Пожалуйста, будь моим Ангелом

Пожалуй, каждая профессия накладывает свой видимый отпечаток на человека. Это проскальзывает в жестах, мимике, иногда и в личных вещах. Например, фотографов выдают ранние, лучистые морщинки у глаз, заинтересованность на, казалось бы, абсолютно невзрачном предмете. Военных выдает выправка и уверенность, четкость каждого движения. Каждая профессия даже имеет свой запах. Так доктора пахнут лекарствами, кондитеры - сладкой карамелью, а маляры - краской. Быть актером – значит быть всеми этими профессиями. Быть хорошим актером – вжиться в эти образы, поверить так, чтобы и у самого сомнений не оставалось, что это на самом деле ты настоящий. Примерно такие мысли каждый раз посещали Дженсена Эклза, когда его гримировали перед съемкой. Каждый день, усаживаясь на стул перед зеркалом в гримерной, он начинал медленно перевоплощаться в смелого, дерзкого охотника – Дина Винчестера. Взгляд становился суровее, плечи немного горбились, как будто на них тяжелым грузом лежала плита ответственности. В принципе, у Дина Винчестера так и было. Ответственность за брата, за очередное спасение мира и за своего непутевого ангела, при воспоминании о котором в груди начинало разливаться тепло, а губы трогала едва заметная улыбка. С недавнего времени, актер начал замечать, что синеглазый, тихий ангел нравится не только его персонажу. Все эти неуверенные жесты, изучающий взгляд глубоких синих глаз, который будто пробирается тебе под кожу, тихий размеренный голос и детская наивность заставляли сердце пропускать удары. И вздрагивать, когда после команды «Снято!», его ангел резко превращался в партнера по игре. Такого же актера, как и он сам, со странным, по звучанию, именем - Миша, непривычному для их языка. Дженсен сам не понимал, почему начинает сжимать кулаки, когда губы его ангела трогает совсем не его усмешка. Чужая. Мишина. Когда из глаз пропадают все невысказанные вслух вопросы, которые мучают ангела. Мишу ничего не мучает. Взгляд становится обычным, усталым, как у любого человека, отпахавшего свой рабочий день. Дженсен готов взвыть от этого. Сначала такая резкая перемена в себе его жутко напугала. Закрывшись у себя в трейлере и плеская в лицо холодную воду, он мысленно отвешивал себе оплеухи. -Нельзя, нельзя! Так нельзя! – он уставился на себя в зеркало. – Ты это ты! Миша это Миша! Но со временем эта странная зависимость от Мишиного персонажа только усиливалась. И с каждым разом, злость на самого актера тоже росла. У Дженсена сложилась стойкая ассоциация, что в конце съемок, Миша крадет его Кастиэля, забирает себе, уводит из-под носа Дженсена и запирает. Запирает глубже, чем сценаристы Люцифера в клетке. Так, что не выцарапать, не вытащить никакими способами. Каждый раз Дженсен почти в прямом смысле убегал со съемок, понимая, что это всё ненормально, что нужен отдых, передышка и, желательно психолог с таблетками. И лучше, если все это совместить. Отдыхать с психологом, который кормит его успокоительным. Но обращаться к специалисту совсем не хотелось. Во-первых, жуткая нехватка времени, во-вторых, лучше будет, если в съёмочной группе ничего не узнают о его закидонах. Меньше вопросов, меньше косых взглядов коллег. Вот отснимут сезон и тогда пожалуйста. Добрый дядя в белом халате ждет. Пока же Дженсен старался сводить все контакты с Мишей на минимум, который только возможен. Прекрасно понимая, что его коллега ни в чем не виноват, Дженсен всё равно не мог с собой справиться. Последняя на сегодня сцена была небольшая и довольно легкая. Никаких прыжков из окна и мордобоя с ангелами и демонами. Короткий разговор в доме у Бобби и всё. - Спасибо, Сара! – Поблагодарил Дженсен гримершу, соскакивая со стула и улыбаясь ей, уже фирменной улыбочкой Дина Винчестера. Игра началась. Девушка хихикнула и махнула рукой, мол «Иди уже!». - Дженсен, готов? Джаред и Миша на позиции! – усиленный мегафоном голос разнесся по павильону. У Дженсена екнуло сердце, когда подходя к декорациям, он увидел знакомый бежевый плащ. Только вот лицо актера пока не вязалось с образом Кастиэля. Пока это был Миша. Раскрепощенный, смеющийся над какой-то, скорее всего даже своей, шуткой вместе с Джаредом и Джимом. Когда он обернулся, Дженсен судорожно выдохнул. Смотрел на него Миша совершенно по-касовски. Изучающим, глубоким взглядом. Но это продлилось пару секунд, после чего он заулыбался и принялся активно махать Эклзу, чтоб он шел быстрее. Выдавив ответную, натянутую улыбку, Дженсен не прибавляя, впрочем, шага последовал к ним. - О, Боже! Неужели это действительно пишут! – до него донесся обрывок фразы, произнесенной смеющимся Джаредом. - Это ещё только цветочки! – Мишина улыбка стала ещё шире при приближении Дженсена. - Может, это ты пишешь, извращенец? – посмеивающийся Джим Бивер вытирал выступившие от смеха слезы. – На фанаток все грешить могут! - Да это Дженсен на самом деле пишет! – Миша дружелюбно смотрел на Дженсена, который пока не совсем уловил суть разговора и хмуро поглядывал на закатывающихся в хохоте Джареда и Джима. - Про что это вы? - О! Про творчество фанатов! Миша, прочитай ему! – Джаред весь превратился в слух, предвкушая то, что сейчас будет. Миша ухмыльнулся и разблокировал свой телефон, на экране которого засветилась страница с текстом. - О, Дин! – протянул он чуть хрипловатым, тихим голосом Каса, заставляя Дженсена округлить глаза. – Дин, пожалуйста! Я не могу больше терпеть! Дииин! – простонал он, вызывая незаметную дрожь у Дженсена. Он быстро сунул руки в карманы Диновой кожанки, лишь бы не было заметно, как задрожали его руки, попытавшись придать этому жесту как можно больше неудовольствия происходящим. Миша же тем временем продолжал постанывать голосом Каса и зачитывая текст дальше. - «Дин склонился над своим ангелом, проводя горячим языком по его груди, - чуть задыхающимся, томным голосом читал Миша. – Заставляя Кастиэля, тем самым, выгибаться под ним, прося большего, исступленно вцепляясь в его плечи и бессознательно шепча его имя. Когда рука Дина провела по внутренней стороне бедра, ангел протяжно застонал.» Дженсен вздрогнул, когда возникшая перед глазами картинка сопроводилась звуковым эффектом от Миши, который продемонстрировал, как именно застонал ангел. Из оцепенения его вывел хохот Джареда и Джима. - Очень смешно! - скрывая дрожь в голосе, проворчал Дженсен. – Взрослые мужики, черт знает чем занимаетесь! Что за голубятина?! - Это творчество, Дженсен! А ты – черствый грубиян! Кастиэль бы тебе не дал! – Джаред уже почти успокоился, но увидев лицо Дженсена, вновь согнулся пополам от распирающего его смеха. - Вы долго тут будете идиотничать?! – разъяренный голос режиссера разом успокоил всех четверых мужчин, напоминая, что они всё-таки на работе. – Хватит сиськи мять! За работу! -Кто-то сиськи, а кто-то и ангельский зад! – прошипел Джим так, чтобы его услышали только парни. Джаред опять захихикал и пошел становиться, вслед за Джимом, на обозначенное скотчем свое место в декорации. Дженсен, делая глубокий вдох, привел свое дыхание и мысли в порядок, насколько это вообще было возможно и переключил себя на Дина, который ничего этого не слышал и уж тем более не делал со своим ангелом. Как бы этого ни хотелось. Он не заметил, как внимательно проводил его взглядом Миша, который невольно заметил эти странные действия. Мысль, которая упорно формировалась в его голове, была бесцеремонно прервана криком режиссера. - Коллинз, тебе особое приглашение нужно?! Живо на свое место! Делая пометку у себя в голове, Миша пообещал себе подумать об этом завтра и начать внимательнее присматриваться к Дженсену.