Начать с нуля.

      Последние лучи закатного солнца ласково касались фиолетовых знамён с изображением лотосов о девяти лепестках, что своими редкими порывами трепал тёплый ветерок. За воротами Ордена ещё кипела бурная жизнь простых горожан, что не спеша прогуливались по торговым улочкам и пристаням, где вновь можно было увидеть приезжих торговцев с земель других Кланов. С тренировочных площадок ещё доносились команды наставников, лязг тренировочных мечей и редкие выкрики адептов, что не обращая внимания на приближающиеся сумерки, продолжали активные тренировки. Несмотря на всю обыденную суету вокруг главных построек, над резиденцией Великого Ордена Юньмэн Цзян, висела давящая тишина, разбавленная ощущениями тревожности и напряжения. Слуги были взволнованы поведением своих Господ, а потому старались быть тише и незаметнее, дабы не ухудшить и так непривычно тяжёлую атмосферу.       Вязкая тишина витала внутри главного зала, опускаясь громоздким камнем на плечи всех присутствующих. Если кто-то сейчас осмелился бы зайти в помещение, то с удивлением обнаружил брата и сестру Вэй сидящих в смиренной позе посреди ковровой дорожки ведущей к трону Главы Ордена. Спины Вэев были идеально прямые, а руки накрепко переплетены, даря поддержку, казалось, если они отпустят друг друга, то все их видимое спокойствие рассыплется, словно песчаный замок, высохший под палящим солнцем. Взоры возвращённых были обращены лишь вперед, на сидящих в отдалении напротив них—хмурых Хозяев Юньмэнских земель. Во взгляде Главы Ордена, обращенном на воспитанников, была глубокая задумчивость, мужчина явно душой блуждал далеко в чертогах разума, не обращая внимания даже на раздраженные вздохи жены. На лице Юй Цзыюань читалось хмурое удивление, женщина щурила свои глаза, подобно ястребу готовому напасть на беззащитную жертву и покручивала на указательном пальце серебряное кольцо. По правую сторону от четы Цзян сидели их дети, что были явно взволнованы всем происходящим и потому нервно смотрели то на родителей, то на детей Вэй. —Итак, вы оба утверждаете, что являетесь возвращенными.—Наконец раздался холодный, но заинтересованный голос Юй Цзыюань, что, хмуря изящные брови, смотрела на вздрогнувших Вэев.—А вы, —Пурпурная Паучиха бросила цепкий взгляд на родных детей.—уверяете, что это правда.—Ненадолго помещение вновь погрузилось в тишину, и только Цзян Фэнмянь хотел взять слово, как его супруга продолжила, сбивая мужчину с мысли.—Вы же прекрасно понимаете, что на слово верить я не собираюсь, мне нужны неоспоримые доказательства? —Под прищуром холодных глаз третей Госпожи Клана Юй дети семьи Вэй невольно вздрогнули ещё раз, а когда рядом с поднявшейся на ноги Цзыюань тонкими кольцами упал Цзыдянь, то и вовсе сделались бледны лицом.—Встать. —Матушка! —Одним словом взмолилась Яньли, но получила лишь холодное: —Молчи!       Не смея, да и, впрочем, не желая перечить Госпоже Цзян, Вэй Ин первый поднялся на ноги, заботливо подавая руку сестре, помогая той занять место рядом с ним. Бывший Старейшина Илина был уверен, что в данный момент им с сестрой ничего не угрожает и потому держался аккурат подле её руки, открыто встречая плохо скрываемый интерес женщины. Ланфэн ласково погладила пальцами грубоватую ладонь брата и так же без страха смотрела на свою Наставницу, веря в её действия. Пробный щелчок кнута отозвался эхом в напряженной тишине, ударяя по нервам присутствующих. Цзян Фэнмянь едва слышно вздохнул, но, вопреки собственным желаниям не стал ни останавливать супругу, не отворачиваться от воспитанников, а наоборот, внимательно следил за открывающимися действиями. Духовное оружие, повинуясь ловкой руке Хозяйки, сверкая молниями Ци, устремилось к сцепленным рукам подростков. Хлыст, жаля пурпурными искрами, плотно обернулся вокруг предплечий лучших учеников клана, пропуская по их меридианам одну мощную волну духовной силы, заставляя их тела содрогнуться. Сцепив зубы Вэй Ин и Ланфэн терпели жгучую, но не сильную боль в меридианах, напряжённо пропуская чужую силу по ним. Юй Цзыюань внимательно следила за лицами воспитанников, моментально отзывая Цзыдянь как только действие её ци рассеялось в духовных каналах подростков. С тихим шипением «фиолетовая молния» вновь упала кольцами у ног своей Госпожи. —Хм. Не пали замертво, значит захват тела исключён.—Вполне довольная исходом проверки Госпожа Пристани Лотоса села на свое место, взмахом руки позволяя своим подопечным сделать тоже самое.—Более у меня нет причин для сомнений.—Довольная ухмылка женщины и её слова успокоили взволнованные сердца окружающих. —С силой, которой владели тетушка Юй и Цзян Чэн, Цзыдяню хватало легкого касания, чтобы выбить чужой дух из захваченного тела и отправить прямиком на небеса.—Прикрыв глаза, с ностальгической улыбкой на губах произнес Усянь, слыша гордое фырканье Пурпурной Паучихи. И, конечно же, не удержался от поддразнивания.—Единственным исключением был я. —Ох, ну кто-бы сомневался, что и тут ты отличишься.—Раздражённо вздохнула женщина под весёлые смешки девушек.—Погоди! —Глаза женщины вдруг распахнулись от осознания слов юноши.—Это чье же ты тело захватил, Паршивец? —Тётушка! Даже учитывая суть своей первой смерти, я бы не опустился до такого! —Преувеличенно-оскорблённо воскликнул Вэй Усянь, делая вид, что не услышал Цзян Фэнмяня, тихо повторившего «первая смерть».—Я могу поклясться, что был самым безобидным блуждающим духом за всю историю заклинательства! А тело было мне предложено доб-ро-воль-но.—Чеканя каждый слог последнего слова, бывший Старейшина гордо сложил руки на груди, слегка задирая нос. —Так ты еще и не один раз помереть умудрился.—Разочаровано вздохнула женщина и пренебрежительно махнула рукой.—Что же ты за бедствие такое? —Юй Цзыюань едва слышно вздохнула и позвала.— Вэй Ин, —Когда юноша посмотрел ей в глаза, воительница неожиданно тихо спросила.—каковы были твои смерти?       Усянь почувствовал как ком подкатывает к горлу, затрудняя дыхание. Сожаление, столь давнее и неизменно следующие за ним через столько жизней, вновь подняло свою обозлённую морду, вгрызаясь ядовитыми клыками в сердце. Вэй Лан, заметив, как задрожали плечи её диди, сильно сжала его ладонь, прижимаясь к его плечу своим. Цзыюань уже хотела сказать мальчишке «забудь», как вдруг он все же нашел силы ответить. —Покидать этот мир в обоих случаях было очень тяжело и больно. Единственное, с чем мне повезло, вторая кончина была более достойной и приятной, чем первая. Всё же, лучше пасть от меча, чем быть заживо разорванным толпой лютых мертвецов, так, что от тела ничего не остается.       Судорожный вздох Цзян Янли обрезал всё желание возвращённого добавить хоть слово, но обстановку разрядить теперь было жизненно необходимо. —Ну, умер и умер, сейчас это уже не важно. Куда более важно то, почему я вернулся почти на сорок лет назад. —Действительно.—Наконец произнес Глава Ордена Юньмэн Цзян.—Это очень важно А-Сянь, но пожалуйста, не относись к собственным смертям с таким пренебрежением.—Немного строго произнес Фэнмянь.—От этого твоим близким очень больно. —Простите.—Вэй Ин поклонился всем присутствующим. —А теперь, пожалуйста, расскажите нам свои истории.—Со сквозящей грустью улыбкой попросил Глава. —Дядя, —Поклонившись заинтересованному Фэнмяню, неожиданно взяла голос Вэй Лан.—мы с А-Ином хотели бы просить присутствия при этом наследников Цзинь и Лань. Это весьма важно для них и некоторых старейшин клана, чьи имена мы назовем. —Что же, не вижу смысла отказывать, раз нас просят легендарные возвращенные.—Дав своё добро, Цзян Фэнмянь послал слуг за всеми, чьих присутствия просили его воспитанники.

***

      Прибывая в лёгкой задумчивости, Первый молодой Господин Лань не спеша пересекал широкую, вымощенную белокаменной плиткой, аллею, ведущую мимо лекарского крыла и клановых садов, прямиком к главным постройкам, намереваясь пригласить Вэй Лан на вечернее музицирование на берегу одного из прудов, который он успел присмотреть во время своей прогулки. Вдруг, со стороны лестницы одной из травниц, мимо которой как раз шествовал Лань Хуань, раздались торопливые шаги, а после тихий вскрик. Сичэнь ловко подхватил хрупкую лекарку, что буквально свалилась ему на руки и помог ей встать на ноги. —П-прошу меня простить! Я такая неловкая! Спасибо вам, Господин, извините за предоставленные неудобства! —Только оказавшись в устойчивом положении, дева, не глядя на спасителя, глубоко поклонилась, рассыпаясь в благодарностях и извинениях. —Дева Лю, всё в порядке, поднимитесь пожалуйста, мне бы хотелось поприветствовать вас как следует.—С неизменной мягкой улыбкой остановил пламенную речь А-Хуань.       Лань Сичэнь узнал свою неожиданную собеседницу сразу, как услышал её голос. С этой юной лекаркой ему довелось познакомиться в Гусу, когда в начале зимы в его Орден прибыла делегация лекарей и повитух из Юньмэн Цзян для обмена опытом. Дева Лю была одним из самых молодых врачевателей Ордена, бесспорно талантливым, но, в силу возраста и буйного характера, довольно неловким в обыденных вещах. А также, она была близкой подругой Ланфэн и Янли, и их личным лекарем. —А? О! Первый молодой Господин Лань! Так это на вас я так неловко приземлилась.—Лю Юшэнг совсем не элегантно почесала затылок и смущённо улыбнулась.—Сестрица Вэй задаст мне трёпку за то, что я побывала на руках её жениха.—Тут же задорно рассмеялась девушка, представляя суровое лицо подруги. —Думаю А-Лан будет к нам благосклонна, ведь дева Лю не знала, на кого она свалится в очередной раз.—Бросил лёгкую шпильку в сторону лекарки Сичэнь. —Буду на это надеяться.—Девушка обвела взглядом местность и вдруг с лисьей улыбкой произнесла.—Кстати о неловкости. В Юньшене у меня не было возможности сказать вам с Вэй-Цзэ, но, все же, в следующий раз, когда захотите уединиться в библиотеке, проверяйте нет ли в ней кого-то ещё.       От двусмысленности фразы, что сорвалась с уст девы Лю, скулы Первого Нефрита покрыл едва заметный румянец. В смущении юноша отвернулся от довольной своей проказой Юшенг и немного нервно произнес: —Не понимаю о чем речь. —Да ладно, не смущайтесь, вы ведь с сестрицей Вэй почти супруги, ну посидели пару раз вместе вопреки правилам, ну пообнимались, также вопреки правилам, но не целовались же. Или? —Дева Лю! —Девушка заливисто рассмеялась, совсем не искренне прося прощения. Она знала, что жених её подруги вовсе не злится, а просто слишком смущен. —Не беспокойтесь, Первый молодой Господин Лань, ни одна живая душа не узнает об этом. Всё же, меня радует, что свою осторожность вы потеряли именно в Гусу, ведь сплетни там запрещены.—Девушка захихикала и отступила на пару шагов назад, замечая слуг в отдалении аллеи, не хватало ещё слухов о ней и чужом женихе, ведь тогда ей точно не избежать трепки от подруг.—Ох, что-то я заболталась, а ведь меня ждут дела.—Обменявшись прощаниями, Юшенг обошла юношу и на последок всё же не удержалась и произнесла: —А поцеловать её все же стоило! —Дева Лю!       С громким смехом врачевательница пронеслась мимо взволнованных слуг, что спешили к Лань Сичэню, едва не цепляя их широкими рукавами одежд, заставляя мужчин неловко отшатнуться и провалиться прямо в яркие кусты гибискуса.

***

      По открытым коридорам, расталкивая слуг, спешили Старейшины Клана, что были вызваны по личному приказу Цзян Фэнмяня. Быстрее всего к залу для приёмов приближался Цзян Хэй. Почётный учитель никак не мог найти себе успокоения с тех самых минут, как в его рабочий кабинет влетел бледный слуга, невнятно пропищавший, что, дескать, Глава Цзян не в духе и собирает лишь несколько Старейшин Клана, а причина настолько секретна, что даже через слугу и двух слов о ней не передашь. Весьма удивлённый Лаоши, на грани приличия, сорвался с места, невольно сбрасывая со своего стола несколько важных свитков, что так и не успели просохнуть. Старейшина Цзян даже не обратил внимания на то, что его многочасовой труд был разрушен одним поспешным движением. Что могло быть важнее приказа Главы Ордена?       Стоило Цзян Хэю вбежать в открытые двери нужного помещения, как лицо его окрасилось удивлением. Взор Цзян Хэя метнулся от коленнопрелонивших учеников сперва к детям Цзян, что сидели слишком близко друг к другу, а после и к детям других Великих Орденов, что находились позади Янли и Ваньиня. Братья Лань были весьма напряжены тем, что их драгоценные Вэи оказались в таком положении. Нефриты искренне не понимали, что происходит и при чём здесь Ланфэн и Усянь. Наследникам праведного Ордена хотелось немедленно встать и закрыть их собой, не давая напряженным взглядам четы Цзян прожигать в них дыры. Не сделали они этого только потому, что успели получить умоляющие не вмешиваться взгляды от Вэй Ина, что подбадривал их мягкой улыбкой. Цзини были напряжены не меньше, но лишь с волнением бросали взгляды то на старших, то на подростков в центре зала, не зная чем можно было помочь в ситуации, в которую их ещё даже не посвятили. —Глава Великого Ордена Юньмэн Цзян, следуя вашей воле, почтенные Старейшины прибыли.—Цзян Хэй и едва подоспевшие за ним Вторые лица Клана совершили глубокий поклон своему Господину, на что тот молча кивнул и рукой указал на места, подготовленные для новоприбывших.       Как только мудрейшие и сильнейшие заклинатели Юньмэна заняли предложенные места, Глава Цзян поднялся со своего трона и велел наглухо закрыть двери и ставни служанкам его супруги. Цинь Чжу и Инь Чжу на удивление покладисто и быстро справились со своей задачей, останавливаясь как верные стражи у входа по молчаливому велению Госпожи. Мужчины и юноши с удивлением наблюдали за сим действием, мысленно задаваясь ещё большим количеством вопросов. —Уважаемые Старейшины, юные Господа Лань и Цзинь, —Глава Ордена приветствовал всех присутствующих.—я созвал вас, дабы сообщить невероятную информацию. В Юньмэн Цзян были обнаружены возвращенные.       Все кроме Юньмэнского квартета посмотрели на Цзян Фэнмяня не в силах осознать данную информацию. «Возвращенные» считались едва ли не древней сказкой, затерявшейся на пожелтевших от времени пергаментах. Появление данных личностей было зарегистрировано едва ли больше десятка за всю историю заклинательства, многие уже не верили, что они существуют. —Достопочтенный Глава, —обратился к мужчине Лань Сичэнь, едва заметно хмурясь.—Вы сказали «возвращенные» значит их несколько? —Глава Цзян, кто они?! —Один из Старейшин от шока не сдержался, подскакивая на месте и своим криком перебивая наследника Клана Лань, впрочем быстро осознавая свою ошибку.—Простите. —Первый молодой Господин Лань, Вы правы. Их двое.—Цзян Фэнмянь, не обращая внимания на нервное фырканье супруги дождался кивка от Вэев и только тогда повернулся к сгорающим от нетерпения Старейшинам.—Возвращенными являются первый ученик Ордена—Вэй Усянь и первая ученица—Вэй Ланфэн.       Удивлённые возгласы посыпались со всех сторон, многие сомневались, что приёмные дети Главы Цзян могли быть той самой «живой легендой». —Если Уважаемые Старейшины допускают возможность обмана с нашей стороны, то мы готовы доказать свою честность.—Голос Вэй Ина был холоден, как зимние морозы в краях Клана Не. Его взгляд буквально пригвоздил мужчин к полу, а ядовитая улыбка Ланфэн, что со снисходительностью во взгляде наблюдала из-за плеча брата, лишь больше устрашала. Старейшины Клана признавали, когда того требовала ситуация эти дети могли быть… пугающими.       Цзян Хэй, что до этого мгновения молча слушал и анализировал, сейчас величественно поднялся со своего места, на ходу обнажая меч, в желании убедиться самому, но не успел мужчина дойти к своим ученикам, и разглядеть их суть, как раздался надменный голос Юй Цзыюань. —Я покажу всем вам, как сомневаться в наших племянниках!       Активированный Цзыдянь змеей устремился к подросткам, ровными кольцами падая вокруг удивлённых подростков, агрессивно испуская электрические разряды. Братья Лань удивленно дернулись на своих местах и в шоке замерли, когда в участившихся искрах Цзыдяня облик первых учеников Ордена стал изменяться. Все с интересом разглядывали открывшиеся внешности мужчины и женщины средних лет, отмечая всю экзотичность последней. Хозяйка Пристани Лотоса недолго позволяла глазеть на своих воспитанников, ровно столько, сколько потребовалось ей самой, а после вернула духовному оружию облик кольца.

***

      В сумерках быстро, явно используя Ци, передвигаюсь две невысокие тёмные фигуры в сопровождении юноши в клановых одеяниях Юньмэн Цзян. Трио пересекло Ляньхуа У столь быстро, что едва успела догореть палочка благовоний, как их встретила стража у главных ворот Ордена. —Приветствуем друзей на тропе совершенствования.—Старший стражник приблизился к незнакомцам. Могу ли я узнать цель визита и ваши личности? —Эти люди здесь по личному приказу Главы Ордена, а личности их засекречены.—Из-за спин юноши и девы, что и были «незнакомцами», одетыми в непримечательные одежды, вышел Чжоу Ливэй, приветливо помахивая свитком с печатью главного дома Клана в руках. —О, вот как.—Стражник понимающе кивнул и махнул напарнику, дозволяя открыть врата и отошёл в сторону, пропуская.—Добро пожаловать в резиденцию Ордена Юньмэн Цзян.       Стоило тяжёлым деревянным воротам закрыться за путниками, как на небосводе зажглись первые звезды.

***

      В главном зале вскоре наступила тишина. Около пятнадцати фэнь никто не мог угомонить взбудораженных Старейшин, что наперебой спорили и задавали множество вопросов, и только неожиданно грозный голос Цзян Фэнмяня заставил их наконец заткнуться. —Теперь, когда вы готовы слушать, —Глава устало посмотрел на присмиревших мужчин.—А-Лан, А-Сянь, расскажите нам свои истории.       Брат и сестра Вэй переглянулись и мягко улыбаясь присели на подготовленные для них места посреди зала. Бывший Старейшина Илина, вновь обменявшись с сестрой взглядами, взял чарку с лёгким вином и слегка покручивая ту в руке взял первое слово. —Думаю, стоит начать с меня, ведь именно я прошёл через наше с вами общее будущее. Цзе-Цзе пришла из одной из последующих ипостасий, а потому знает всё только с моих слов.—Усянь обвёл своим цепким взглядом Старейшин.—Хочу сразу сказать, сейчас, я максимально кратко обрисую будущее, подробности будут по мере приближения событий в реальности. —Мы решили так поступить, поскольку предотвратить трагедии и при этом максимально не менять ход событий, можно только строго следуя им. Важна любая мелочь в действиях людей.—Поясняла ласковым голосом Ланфэн.—Ведь, если сильно повлиять на события в начале мы получим непредсказуемое будущее, о ходе которого мы уже не узнаем. —Верно.—Усянь испил вина из чарки и спустя недолгое молчание продолжил.—Первые пятнадцать лет жизни особо ничем не отличались от тех, что я прожил на ваших глазах в этой жизни. Лишь в голове моей было больше ветра, а в душе спеси и горделивости, но это нормально для ребёнка, что хоть и чуть медленнее чем сейчас, но всё же занял место первого ученика. В пятнадцать учился в Гусу Лань вместе с диди, в шестнадцать прибыли на соревнования в клан Вэнь, где Вэнь Чжао затаил обиду на великие Ордена, а в семнадцать вместе с братом и остальными наследниками кланов попал в лагерь перевоспитания Ордена Цишань Вэнь. —Лагерь «перевоспитания»?! —У Клана Вэнь совсем нет совести! —Тишина! —Спасибо, Тётушка.—Магистр Темного пути поклонился женщине, получая в ответ едва заметный кивок.—В тот же год были сожжены Облачные Глубины, —Вэй Ин виновато посмотрел на стремительно бледнеющих братьев Лань.—а следом и Пристань Лотоса. —ЧТО?! —Пурпурная паучиха в гневе вскочила со своего места. —Моя Госпожа! —Глава Клана Цзян ухватил свою супругу за предплечье, стараясь удержать от поспешных действий. —Да как эти жалкие псы посмели?! —Матушка, пожалуйста, успокойтесь! —Яньли потянулась к матери, нежно поглаживая её по плечу.—Этого ещё не произошло, и теперь, когда мы об этом знаем, то и не произойдёт.—Дева Цзян ловко усмиряла гнев Старшей Госпожи и взывала к голосу её разума. Несколько мгновений спустя Пурпурная Паучиха вновь заняла место подле мужа вместе с дочерью, под облегчённый вздох от Старейшин. Фэнмянь жестом подозвал сына к себе и, когда тот неловко устроился подле него, крепко обнял за плечи, прижимая к себе, находя в этом жесте поддержку и для себя. —А-Сянь, продолжай. —Тётушка, Дядя… То, что я скажу дальше, будет очень тяжёлой вестью.—Усянь взял в свои руки ладонь сестры и для собственного успокоения стал легонько поглаживать её.—Ван Линцзяо прибыла с Вэнь Чжулю в Ляньхуа У, захватила в плен одного из наших шиди, пришла к Тетушке с видом императрицы и… Потребовала сделать из нашего дома надзирательный пункт Цишань Вэнь. —Ублюдки. —Выродки, да как они посмели?! —За наш отказ…—Вэй Усянь повысил голос дабы перекричать Старейшин, что благо, замолчали мгновенно.—Пристань Лотоса была сожжена до тла, а почти весь клан вырезан… Из живых остались А-Ли, А-Чэн и я.—Слезы подкатывали комом к горлу. Вэй Ин поднял покрасневшие от плача глаза на свою семью.—Простите… Пожалуйста, простите… —А-Ин… Они все равно бы напали, тем более тогда они оставили всех вас в пещере на съедение Сюань У.— Ланфэн нежными, невесомыми касаниями стёрла мокрые дорожки с лица диди.—Вам просто не оставили и шанса.—Вэй Усянь кивнул, соглашаясь со словами сестры, но сердце продолжало обливаться кровью. —Тётушка тогда заставила нас бежать к сестре в Мэйшань Юй, связала меня клятвой защитить диди. Положить свою жизнь, но защитить его.—Вэй Ин уверенно поднял глаза на опекунов.—С этим я справился. Отдал ядро, то есть жизнь как заклинателя, был сброшен на Луаньцзан, но А-Чэн был жив и в безопасности.       Дети Цзян уже не могли слушать рассказ брата без слёз. Они тайком вытирали солёные дорожки и упрямо молчали, чтобы А-Сянь мог высказаться, облегчить душу, а все вопросы, истерики и благодарности они оставят на потом. Цзини были шокированы всем происходящим. Реальность едва укладывалась в их сознании, а потому слов практически и не находилось, да и что они могли бы сказать людям, прошедшим через столько болезненных, страшных событий в юном возрасте? Пока что ничего. Ничего, кроме «Я верю тебе».       Братья Лань были бледны, им было тяжело слышать о падении их Ордена, о бесчинствах Вэнь, о уничтожении Клана их близких. Всё это давило тяжёлым камнем на сердце, к горлу подкатывал ком, а к глазам слёзы, но они держались. Ради друг друга, ради друзей и любимых, и наконец самих себя. —Я оставил А-Цзе и Диди на Долгие три месяца. Мне пришлось. Луацзан не отпускает просто так, да и не далеко ты можешь уйти с переломанными костями и без ядра, которое могло бы залечить раны. Чтобы вернуться к семье, отомстить Вэням за всё… Я встал на путь тьмы. —Путь тьмы?! —Он разрушает тело и душу! —Но у мальчишки не оставалось выбора!       Старейшины вновь завели спор, но оборвался он с первым же треском Цзыдяня на пальце Госпожи. —А-Чэн и Лань Чжань искали меня всё это время. Они и А-Цзэ верили, что я жив. Дядя Цзян, Цзян Чэн стал великим Главой. Он собрал последователей, частично восстановил Орден и нашёл оставшихся выживших всего за три месяца и влился в военную компанию одним из первых. Саньду Шэншоу, так прозвали его на поле боя и в дальнейшем только этот титул вызывал в людях трепет. Юньмэн Цзян под управлением Цзян Ваньиня воссиял с новой силой, подобно фениксу, восстав из пепла войны.       Усянь говорил много, но искренне. Он действительно считал брата величайшим Главой, прошедшим в одиночку столько трудностей, закаляя свой характер и наращивая мощь. Чета Цзян с гордостью смотрела на своего кровного сына, тихонечко мечтая увидеть его во всём величии, но без ужасных событий в его закалке. Сам же Ваньинь был ужасно смущен словами Гэгэ и потому прятал глаза за челкой, под ласковым взглядом Цзэ. —Вернувшись, я встал в армии подле Цзян Чэна повелевая мёртвыми и прочей нечестью, всё чаще уходя в авангард. Создал темный артефакт невиданной мощи, одновременно облегчая ведение войны и ставя себя как следующую мишень для альянса заклинателей. В лицо меня называли Героем, гением, а в спину летело Демон и сумасшедший монстр. Старейшина Илина, Магистр Дьявольского пути, что не щадит даже семью.—Лицо юноши исказилось в гримасе пренебрежительной усмешки.—Много чего тяжёлого было на поле битвы, на то она и война, что причиняет только боль и ненависть. Артефакт мутил рассудок, пытался подчинить, люди злословили, пытались переманить, подкупить и даже убить во сне.—Уставший от воспоминаний о тех днях Вэй Усянь выпил очередную чашу вина, прижимаясь виском к плечу сестры, что стала нежно перебирать вороные локоны.—После нескольких лет ада в постоянных боях и походах мы вернулись с победой в родные края. Проблем не стало меньше, но уже не было того риска потерять единственных живых близких и собственную жизнь. Несколько лет всё было, можно сказать, хорошо, если не считать того, что мы с А-Чэном сильно отдалились друг от друга.—Возмущенно-неверящий взгляд Ваньиня вызвал на лице Усяня грустную улыбку.—Было много причин для этого. Я скрывал отсутствие ядра, даже от Цзэ с Диди, углублялся в тёмные практики, и мы оба винили меня в смерти Тётушки и Дяди…—Вэй Усянь хмуро замолчал, смотря на то как Ваньинь и Яньли крепче прижимаются к родителям. —А-Ин, отдохни, я продолжу.—Ланфэн поцеловала брата в макушку и, приобняв его за плечи, начала.—Новым толчком для всеобщего страха и ненависти к А-Ину стало его спасение лекарской ветви Вэнь, что имели на руках документ о свободе, но все равно были согнаны на тропу Цюнци, где над ними измывались люди из Ланьлин Цзинь. —Ужасно. —Не подобающе.       Цзинь Цзысюань посерел лицом, представляя ужас освобождённых от ответственности мирных лекарей, что попали в колонию лишь по чьей-то подлой воле и как потом эти «люди из Ланьлин Цзинь» поплатились за содеянное. Насколько же страшна может быть смерть от рук Магистра Тёмного пути? —У Диди ничего не оставалось, кроме как уйти с освобождёнными Вэнь на Луаньцзан, которую он своими силами старался сделать максимально пригодной для жизни. Заклинатели ополчились против него, ведь Цзинь Гуаньшань не признал вины своего Ордена и объявил А-Ина безумцем, убившем надзирателей и спасшим «опасных псов Клана Вэнь».—Вэй Ланфэн выражала презрение всем своим естеством.—Это же были просто старики, мирные жители и дети. Усянь спас пол сотни ни в чем неповинных людей, а за это его заклеймили демоном — «Старейшиной Илина, что купается в крови юнных дев и ходит в окружении мёртвых красавиц, поедая младенцев на ужин».—Каждое слово было пропитано тоннами сарказма, в ответ получая смешки от брата, что мирно покоился на её плече.—Ничего из этого не было правдой. А-Ин, дабы не бросать на Орден ещё больше тени, ушёл из Клана и заставил А-Чэна объявить его предателем, устроив серьёзный показательный поединок и разрывая все отношения с Главным домом Цзян. Дальше было много всего. Бесконечные нападки заклинателей, А-Ин пытался вернуть сознание другу, что был убит на Цюнци и стал самым сильным лютым мертвецом за всю историю мира заклинателей, у него это, кстати, получилось. Через год состоялась свадьба Цзян Янли и Цзинь Цзысюаня, ещё через год у них родился сын, А—Ин сам дал ему имя в быту по желанию А-Ли и А-Чэна.       Смущённые переглядывания будущих супругов Цзинь заставили А-Сяня тихо посмеяться, вспоминая одну из старших сестёр в свадебных одеяниях. —А-Цзэ была прекрасна в свадебных одеждах… —Хотела бы я увидеть это, а, впрочем, конечно же увижу.—Тихо согласилась Ланфэн с братом, обещая себе сделать всё для того, чтобы Яньли стала самой счастливой невестой на свете.—На первую луну сына А-Мэй, Цзинь Цзысюнь, подговоренный бастардом Цзинь Гуаншаня, вместе с тремя сотнями лучников устроил засаду на А-Ина, в результате которой погиб Сюань-сюн, который пытался остановить бойню.—Вэи с сожалением посмотрели на Цзинь Цзысюаня, что оторопело смотрел на них в ответ. Цзысюнь то краснел, то бледнел, в красках представляя, какие последствия за свой поступок он познал. —И это полностью моя вина… Я… Я был настолько разгневан, что не справился и артефакт захватил мой разум на мгновение. В это же время брат Сюань пытался приблизиться ко мне чтобы успокоить… И это стало нашей ошибкой, ведь мертвец, что охранял меня от града стрел, решил, что Сюань-сюн приближается, чтобы убить меня. И атаковал первым со спины.—Вэй Ин говорил сбивчиво, то почти крича, то едва слышно шепча и все смотрел в глаза своему будущему цзэфу*. Смотрел и видел того умирающего Цзысюаня с тропы Цюнци, а не живого мальчишку.—Прости. Пожалуйста прости меня. Прости.       Ланфэн прижала к себе рыдающего брата, что продолжал просить прощения у трупа из ведения прошлого. И лишь слова живого и настоящего Цзысюаня, заставили его очнуться. —Я не виню тебя. Ни сейчас, ни в том ужасном будущем из которого ты пришёл.       Пораженный младший Вэй затих, переваривая услышанное и его сестра воспользовалась этой заминкой, чтобы продолжить рассказ. —Конечно, во всем обвинили диди, что он убил мужа своей Шицзе из-за ненависти и зависти, а об осаде так никто и не узнал. Цзинь Гуаншань воспользовался смертью своего сына и устроил ловушку и для Вэней и для брата. Итогом этой ловушки стала смерть лучших друзей А-Ина, что когда-то спасли жизнь и ему и А-Чэну, и вторая бойня в Безночном Городе, в результате которой погибли не только три тысячи заклинателей, но и…—Ланфэн неловко замолчала и с тоской заглянула в глаза своей милой Мэй-Мэй.—и А-Ли.       Наступившая тишина была удушающей. Мадам Юй прижал свою дочь прямо к груди, где болезненно билось сердце матери, а взволнованные Фэнмянь и Ваньинь взяли ладони девушки так, будто та могла исчезнуть прямо сейчас. —Матушка, Отец, А-Чэн.—Дева ласково смотрела на каждого члена семьи.—Всё хорошо. Всё есть и будет хорошо. —Ты права Мэй-Мэй, всё будет хорошо, потому что для этого мы вернулись и рассказываем все это.—Вэй Лан с лаской улыбнулась и стала заканчивать.—Вскоре после этого А-Чэн повёл армию заклинателей в осаду горы Луаньцзан, на которую вернулся мой обезумевший от горя брат… Тяжело осознавать, что оба моих брата в горе пошли не друг к другу, а друг против друга.—Девушка обменялась болезненным взглядами с Ваньинем.—В итоге А-Ин уничтожил артефакт который в ответ убил создателя, наслав на него тысячи лютых мертвецов со всех мёртвых земель. —Н-да. Вот мы и подошли к моей первой смерти. —Вэй Ин.—Позвала племянника Юй Цзыюань, задавая сильно интересующий её вопрос.—Как ты в безумии смог добраться до Могильных холмов, а не остался бесчинствовать в гневе в Безночном Городе? —Оу.—Усянь неловко засмеялся.—Меня оттуда вывел мой будущий муж. —Муж?!       Казалось, от крика стольких поражённых заклинателей стены главного зала сотрясались крупной дрожью. Цзян Фэнмянь прикрыл глаза ладонью мысленно взвывая «я так и знал!», вызывая этим жестом ещё больше неловкости у бедного Вэй Усяня. —Мой старший брат—обрезанный рукав.—Застонал Цзян Чэн, закрывая лицо руками. — Цзэ-Цзэ ты об этом знала?! —Диди, я скажу больше. Я знаю личность его супруга.—От довольной улыбки А-Лан, Ваньиню сделалось ещё хуже. —Вэй Ин.—Неожиданно подавший голос Лань Ванцзи заставил всех вздрогнуть.—Кто он?       Вот тут неловко стало и Вэй Ланфэн. Они с братом смущённо переглянулись и долго решали говорить или оставить пока в секрете. В итоге они сошлись на том, чтобы сегодня раскрыть все карты, раз уж пошла такая напряжённая «игра». —Лань-Гэгэ, ты только не волнуйся сильно.—Усянь покрылся очаровательные румянцем.—Моим супругом и единственной любовью был никто иной как великий Ханьгуан-цзюнь.       После слов Старейшины Илина внутри Ванцзи всё оборвалось, заледенело в болезненном ужасе. Он уже хотел встать со своего места и удалиться, дабы пережить то, как медленно разбивается его сердце, но его любовь неожиданно продолжила. —То есть это—ты, Лань Чжань.—Усянь быстро исправился в своих словах, увидев как взгляд его любимого остекленел. Как он мог забыть, что его любимый ещё не получил этот титул и не мог знать, что его любовь это он сам.—Ханьгуан-цзюнь, мой муж это ты, Ванцзи.       Усянь не без толчка от сестры, встал на ватные ноги и отправился к своему будущему супругу, что расцветал прямо на глазах от осознания произнесенных слов. Ванцзи, что не так давно смог понять и признать, что влюблен в своего лучшего друга, сейчас сиял, подобно драгоценному нефриту, излучая тепло и искреннюю любовь. Сичэнь поспешил отсесть, в шоке и довольствии освобождая место для, похоже, будущего зятя. Лань Ванцзи захватил в объятия А-Ина сразу же как тот присел рядом с ним. Усянь знал. Его любят, любят также сильно как и в прошлой жизни, а зная, что Лани влюбляются лишь раз, был уверен, что это навсегда. —Ну-с.—Старшая Вэй довольно усмехнулась.—На этой ноте предлагаю закончить экскурс в прошлое-будущее. Мы и так рассказали больше, чем следовало бы.—Ланфэн встала со своего места.—А сейчас я предлагаю вам возможность встретиться с третьим и последним возвращенным которого мы знаем.—Мгновение спустя раздался стук по дереву и приглушенный препятствием голос: —Глава Ордена, Чжоу Ливэй привёл важных гостей по вашему приказу.       Двустворчатые двери распахнулись пропуская внутрь двух подростков, одетых в простые одежды без клановых символик. Незнакомцами оказались уже известная на всю Поднебесную целительница—Вэнь Цин «золотые руки» и её младший брат—Вэнь Цюнлинь, тот самый «Призрачный Генерал», что был подле Вэй Усяня с тех пор, как тот встал на путь тьмы в прошлой жизни. Вэни поклонились всем присутствующим и встали позади Ланфэн. Вэй Лан широким жестом руки указала на деву и юношу, что сняли свои глубокие капюшоны. —Прошу отнестись с дружелюбием, ведь это наши важные союзники.—А—Лан указала на деву, по виду свою ровесницу, со строгим выражением лица.—Представляю вам Вэнь Цин, лучший лекарь Поднебесной, наследница ветви целителей из главной семьи Вэнь. А вот это, —Девушка взяла под руку робкого симпатичного юношу.—наш Возвращенный, хороший друг А-Ина, ночной кошмар мира заклинателей из будущего, тот самый вернувшийся сознание лютый мертвец, и просто душка—Вэнь Цюнлинь!       Такое представление заставило грозного Призрачного Генерала залиться краской аки маков цвет и смущённо пробормотать «Госпожа Вэй», пряча лицо в узеньких ладонях с длинными пальцами. Вэй Лан также, как и Вэй Усянь, была в восторге от этого кроткого юноши, что просто обезоруживал всех присутствующих своей милой пушистой натурой. Участники незапланированного совета глядя на то, как бедный заикающийся юноша прячется от воркования старшей Вэй одновременно подумали «и этот скромняга—тот самый опаснейший лютый мертвец?». Всех отвлёкшихся на разошедшуюся в комплиментах Ланфэн, вернуло, так сказать, на землю, удивительно недовольное покашливание со стороны Лань Сичэня. Первому Нефриту не нравилось, как бесстыдно крутится вокруг чужого ей юноши его невеста, а потому не свойственно себе, нарушая тем самым несколько правил со стены послушания, прервал не радующую его картину. —А-Лан,—Привлёк внимание девы Сичэнь.—не хотел прерывать тебя, но меня уж очень интересует несколько вопросов.       Ланфэн моментально обратила всё внимание на жениха, вызывая тем самым вздох облегчения у тут же ретировавшегося за спину посмеивающейся сестры, Вэнь Нина. —Почему «Возвращенной» стало твоё воплощение из последующей жизни, а не как у твоего брата?—Лань Сичэнь пусть и задал сильно интересующий его и всех присутствующих вопрос, но почему-то, резко подумал о том, что ответ ему очень не понравится, видя, как улыбка одновременно ушла и с лица девы, и с губ её диди, что до этого влюблённо ворковал с Ванцзи. —Ох, А-Хуань.—Ланфэн немного замялась.—Понимаешь, та Ланфэн, что должна была пройти путь рядом со своим братом в той жизни… Она его не прошла. Точнее не смогла даже начать его.—Нервничая, Вэй Лан начала трепать кисточку на своём колокольчике духов. —Почему?—От волнения голос Лань Сичэня сделался совсем хриплым. —Сичэнь-Гэ… На самом деле моя сестра из той жизни покинула этот свет в день когда Дядя Цзян нашёл нас на Илинских улицах.—Продолжил за старшую Усянь, ловя на себе потрясенные взгляды остальных.—Тогда, в тот отвратительный холодный зимний день, сестра замёрзла насмерть так и не увидев Пристани Лотоса.—Треск Цзыдяня остановил его на некоторое время, но прислонившись щекой к плечу Лань Ванцзи, А-Ин продолжил.—Я пережил сильный стресс из-за потери Цзэ-Цзэ и моё сознание для самозащиты просто стерло воспоминания о ней. Дядя Цзян посчитал лучшим решением не рассказывать мне о сестре до тех пор, пока я не окрепну сознанием и сохранил её существование вместе с Тётушкой в секрете от всего мира заклинателей, лишь отослав весть о кончине моей сестры Цинхэн-цзюню. О том, что у меня была сестра мы узнали с Цзян Чэном, когда перебирали сохранившиеся свитки в только отвоеванной Ляньхуа У.—Вэй Ин смотрел прямо в глаза белого, как снег, Сичэня и произнёс последние слова.—Вот по этому перед нами Ланфэн из далёкого будущего, а не та, что могла быть.       Лань Хуаня брала сильная дрожь. Он был разбит всей той информацией, что ему предоставили. Он просто не мог её принять. Первый Нефрит Поднялся на ватные ноги и хрипло попросив прощения, быстро удалился из главного зала, исчезая во мраке ночи. Все взволнованно смотрели ему вслед, Ланфэн не знала, броситься ли за ним или дать ему время все обдумать. Решение пришло со стороны Цзян Фэнмяня. —Иди за ним, А-Лан. Ты нужна ему.       Более не медля и секунды дева сорвалась с места и поспешила за женихом. Старшая Вэй отчетливо ощущала сильную ци Лань Сичэня, а потому безошибочно пришла к его временном укрытию. Им, как не странно, оказалась её беседка, в которую, похоже, юноша пришёл по привычке. Наследник Клана Лань стоял к ней спиной, облокотившись дрожащими руками на широкие перила. Он смотрел прямо на звёздное небо, будто ища там ответы на свои вопросы. Конечно, Сичэнь почувствовал присутствие девушки, но не обернулся, позволяя той подойти ближе без излишнего волнения. —А-Хуань.—Позвала Вэй Лан, нервно перебирая пальцами край широкого рукава.—А-Хуань, я должна тебе рассказать ещё кое-что. Я понимаю, что говорить такое после всех сегодняшних вестей и ожидать какого-либо ответа—самонадеянно, но… Но просто выслушай, хорошо?—Судорожно вздохнув, дева Вэй набралась мнимой смелости.—Как только я возродилась в этом времени, в одной из своих прошлых жизней, я долго не могла отказаться от мысли, что живу чужую жизнь, что обманываю всех вокруг. Это было очень тяжело. И знаешь, мне помог с этим А-Ин. Он каждый день говорил мне, что я его сестра, не смотря на воплощение, разделяющие нас тысячи лет и прочее. Он постоянно утверждал, что это моя жизнь, моё тело и иначе быть не может. Он сказал, что обычная душа может путешествовать только между своими телами во времени. Я поверила ему, он ведь Магистр Тёмного пути, лучше него никто не знает об усопших.—А-Лан перевела дыхание и поймала взгляд Лань Сичэня, что теперь стоял в пол оборота к деве.—И как Вэй Ланфэн из всех жизней… Я хочу признаться тебе, А-Хуань. Я люблю тебя. Люблю давно.—Ланфэн не услышала того удивлённого вздоха со стороны жениха, за своим сбивчивым продолжением.—Эти чувства приходили постепенно, это не нечто спонтанное, нет. Они вышли из дружеской привязанности, они крепки, как драгоценные камни. Я не надеюсь на то, что ты ответишь мне на них, я не надеюсь даже на то, что ты всё ещё хочешь жениться на мне, но… Но я не могу не спросить. А-Хуань, ты… Ещё хочешь взять меня в жёны?       Ланфэн отвела взгляд на тёмную водную гладь, над которой стали появляться редкие красные стрекозы. Молчание казалось вечным, но на деле не прошло и фэнь, как Вэй Лан очутилась в крепких объятиях Лань Сичэня. —Хочу. Очень хочу. Больше жизни желаю.—Его горячее дыхание опаляло шею Девы, заставляя ту смущённо зажмуриться, внимательно слушая тихие признания возлюбленного.—Я люблю тебя, хочу быть рядом по жизни, хочу быть твоим мужем, в любой жизни, в посмертии, всегда.—На короткое мгновение Лань Хуань отстранился от девы дабы заглянуть ей в глаза.—А-Лан, ты станешь моим спутником на тропе самосовершенствования? —О, Небеса. Да!—Счастливый шёпот потонул в их первом поцелуе, полном любви и нежности. И пусть он был чутка солоноват от слез.