Какими мы были раньше или откровение в отражении Еиналеж.

. . .       Старый и добрый Хогвартс, с его потрясающей архитектурой, потрясающими пейзажами и не самыми потрясающими воспоминаниями.       Драко Малфой не был здесь пять лет [прим.автора: битва за Хогвартс — май, с июля по декабрь — учёба 7.2 курса]. После войны и сданными экзаменами (спасибо, Макгонагалл), Драко пообещал себе, что вернётся в это здание только при наличии серьёзных оснований. Нельзя сказать, что встреча выпускников — это то самое серьёзное основание, что себе обозначил Драко, но он действительно соскучился по родным стенам, по своим одноклассникам, которых теперь видел не так часто, как даже хотел бы. Длинная дорога от ворот до дверей школы оказалось для Драко приятной — он встретился с Долгопупсом и Лавгуд, которые сопроводили его до Большого Зала. Удивительно, но Драко был рад видеть уже совсем не неуклюжего Невилла и все ещё удивительную Полумну. Невилл похлопал Драко по спине и улыбнулся, сказав, что рад того видеть. И Драко поверил ему.       В Большом зале оставалось все так, как и в годы обучения — четыре стола четырёх факультетов, свечи, стол преподавателей, уют во всем, в каждом камушке. Но изменилось одно — теперь волшебники сидели не исключительно за своим столом, рейвенкловцы нашли уют за каждым из столов, хаффлпаффцы полюбили удобство столов слизеринцев и гриффиндорцев, а последние два факультета восседали на своих местах, все же смешиваясь между собой. Тень противостояния присутствовала, но все уже взрослые люди и выбирали себе место по количеству приятелей за столом. Драко присел на своё старое излюбленное место не потому что хотел поставить точку во внимании людей, а своей персоне, а потому что хотел почувствовать себя, будто он все ещё студент Слизерина, сидит за своим любимым местом и слушает плоские шутки Забини. И правда, Блейз напротив, так привычно ударяет кулаком о кулак Драко, пускает глупую шутку про младшую Уизли, которая сидела через два человека от него, общаясь с Пэнси Паркинсон. Джинни отвечает на его колкость колкостью, улыбаясь и совершенно не заботясь о старых противостояниях. Рядом сидевший старший брат, Рон, лишь закатывал глаза, чувствуя себя не в своей тарелке — ведь он из тех, кто хотел бы сидеть за столом Гриффиндора, но сестричка поволокла его к столу Слизерина, чтобы перекинуться с Пэнси парой слов. Завидев Малфоя, Рон кивает в знак приветствия — ему пришлось смириться с ненавистью к Драко, ибо он и Поттер славно поладили в процессе общей работы, а Рон слишком любил своего лучшего друга, чтобы без устали верещать о том, что ему противно находиться с Драко в одной комнате (обычно — кабинет Поттера в министерстве, изредка — кабинет Поттера на Гриммо). Драко пусть и пускал такие привычные и тёплые шутки в сторону рыжего, а тот, без сомнений, отвечал ему, но это не шло в сравнение с тем, что было в школе. Подшучивали друг над другом так, ради приличия, ради вселенского баланса. Только стоило Драко подумать о Поттере, как тот появился в дверях Большого Зала. Его сразу облепили бывшие одноклассники, обнимая и целуя в щеки. Драко совсем не врал, говоря, что они с Поттером поладили — первые три года после войны они вместе прошерстили весь мир в поисках зарождений Пожирателей. Поттер, Малфой и Уизли — троица что надо. Та трёхлетняя операция служила обелением репутации Драко (хотя тот не ставил этот пункт в приоритет), а для двух частей золотой троицы его помощь была очень важна. После той операции Поттер и Малфой продолжали сотрудничать — Поттер возглавлял особый отдел Министерства, Малфой занимался бизнесом (а в бизнесе крутятся большое количество «бывших» Пожирателей, а Драко всегда был внимателен к мелочам). Несколько раз они, стоит отметить, ходили в бар после тяжёлого рабочего дня, чтобы вспомнить, что им все ещё немного за двадцать и они молоды. Пару раз к ним присоединялся Уизли, но того ещё пугала мысль провести время с Малфоем не-как-врагом, поэтому он ограничился двумя походами. Рядом, держа Поттера за руку и полу-улыбаясь «донимателям», стояла Гермиона Грейнджер. Драко втянул в лёгкие побольше воздуха — он очень давно её не видел. Он довольно частенько заглядывал в Министерство к Поттеру, но каждый раз, когда он слышал её имя или, ему казалось, её голос, он оглядывался по сторонам, пытаясь поймать в толпе её образ, но он всегда ускользал от него. Лишь трижды ему удалось мельком увидеть её силуэт, отдаляющийся от него. Лишь строгие брюки и блузка, лишь конец умело заплетённой косички. Ни лица, ни улыбки. В кабинете Поттера каждые месяца четыре появлялись новые колдографии, на большинстве из них он обнимал как раз Гермиону, которая счастливо смеялась, и, наверное, шутила в тот момент. Благодаря Уизли Драко знает, что это она уговорила Гарри и Рона принять в их компанию по спасению мира от тёмных волшебников его — Драко. Три дня она вдалбливала им, что участие Драко принесёт только пользу для обеих сторон, и пусть Драко не знает, какие Грейнджер применяла аргументы, но он ей несказанно рад и без этого. Гарри Поттер и его храбрый друг Рональд Уизли сделали себе потрясающую карьеру после школы, несмотря на то, что прошло каких-то пять лет. Но то, что сделала со своей карьерой Грейнджер — такого не ожидали даже от неё. После войны она с отличием сдала экзамены (кто бы сомневался) и сразу же отправилась на вторую войну. Она не отправилась в путешествие с Роном и Гарри, а работала в первой группе этой операции — она выявляла Пожирателей, а как раз вторая группа, в которой и были Гарри с Роном, были готовы принять бой. Её опыт в поиске крестражей пригодился Министерству, она быстро и четко выявляла очаги Пожирателей, и стоит им сделать малейшую ошибку, как она уже сообщает Гарри, где они. К тому времени её активно «сватали» в Министерство оставшиеся члены Ордена Феникса, поэтому и созрела та необходимость создавать две группы. Во время поимок Пожирателей обе группы пересекались, безусловно, и такие моменты были вдохом облегчения для Драко — он правда уставал слушать, как Гарри и Уизли ВСЕ ВРЕМЯ говорили, что они БЕЗУМНО скучают по Гермионе. А пока их троица самостоятельно, параллельно первой группе, искала Пожирателей, Драко слушал: «Вот была бы здесь Герми, мы додумались бы до этого ещё два дня назад!», «Вот если бы Гермиона была здесь, мы не попали бы в эту передрягу!» и, самое частое — «Если бы Гермиона была здесь, я бы так по ней не скучал!». Гермиона продвигала законопроекты, активно участвовала в политической деятельности магической Британии и именно она распорядилась о назначении нового отдела Министерства, который был приравнен по важности к самой палате Министра, поэтому сложно было бы сказать, что ей ничего не удалось после школы.       Гарри удалось, наконец, выйти из все ещё восхищенной толпы (его успешная деятельность в Министерстве отходила на второй план, потому что для большинства он все ещё мальчик-который-победил, и это порядком раздражало его) и они с Гермионой начали искать своих друзей, пробегая взглядом по столам. Завидев Рона, Гарри указал Гермионе на стол, та кивнула и улыбнулась другу, ободряюще сжав его руку. Гарри всегда была важна поддержка его лучшей подруги, и если бы его спросили, что было волнительней — встать на бой с Лордом или зайти в Большой Зал после пяти лет выпуска, то он выбрал бы последнее, поэтому поддержка Гермионы была очень кстати.       По пути к столу Гарри приходилось пару раз останавливаться, чтобы пожать кому-то руки. Как только они добрались до стола, Рон встал со своего места (потому что справа от него не было мест, а слева сидела Джинни и Пэнси с Блейзом и Сэмом, парнем из Хаффлпаффа) и пересел слева от Забини, чтобы друзья присели рядом. Обняв Гарри и Гермиону, Рон присел, дав расстояние, чтобы Гарри обнял Джинни и кивнул Пэнси. Гермиона обняла Джинни и так же кивнула Пэнси, присаживаясь за лавку рядом с Гарри, который протянул руку через стол, чтобы пожать руку Малфою. — Я пересяду к Драко, мы не геометрично расселись, будет неудобно разговаривать. У меня агрессивное ОКР сработает. — Разве это относится к ОКР? — задумался Рон, приподнимая бровь. — Все, что меня раздражает, относится к ОКР, Ронни, — улыбнулся Блейз, — И ты тоже. — Воспринимать это как комплимент, Забини? — усмехнулся Рон. — Воспринимать этот разговор как флирт, Уизли? — так же усмехнулся Забини, подмигнув рыжему. — Я люблю шатенок, извини, — рассмеялся Рон, не в силах сдержать смех.       Блейз пытался встать из-за стола, что давалось ему с трудом, ибо его зажали Рон и Сэм.       Гермиона, до этого с улыбкой наблюдавшая над шуточным флиртом ребят, свободно встала из-за стола и остановила его: — Я могу пересесть, Блейз, — Забини приподнял брови, ставя под сомнение её предложение; тогда она посмотрела на Драко, — Если ты не против.       Драко не нашёл, что ответить, поэтому кивнул на свободное место рядом и Гермиона встала из-за стола, сжав плечо Гарри, и хотела было обойти стол, как Рон вскрикнул: — А перепрыгни стол!       Гермиона развернулась на пятках и посмотрела на друга, уперев руки в бока, что как маяк напомнило о школьных временах: — Что, Рональд? — Встреча выпускников — это два дня для того, чтобы сделать то, что мы не успели сделать, когда учились здесь, — со знанием дела говорит Рон, счастливо улыбаясь. — И поэтому мне стоит прыгать по столам, лишь бы потешить твоё детское эго? — Ну... да. Если мы будем жить эти два дня по принципу «а почему бы и нет, Рон», то это будет самая лучшая встреча выпускников, которую только видел Хогвартс! — Скорее, последнюю, — прошептал Гарри.       Его пламенную речь слушали все приближенные, а когда Рон закончил, все оживлённо согласились. Гермиона мотала головой, не соглашаясь на такую затею. Все ещё до скрежета зубов правильная. — Я ведь пожалею об этом, да? — спросила Гермиона, кажется, саму себя. Но ей ответила Полумна, оказавшаяся рядом: — Может быть. Зато будет весело. — Всегда знала, что затеи Рона заведут меня в могилу, — обречено ответила Грейнджер, снова опираясь о плечо Гарри, чтобы встать на лавочку, потом на стол, а потом снова на лавочку, но уже на другой стороне.       Присев рядом с Драко, она посмотрела на Рона, скорчив рожицу, поступая совсем как ребёнок. Гарри напротив улыбнулся, потому что почувствовал себя шестнадцатилетним студентом, который смеялся от выходок своих друзей и был абсолютно счастлив.       Гермиона посмотрела на Драко, а когда он посмотрел на неё в ответ, протянула ладонь для рукопожатия. Драко заметил, что её ладонь дрожала, пока он не обхватил её своей ладонью, пожимая. — Здравствуй, Грейнджер, — кивнул Драко, смотря на такие давно запомнившиеся черты лица.       Расстояние между ними было приличным, идеальным — ни близко, ни далеко. Для большинства было удивительно, что Гермиона сама вызвалась сесть рядом с Драко, потому что ни для кого не было секретом, как эти двое враждовали все школьные годы. Но Гермиона хотела показать, понял Драко, что парень изменился — люди вокруг даже сейчас перешептывались, что они сидят в одном зале с Пожирателем, что это отвратительно и не к добру. Гермиона услышала это так же, как и многие из их компании, и только она решила что-то предпринять, но так, чтобы не было открытого конфликта. Села рядом. Грязнокровка сидит рядом с Пожирателем. Грейнджер всегда была такой — ей было важно показать, что правильно на самом деле. Драко понял это, стоило ей посмотреть ему в глаза. — Здравствуй, Малфой.       Все тот же славный голос. Драко до сих пор снится её крик, когда его тётка издевалась над ней. Рукав её рубашки был закатан, специально выставляя напоказ её самый главный шрам после войны. Казалось, эта встреча выпускников для нее тоже сеанс откровения перед миром. «Посмотрите, я грязнокровка и я чертовски горжусь этим!». Это заставило Драко гордиться ей. — Пройдут века, а они все ещё будут называть друг друга по фамилии, — фыркнул Блейз, указывая Гарри на Малфоя и Грейнджер, что сейчас смотрели на него. — В этом есть свой шарм, я думаю.       Драко с Гермионой переглянулись, легко улыбнувшись друг другу, снова возвращая свой взгляд на своих лучших друзей.       Полумна рассказывала интереснейшие истории, золотая троица и ещё пятеро волшебников внимательно слушали Лавгуд, которая была приятно удивлена таким желанием слушать её истории. Позже Макгонагалл провела торжественную часть мероприятия, после которой бывшие ученики должны были направиться в свои старые гостиные, которые сейчас были пусты — у учеников каникулы. Рон, как избранный организатор веселья, приказал всем спускаться к выходу через час, чтобы всем отправиться к Хогсмид, продолжая весёлые беседы о том, как они провели эти пять лет. Встретившись у ворот, группа выпускников направилась в Хогсмид, пропитываясь духом «так же, как и десять лет назад». Впереди всех шёл Поттер с Уизли и Забини с Долгопупсом — вечные разговоры о квиддиче, а особенно о командах Хогвартса, потому что в следующем году они договорились сходить на школьный матч между Гриффиндором и Слизерином. — Да, у Слизерина ловец неважный. Вот был бы Драко, вот это я бы понял! — в душах вскрикнул Блейз, — Никто, кроме Поттера его не обыграл! Ни разу! И то, Поттер не всегда мог это сделать!       Рон вступил в спор о том, кто был сильнейшим ловцом в их время, а Гарри с Невиллом немного отстали от этих двух, чтобы не попасть под перекрестный огонь. Невилл увлеченно рассказывал о своей работе, а Гарри с интересом слушал, ведь кто бы мог подумать, что тот Невилл, которого они знали, станет преподавать в Хогвартсе! Невилл говорил, что ему все ещё сложно называть профессоров по имени, как они его просят, ведь эти же люди и научили его всему, что он знает. Гарри невольно вспомнил, как Макгонагалл заставляла их с Роном называть её по имени. Это было нечно. Гермиона за их спинами плакала от смеха, но соврала, что ей что-то в глаз попало. Сама Гермиона шла в конце их толпы, беседуя Чанг, которая рассказывала о своей работе и забавных случаях с неё. Вскоре к ним присоединилась Полумна, которая начала задавать вопросы Чжоу, из-за чего Гермиона ещё больше отстала от толпы, шагая позади и смотря по сторонам, впитывая в себя спокойствие этого места. Весь Хогвартс должен быть пропитан войной и болью — это и была единственная причина, по которой золотая троица не хотела приезжать в Хогвартс. Но нет, Хогвартс смыл с себя боль, бережно храня память о погибших на своих стенах с их именами и колдографиями. Хогсмид восстановил свой уют, магазинчики светились, волшебники смеялись, переходя из одного магазина в другой, где их встречали с яркой улыбкой. Следуя за смеющейся толпой и смотря на окружающее их спокойствие и мир, Гермиона поняла, наконец, что война и правда закончена. — Удивительно, да? — услышала Гермиона голос рядом с собой.       Повернувшись, она увидела Малфоя, который подстроился под неё, шагая рядом. Гермиона должна признаться, что скучала по этой ухмылке — теперь она не едкая и издевательская, а что-то вроде почти дружелюбной улыбки. Драко изменился — это говорила Гермиона каждый раз, когда слышала что-то обратное. Доброе сердце всегда защищало бывшего одноклассника, ведь в самый ответственный момент он сделал правильный выбор и то, что было до этого — не имеет значение. — Что?       Драко улыбнулся, проведя рукой по воздуху: — Все это. Все тот же Хогсмид, дружные слизеринцы и гриффиндорцы, — он указал на идущих в обнимку Рона и Блейза, — Кажется, что-то изменилось. — А мне кажется, что именно так все и должно быть. Хотя бы на День Выпускников. — Сразу решилась приехать? — поинтересовался Драко, наблюдая за ней.       Он помнит, как сова кинула ему на стол письмо от Макгонагалл, где она сообщала о Встрече Выпускников и выражала особое желание увидеть самого Драко. Чудная женщина. Драко всегда был решителен — это то, что война не изменила в нём, поэтому уже через неделю он отправил ответ, что обязательно прибудет в Хогвартс 21-го декабря. — Нет, — честно ответила Гермиона, но повторив жест Драко, указала на окружающую их картину, — Но оно того стоило. Стоило увидеть, что… — Война окончена, — закончил за неё Драко, когда она оступилась.       Грейнджер посмотрела на Драко, только сейчас понимая, что он проходил те же этапы, что она с мальчиками. Для него все эти годы война продолжалась, наверняка и сейчас продолжается, что заметила Гермиона ещё по разговорам в Большом Зале. Люди все ещё видят в нём Пожирателя. Он все ещё враг в их глазах. — Да, окончена.       Гермиона улыбнулась ему, показывая, что она все поняла. Драко слегка опешил, но улыбнулся ей в ответ, предложив свой локоть: — Добьем наших друзей, чтобы их схватил сердечный удар?       Почему-то Драко хотелось, чтобы она приняла его, взяла под руку и шла с ним по уличкам Хогсмида — так, как Драко всегда мечтал. Спокойный мир, шумные друзья, Она рядом — нет войны, нет потерь, только счастливая и беззаботная жизнь, хотя бы на выходные. Впервые в жизни Драко Люциус Малфой решил прислушаться к Рональду Уизли и решил прожить эти пару дней, как действительно желает, делая то, что боялся делать, когда учился в школе.       Казалось, что прошла вечность, когда Гермиона положила ладонь на сгиб локтя Драко, не смотря на него, а с высоко поднятой головой шагая вперёд. Драко прижал руку к телу, чтобы её рука чувствовала его сердцебиение. Так и не сказав и слова, размеренно прогуливаясь, их компания добралась до самого лучшего места во всем магическом мире (по мнению этой компании). Присев за стол, стряхивая с одежды снег, они заказали по кружке сливочного пива, разговаривая обо всем, да и ни о чем, впитывая в себя поистине волшебную атмосферу. Шутили, смеялись, поднимали серьёзные темы, разговаривали и разговаривали — все, без исключения. Никто в уголке не сидел, попивая пиво и слушая товарищей, наоборот, — все говорили, забывая о сливочном пиве ровно до того момента, когда пенка начала спадать на стол из кружки. — Может, будем встречаться здесь раз в две недели? — предложила Джинни, хлопая по столу и привлекая внимание каждого. — Я всегда за, с нашими учениками мне хоть иногда нужна перезагрузка, — согласился Невилл, невинно хлопая ресницами. — Да, это отличная идея, — согласился Гарри, — Теперь Молли не будет ворчать, что мы совершенно не отдыхаем. — Не против, — кивнула Пэнси, положив голову на плечо Блейза, — Блейзи? — Ещё спрашиваешь? — рассмеялся парень, — Я в деле! — Рона не спрашиваю, — улыбнулся другу Гарри, ущипнув того за локоть, от чего Рон закричал на весь бар, — Герми?       Грейнджер кивнула, соглашаясь. Гарри всегда переживал, что она слишком много работает, а с подобными посиделками у неё будет туз в рукаве. Тем более, в такой компании провести вечер — одно удовольствие.       Все согласились на авантюру, провозглашая, что обязательно сдержат обещание. Возвращаясь в Хогвартс, взяв друг друга под руки, закрываясь от снегопада, волшебники смеялись во весь голос, потому что они все ещё молоды.       Драко вновь предложил свой локоть для Гермионы, она вложила ладонь, а в её локоть проникла ладошка Джинни Уизли, которая без остановки разговаривала с Паркинсон и Чанг. — Часто бываю в Министерстве, но редко тебя вижу, — заметил Драко, чуть склоняясь, чтобы Гермиона услышала его слова сквозь крики обоих Уизли. — Да, на работе меня сложно поймать, — согласилась девушка. — Все ещё перфекционистка? — усмехнулся Малфой, смотря на волшебницу, которая не переняла его веселье. — Нет, просто кручусь, чтобы не чувствовать себя пешкой. — Пешкой? — он нахмурился, ведь все, что он слышал о ней, совсем не показывало, что ей кто-то руководит. Даже больше, он не мог и представить, что кто-то на это вообще способен. — Со стороны кажется, что я успешная и независимая, но это не так, — тихо призналась Грейнджер так, чтобы её слышал лишь Драко, — Я — лишь инструмент. Ничего не меняю, мои законопроекты кидают в стол, принимают лёгкие законы от моего имени, ведь так удобно манипулировать людьми через призму спасительницы волшебного мира. — Ты наверняка что-то планируешь, чтобы изменить это, так? — Возможно, — теперь она улыбнулась, посмотрев на Малфоя. — Оставишь мне место в первом ряду, понаблюдать? — Безусловно.       Драко хотелось бы, чтобы в этот момент кто-то сделал колдографию — Гермиона смотрит на него и улыбается, Драко смотрит на неё и улыбается. Это идеальный момент. Кто бы мог подумать, зная их в школе, что сейчас они будут гулять вместе и мило общаться, держась за руки? Никто. Друзья тоже поглядывали на них с улыбкой, ведь куда лучше, когда все дружат, а не когда в компании присутствует ссорящаяся парочка. И куда лучше, когда это Драко Малфой и Гермиона Грейнджер. Гарри думал, что это был лишь вопрос времени — оба были умны, оба были успешны и оба были до безумия запутанны в себе. Идеальная парочка. — Я думаю, можно нарушить пару правил, — заговорщески произнес Уизли, когда компания остановилась у школы. — Каких? — встрепетнулась его младшая сестра, поднимая голову от плеча Гермионы. — Можно предложить нашим слизеринским друзьям сходить к нам в гости. — Ты что, с ума сошёл? — вскрикнул Невилл, — Полумна и Чжоу — это ещё ладно, но Слизерин? Филч с нас шкуру снимет, а вы уедете, а мне здесь ещё жить! — Об этом никто не узнает, дорогой, — Полумна обняла Долгопупса, — Мы проведем чудно время. Попьем чаю, вспомним былые времена. Все заслужили такой отдых. А в подземельях Слизерина очень холодно, а вечер должен быть тёплым. — Можно посидеть в комнате старост Гриффиндора, — предложила Гермиона, — После нашего выпуска назначают четырёх старост школы без выделения комнат, а комната стоит без дела. — Ты ведь была последней старостой Гриффиндора того поколения? — спросил Гарри, пытаясь вспомнить всех старост своего факультета. — Да, и если нам повезёт, в этой комнате всё осталось так же, как и после меня.       На этом и остановились. Рон с важным видом вёл их в комнату старост Гриффиндора, шарахаясь от каждого звука, неизменно опасаясь Филча. Остановившись у портрета с девочкой на коне, Рон обречённо вздохнул: — Ге-е-рми!       Гермиона прошла вперёд, молясь, что пароль был неизменен: — Honora sanguine [прим.автора: (перевод) — уважай кровь]. — Тебе ли этого не знать? — вскрикнула девочка с картины, взмахивая руками.       Девочка хохотнула на выражение лица Гермионы и открыла проход, пропуская молодых людей в гостиную. Никто не отреагировал на слова девочки, думая, что это относится к тому, что Гермиона помнила пароль, так как жила здесь. А на пароль даже не слушали — латынь для них все ещё тёмный лес. Но один человек все заметил и сейчас странно смотрел на Гермиону, которая в данный момент отвечала на вопрос Гарри, обнимая того в ответ. Все уселись у камина и Драко специально сел около Гермионы, потому что его волновало пару вещей, которые он хотел бы у неё спросить. Девушка в кресле направила палочку на камин, разжигая огонь в нём. Полумна передала каждому по кружке чая, начиная беседу о «потрясающем» увлечении Невилла вязанием. Рон тут же накрыл голову подушкой, демонстративно «убивая» себя, заставляя друзей смеяться и добавлять сверху шуток. — Кто придумал пароль? — прошептал Драко, положив локоть на спинку кресла, незаметно пододвигаясь к Гермионе, чтобы никто не услышал их разговор, на который Драко надеялся.       Девушка не была удивлена вопросом, только откинула назад волосы, обхватывая ладонями кружку: — Дамблдор. — Ты очень переживала насчёт своей крови? — И ты способствовал, — честно парировала девушка. Увидев выражение лица Драко, она быстро продолжила, — Я уже не держу на тебя зла, Малфой. Твои издёвки делали меня сильнее. Даже благодарна за это, — она легонько отставила руку в сторону, показывая Драко свой шрам, — «Грязнокровка» и, знаешь, горжусь этим. — Ладони дрожат, — констатировал Драко, смотря на её дрожащую ладонь.       Гермиона сразу обхватила кружку, не показывая свою слабость. — Сегодня что, день «Узнай ближе Грейнджер»? — У меня никогда не было шанса на это, — пожал плечами парень. — Думаю, что был, — девушка протянула Драко ладонь, показывая свою дрожь, а потом взяла в руку палочку, тогда ладонь перестала дрожать, — Это психология. Рука дрожит, пока в ней нет оружия. Раньше было хуже, сейчас все намного легче и со временем дрожь уйдёт.       Драко кивнул, не продолжая тему, чтобы не смущать Гермиону. — Теперь, ты, — она села поудобнее, подобрав под себя ноги и слегка повернувшись к Драко, — Расскажи. — Выбирай категорию, — улыбнулся тот, предвкушая её вопросы.       Он не любит говорить о себе, а особенно не любит говорить о войне и о том, как она повлияла на него. Но Гермиона доверилась ему. Поэтому он был обязан довериться ей. — Семья, — пошла девушка ва-банк, задавая самый личный вопрос, — Как они? — Умеешь давить на самое слабое, Грейнджер, — пытался пошутить Драко, — Мама занимается благотворительностью, но это даётся не так легко, потому что люди не любят принимать помощь даже от бывших Пожирателей. Люциус тратит время на гольф и злобные планы. После войны его никто не желал видеть, поэтому он через пару лет плюнул на все и решил, что ему хватит денег дожить до старости. Немного не похоже на него, но сама знаешь, как война меняет. — А ты как? Гарри говорит какие-то общие вещи, но из этого ничего не понятно. — Ты не читаешь «Пророк»? Я для них любимая игрушка. — Не читаю, правда. — Ну, — Драко последовал её примеру и сел поудобнее, но даже в этом прослеживалась аристократичность, — я занялся бизнесом. Понял, что поднимать семейный бизнес — дохлое дело и принялся создавать свой. За пару лет все неплохо продвигается, во мне с пелёнок растили бизнесмена, так что не могу сказать, что мне это даётся очень тяжело. — Какая твоя жизнь? — Ты стала журналисткой? — Гермиона закатила глаза, поэтому Драко лишь улыбнулся и принялся отвечать, — Моя жизнь скучна — работа, работа и работа. Выбираюсь из этого круговорота только для мамы или, вот удивительно, Поттера или Блейза. После войны у меня остался один друг — Забини. — А Пэнси? — Обычно она идёт в комплекте с Забини, они неразлучны, но мы лишь приятели, не близкие друзья. Я сократил свой круг общения до пары человек. — Тебе не бывает одиноко? — Как и всем. Но с моим багажом нелегко найти верных друзей. Остаются только те, с кем был до всего этого и которые не отвернулись.       Драко посмотрел на приятелей, которые все ещё спорили о вязании и полезных свойствах этого хобби, а Невилл кричал, что хобби не обязательно должно приносить пользу, на что Пэнси отвечала, что везде должна быть какая-то польза. — Мы с Забини встречаемся пару раз в месяц-два, — Драко смотрел на друга, который обнимал Джинни, — Мы слишком разные. Но он всегда поддерживал меня. А я всегда поддерживал его. Независимо от того, как часто мы видимся, мы встречаемся и время, проведенное вдали, не чувствуется. Я снова чувствую себя собой. — Сейчас ты чувствуешь себя собой?       Драко посмотрел на Гермиону, пробегаясь по её лицу взглядом, впитывая тепло, которое исходит от её глаз. — Да, Гермиона. — Я рада, — отвечает, а Драко чувствует, что она говорит правду. — Ты защитила меня перед Поттером пять лет назад, ты защитила меня в суде, ты защитила меня перед министром и ты защитила меня сегодня в столовой, сев рядом. Спасибо за это. Очень долго хотел поблагодарить тебя за это. — Не стоит, — её тёплый взгляд заставляет его сердце цвести, как пионы, — Когда я перестала быть собой и была похожа на камень, рядом был Гарри, который вернул меня. Рядом с тобой не было никого, кто бы мог защитить тебя. И пусть я не смогла бы защитить тебя от тебя же, как это сделал со мной Гарри, я в состоянии защитить тебя от толпы. — Но зачем тебе это?       Гермиона пожала плечами и с особым видом любви посмотрела на Гарри, который тоже посмотрел на неё, улыбнувшись, но сразу отвлекаясь на вошедших в комнату Дина и Симуса. — Я хороший человек, — ответила она, когда вернулась на место после объятий с Симусом, — а хорошие люди помогают хорошим людям. — Я всегда думала, что Поттер будет с Грейнджер! — вскрикнула Пэнси, привлекая внимание Гермионы и Драко, — Или на крайний случай, Грейнджер с Уизли! Мы даже поспорили на это, а вы так безответственно решили ни с кем не встречаться!       Гермиона рассмеялась, смотря на то, как Пэнси подпрыгивала на месте, совершенно отличаясь от самой себя, которую помнила Грейнджер. — Прости нас, Пэнси, — рассмеялся Рон, вспомнив свою потрясающую девушку, которая в данный момент уже пришла домой с работы, наверняка, скучая по нему. — Я, кстати, тоже думал, что вы будете вместе с Уизли, — сказал Драко Гермионе, — А когда в кабинете Гарри стало больше дюжины твоих изображений, то думал, что вы вместе с ним. — Мы — самые лучшие друзья и любим друг друга больше всего на свете, — рассмеялась Гермиона, — Возможно, мы с Гарри ближе друг к другу, чем с Роном, но это лишь потому что между нами всегда была особая родственная связь. Мы с ребятами как семья. Они стали моей семьёй. — От этого и было удивительно, что ты не поехала с ними на ту трёхлетнюю миссию. — Я тогда была другой. Долго отходила от войны. И не хотела, чтобы ребята видели это. — Они скучали по тебе. Каждую минуту. Здорово достали этим. — Я тоже скучала. Но теперь мы ближе, как никогда до этого не были. Мы даже жили вместе все эти годы. Недавно у Рона появилась девушка и он съехал, но я все ещё живу на Гриммо с Гарри. — Он — отвратительный сосед, я думаю. — Самую малость, — девушка подавила смешок, но Драко это заметил. — Обещал Поттеру зайти к нему за пару дней до Нового Года, нужно проверить пару подозреваемых, — сказал Драко так легко, будто говорил о погоде, — Может, встретимся там. — Может быть. — Если встретимся, с тебя кружка горячего шоколада. — Без проблем.       Драко мог смотреть на её улыбку вечность. Он не задавал себе вопросов, просто наслаждался моментом, её компанией и её глазами. Северус Снейп перед смертью смотрел в глаза Поттера, вспоминая свою Лили, теперь Драко понимал его. Ему бы всю жизнь смотреть в эти глаза и быть абсолютно счастливым человеком. Может быть, для таких как он, есть убежище? Если да, то Драко навеки поселился бы в этих глазах. — Беру с тебя слово, — подмигнул Драко, поправив упавшие на глаза волосы. — Мне нравится твоя новая прическа. — Спасибо, Грейнджер. Я бы сказал, что мне нравится и твоя, но ты зачтешь это за глупую вежливость и я лучше промолчу. — Умничка, — улыбнулась она ему, а потом перевела взгляд на Джинни, которая размышляла о том, какой цвет волос сделать проспорившему ей братцу, — Нежно-голубой, Джинни. У Евы голубые глаза, они будут чудной парочкой.  — Герми! — возмутился Рон участности лучшей подруги. — Прости, Рональд, — извинилась Гермиона, совсем не чувствуя вины. — Отдам все свои деньги, чтобы увидеть Рона с голубыми волосами! — крикнул Симус. — Сколько у тебя? — спросил Рон. Симус достал из кармана пару монет, — Купишь мне сливочное пиво в следующий раз. Джинни, вытворяй! — Просто хочу посмотреть, как ты будешь объяснять это Макгонагалл, — заметил Гарри, подсев к Гермионе, обнимая ту за плечо.

. . .

      Драко не спалось. Он все ещё в своей слизеринской спальне, на своей старой кровати, а рядом спят бывшие одноклассники. Но ему не спалось. Поэтому, следуя, опять же, словам Уизли, он встал с кровати, накинул мантию и поспешил вон из комнаты и гостиной. Ночной Хогвартс — это то, что любил Драко почти больше жизни. С ночью в Хогвартсе связано много вещей — как хороших, так и плохих. Стоило вернуться сюда, чтобы показать Хогвартсу, что Малфой изменился. Стоило показать, что он не разочаровал Альбуса Дамблдора.       Драко заходил в старые кабинеты, вспоминая самые яркие истории, которые заставляли его улыбаться и смеяться. В кабинете ЗоТИ он наткнулся на то, что не ожидал увидеть — зеркало Еиналеж. Его было легко узнать, но было сложно сделать шаг вперёд, чтобы увидеть свои мечты. Сделав шаг вперёд, он закрыл глаза. Он представлял себе, что желает увидеть, когда откроет глаза. О чем он мечтает? О том, что его не будут видеть врагом. О счастливой матери. О спокойной жизни. О счастье. Есть вещи, о которых ты мечтаешь, но которые скрываешь от самого себя. А Драко многое скрывал от самого себя, дозами принимая правду о себе. И открыть глаза сейчас — это увидеть все то, что он так тщательно скрывал за дверями, замками и шкафами в своей голове. Светлые волосы падали на глаза, тонкие пальцы подбирали их и укладывали на место. Руки дрожали, как у Грейнджер. Вспомнив девушку, Драко непроизвольно улыбнулся. Открыв глаза, он застыл на месте, всматриваясь в отражение.       Зеркало показывает самые сокровенные мечты. А если человек смотрит в него и видит лишь своё отражение, то этот человек безоговорочно счастлив. Драко понимал, что он не увидит своего отражения. Он понимал, что сейчас он не так счастлив. Но зеркало докопалось до самых глубин его сознания.       Отражение улыбалось ему. Это был он, в тёмных брюках и белой рубашке. Счастливая улыбка, которая преобразила лицо Малфоя до неузнаваемости. Светлые волосы, за ухом небольшой отросток белой розы. Рука, нежно касающаяся его руки, с обручальным кольцом, перепляла свои пальцы с его. Переведя взгляд на свою правую руку, он увидел золотое кольцо на безымянном пальце. Девушка, держащая его за руку, улыбалась, смотря на него. Она была одета в бежевые брюки и светлую рубашку, на шее поблескивали две цепочки, а в волосах, лежащих на плечах, блистала самодельная заколка и Драко почему-то подумал, что она была сделана дочерью кого-то из друзей девушки. Девушка поцеловала плечо Драко и парень словно почувствовал этот поцелуй, полный любви и тепла, вскинул руку, пытаясь коснуться лица девушки, но это было лишь отражение. А его отражение нежно улыбнулась девушке, подарив ей поцелуй в макушку, от которого она просияла как солнце. По правую сторону от Драко стояла его мама, счастливая, в белом лёгком платье, и держала на руках маленькую девочку трёх-четырех лет, с русыми волосами и серыми глазами. Девочка обнимала Нарциссу за шею, что-то ей объясняя, а женщина улыбалась ей, кивая, давая понять, что внимательно слушает её. Мать на секунду посмотрела на сына, улыбнувшись ему совершенно счастливой улыбкой.       Драко сел на холодный пол, не отрывая взгляда от зеркала, всматриваясь в то, что видел.       Два часа, что потратил Драко на созерцание отражения, он думал лишь о том, что он и правда искренне мечтал о том, что видел. Вставая на ноги, он прошёл до двери, не переставая смотреть в зеркало. Закрывая за собой дверь, он все ещё видел перед глазами счастливую улыбку матери, смеющуюся девочку и тёплые любящие глаза Гермионы Грейнджер. Его первой, и кажется, единственной любви.