ко мне. Вы не знали? Она изнасиловала меня на второй день моего нахождения в этом месте. И последующие разы тоже. Я решила побриться на лысо чтоб она больше не трогала мои волосы. Теперь она трогает мою лысую голову. Она то и дело угрожает мне. А я вынуждена терпеть всё это. Терпеть её прикосновение и врать ради одного единственного звонка от родителей. И то мне кажется, что мама не особо хотела со мной разговаривать. За что меня сюда затолкали я так и не поняла. Я очень сердита на них и скорей всего никогда не смогу простить им этого. Я уже и не верю, что меня выпишут. Ни при этом докторе точно. Мне даже кажется, что я на грани покончить с собой. Она доводит меня. Я ненавижу её прикосновения. Я ненавижу её голос и её саму. Я ненавижу вас всех. Слепых сук, которые явно знали и видели всё происходящее, но ничего не предпринимали. Вот за это я вас и ненавижу. Вы не чем не лучше доктора Томпсон. Этой жестокой бессердечной суки. И гореть вам всем в аду за это. У меня всё.