Какими мы были раньше или откровение в отражении Еиналеж.

. . .

— Убери это! — закричал Рон, указывая на Гермиону, которая мирно сидела в кресле и читала книгу. Солнце уверенно играло с непривычно голубыми волосами Уизли, делая его похожим на льдышку, или персонажа какого-то мультика, которые Гермиона смотрела в детстве с отцом. — Что? — не поняла она, поднимая взгляд от книги. — Убери это! То, что у тебя в руках — убери! — Это книга, Рональд, — скучающим голосом ответила Гермиона, слушая громкий смех Блейза за спиной, — Её не стоит бояться, она не кусается.       Невилл посмотрел на нее, приподняв бровь, напоминая одну ситуацию на уроке Профессора Хагрида. Гермиона ответила такой же мимикой, заставив Долгопупса искренне улыбнуться. Разговоры без разговоров — это такой Гриффиндор.       Рон упал на кресло, расположенное напротив кресла девушки и провел пальцами по лицу, сжимая переносицу: — Герми, родная, уговор был в том, чтобы мы делали то, что никогда прежде не делали. Но ты всегда в книгах! Отвлекись!       Гермиона закатила глаза, но отложила книгу на стол у кресла, переведя взгляд на друга. Тот заулыбался как самый счастливый пёс, получивший свою кость. В голове всплыл образ Малфоя, который как-то назвал Рона их верным псом. Каким же он был гадом в школе, совсем не тот парень, которого они знали сейчас. — И? Почувствовала свободу? — Ты ведь знаешь, что ты идиот? — За это ты меня и любишь, — рассмеялся Рон и в этот момент сравнение его с солнцем вполне имело место быть.       Запрыгивая на кресло подруги, Рон крепко обнял её за шею, сжимая настолько сильно, насколько позволяло правило “так, чтобы не сломать что-нибудь”. — Люблю, Рональд, пока ты не хочешь убить меня, — подруга пыталась выгнать Рона со своих коленей, ведь не секрет, что он был тяжёлым малым.       Портрет, а точнее девочка на коне, что-то весело прокричала, пропуская трех волшебников внутрь гостиной. Они увидели Блейза, который лежал на ковре и перебирал колдографии; Полумну, что-то быстро записывающей в блокнот, беседуя с Забини; и, конечно, Гермиону и Рона, сидевшего на её коленях. — Знаете, я даже спрашивать не буду, — сказал Гарри, посмотрев на лучших друзей, и прошёл к дивану, падая на него.       Джинни подлетела к Полумне, расспрашивая о блокноте, а Пэнси присела на кресло рядом с Забини, забирая у него несколько колдографий, принимаясь их рассматривать. Указывая на чьё-то смазанное лицо, она хохотала как ребёнок, рекомендуя выбрать именно этот кадр. Драко присел на кресло около дивана, которое занял Поттер, и нашёл развлечение в танце огня в камине. Было совсем рано, около 9-ти утра, но все поднялись пораньше, ведь для большинства это был последний день в Хогвартсе. Драко был жутким трудоголиком, но сейчас он хотел больше всего на свете остаться здесь, позабыв обо всех обязанностях и ответственностях. Побыть Драко, а не мистером Малфоем. Носить свитер и тёмные джинсы, а не тёмную рубашку и такие же тёмные брюки с пиджаком. Не причесывать волосы до идеального, приемлемого вида, а выйти из душа с лохматой головой, так и оставаясь с лохматой головой. Хотелось побыть дома ещё немного. Словно прочитав мысли Драко, Поттер прервал тишину: — Я договорился с Макгонагалл, мы можем остаться ещё на день, — сказал Гарри, посмотрев на Гермиону, которая все ещё пыталась скинуть со своих колен Рона. Все ещё безрезультатно. — Вы ещё останетесь? — спросил Забини, отвлекаясь от ловких пальцев Пэнси, которые вытаскивали из его рук карточки с их изображениями. — Да, — ответил Гарри, — Мы вчера подумали, что было бы круто встретить утро Рождества в Хогвартсе. Как в детстве. Если вы хотите, то можете тоже остаться.       Гарри очень даже хотелось, чтобы каждый из них остался в Хогвартсе. Ему было комфортно в компании этих людей. И он надеялся, что и им комфортно в его обществе. Ведь он все ещё был гриффиндорской звездой, мальчиком-который-выжил и который-победил. Люди навешали так много ярлыков на него, что не оставалось и места, но в обществе этих людей он забывал о прежних ярлыках, о своих мыслях и образах этих людей, что сформировались в его голове давным давно. Например, Паркинсон. Раньше он считал её глупой девчонкой, вечно таскающейся в обществе свиты Малфоя, слишком высокомерной и элитной для общения со студентами других курсов. Но сейчас Пэнси была просто Пэнси — смешной, даже какой-то доброй, вполне себе умной и сообразительной, с политикой тщательного выбора круга общения. Возможно, она такой стала — опять же, война всех изменила. Блейз всегда был супер-нейтральным — никого не задирал, пытался сглаживать конфликты и казался вполне сносным парнем. А вот Малфой, последний из слизеринской части их компании, являлся для Поттера примером, как люди могут меняться. — Думаешь, это уместно? Вы просили за себя, Гарри, — заметила Полумна. — Я спросил, возможно ли это. Не уточнял, кто хотел бы остаться. — Я останусь, тогда, — пропел Забини, кидая взгляды на Драко, который не обращал на него внимания. — Простите, но я не смогу, — вежливо отклонила предложение Лавгуд, улыбаясь, — Буду с отцом. — Подумайте над этим, — произнес Гарри для всех, — Макгонагалл будет только рада. — Я оставлю подарки в Хогвартсе для тех, кто остаётся, — Полумна перевела взгляд на ёлку, стоявшую в углу комнаты. В её украшении принимали участие она и Рон, а Забини и Грейнджер подсказывали, где тот или иной шар будет смотреться лучше.       С шести утра Лавгуд взяла контроль за украшение гостиной старост Гриффиндора, привлекая к этому Невилла и Блейза, а потом и Рона с Гермионой. Гарри успел вовремя сбежать, за что и получил возмущения лучшего друга, ведь тот не обладал такой реакцией. Гермиона читала книгу, Забини выбирал колдографии, которые Полумна хотела установить на ёлке, а Рон ходил вокруг и дёргал друзей. — Ты такой очаровательный, когда молчишь, — произнесла Гермиона, смотря на лучшего друга, что устроился головой на её коленях. — Я всегда очарователен, Герми! — возмутился Рон. Одним из немногих, кто сумел пережить войну и остаться практически прежним — был Рон. Его глаза стали жёстче показывать эмоции, но он пытался чаще улыбаться и веселить других, потому что он помнил, какого это — не иметь и шанса выдавить из себя улыбку. В глазах Гарри, Рон — сильнейший человек. Только сильнейшие принимают прошлое и двигаются дальше. — Я так не думаю, Рон, — рассмеялся Гарри, поймав подушку, что в него прилетела от руки лучшего друга. — А я думаю, что сейчас — лучшее время для завтрака!       С Роном было бесполезно спорить в делах, что касались еды, поэтому все сразу поспешили в Большой Зал, который уже ломился от желающих отведать творений эльфов. Прежняя такая родная суматоха в школе, когда студенты спешили быстрее перекусить перед занятиями. Всюду слышался смех, глупые шутки и крики от резкого появления рядом привидения — школа снова жила. И это лучшее чувство. — Ты в порядке?       Гермиона подкралась к Драко незаметно, по крайней мере, для него. Они шли в Большому Залу, снова позади всех. Впереди Рон снова сжимал в объятьях Блейза, который честно попытался вырваться из объятий с самого начала, но в итоге обнял Уизли в ответ. Грейнджер светилась счастьем и умиротворением, когда как Драко с самого утра был поглощен своими мыслями, не замечая ничего вокруг. Кроме, конечно, неё, которая выделялась из толпы особым светом. — Да, конечно! — ответил Драко, пытаясь казаться спокойным.       Переведя взгляд на шею Гермионы, он увидел кулон, накинутый поверх свитера. Простая серебряная цепочка, с серебряным кулоном в виде буквы “H” [1]. Один из двух кулонов, что видел Драко в отражении Еиналежа. Он задался вопросом, как на её шее появится вторая цепочка. Честно, он надеялся, что это он его подарит ей. На душе стало тепло только от мысли, что она будет носить на себе что-то, подаренное им. Драко определенно не в себе. Или, может быть, наоборот? — Что значит этот кулон? Твоё имя?       Гермиона коснулась кулона пальцами, приподнимая брови одновременно с уголком губ: — Рубрика «Узнай ближе Грейнджер» продолжается?       «Ох, Грейнджер, знала бы ты, как сильно я хочу поцеловать твою ехидную ухмылку, удивилась бы — чудная умора была бы, да?». — Она никогда не закончится, — ответил он своим хриплым голосом. — Это значит “Дом”. Гарри и Рон подарили его на прошлое Рождество. Сначала они шутили, что это в честь Гарри, но потом объяснили, что это в честь моих родителей.       Драко узнал от Поттера, что Гермиона применила к родителям заклинание забвения, чтобы они навсегда забыли о ней и отправились на другой конец света — все это для их безопасности. Драко сам думал над тем, чтобы применить это заклинание на своих родителях, но ему не хватало духа. Ему эгоистично хотелось, чтобы родители помнили его. Даже если это подвергнет их опасности — Малфои всегда были в опасности, что уж скрывать. — Но Рон сказал, что «Пророк» написал огромную статью, что этот кулон в честь Гарри, — пожала плечами Гермиона, отклоняясь в сторону, проходя мимо одного из бывших студентов Хогвартса. — Совершенно не удивлен этому, — ухмыльнулся Драко, на секунду позабыв о том, что видел сегодня ночью.       Вернувшись в комнату после сеанса Еиналежа, Драко лег на кровать и уснул, утомившись от количества информации, полученного за день. Проснулся в шесть часов утра, когда Забини поинтересовался у него, пойдёт ли тот наряжать ёлку, о которой они, оказывается, договорились вечером. Сославшись на то, что он не выспался, а не “я вдруг увидел свои истинные мечты и не хочу встретиться с плодом своих мечтаний так быстро, так что дай мне полежать на кровати ближайшие пять лет, чтобы я переварил эту информацию”, он отказался. Драко лежал на кровати, смотря в зелёный потолок и думал о том, что зеркало вовремя напомнило ему о том, что заставляло его до самого конца видеть свет в то тёмное время.       Драко был влюблен в Гермиону Грейнджер с первого же курса. Им по 11 лет, в этом возрасте и начинается время, когда мальчик понимает, что есть другие мальчики и девочки, к которым у него могут быть тёплые отношения. Время первой нежной любви, с которой живёшь пару лет, а потом она забывается. Но у Драко она не забывалась.       Сначала первое, во что влюбился Драко, был её мозг. Он помнил, как первокурсники тушевались под грозным взглядом Снейпа, но как эта девчонка, уже подруга Поттера, продолжала потягивать руки вверх, чтобы в очередной раз дать правильный ответ. Драко это подстегивало. Все говорили ему, чтобы он был самым лучшим во всех делах, но эта девчонка стирала его старания как ластиком [2]. Он был лучшим студентом Слизерина, но он хотел быть лучшим студентом их первого курса, а потом и второго, и третьего, и четвертого — Грейнджер села на свой трон лучшей ученицы курса, не подпуская к нему никого. Это было соперничество.       Следующее, во что влюбился Драко — это её руки. А точнее, рука. А ещё точнее, кулак. На третьем курсе, получив от неё по лицу, Драко думал лишь о том, как это было круто.       А ещё следующее, во что он влюбился — это её улыбка. Мягкая, смущенная, но с оттенком победы в уголках губ. В тот момент она читала книгу, восседая за своим любимым столом в библиотеке. Она написала что-то на пергаменте, а потом сверилась с книгой, и понимая, что была права, улыбнулась. Мягкая победа.       Он не хотел её обижать, но он обижал, злясь на себя за то, что никогда не сможет ей признаться в своих чувствах. Даже если он переломит себя, пошлёт куда подальше предрассудки и мнение окружающих, она никогда не ответит ему взаимностью. Ей не за что любить его.       «Совершенно». — Ты странный сегодня, — сказал ему Гарри за столом, когда они остались одни, а друзья пошли поприветствовать Макгонагалл и одновременно посмеяться с её реакции на волосы Рона, — Что-то по работе?       Гарри успел хорошо изучить Малфоя за то время, что они с ним общались. Имея способность видеть человека насквозь, полученного за годы работы в Министерстве, Гарри исследовал Драко, пытаясь понять, какой он человек и стоит ли ему доверять. Сейчас он доверял Драко, даже можно сказать, что считал его приятелем, из-за чего он и переживал за него. После войны Поттер пытался оказывать людям помощь, беседуя с ними и спрашивая об их делах. Можно помочь и словом. — Школа открывает воспоминания, — ответил Драко, потому что доверял Поттеру. — О том времени?       Гарри имел ввиду войну, понял Драко, качая головой: — Нет. — Тогда, в чем дело? — Как ты отнесешься к тому, если я скажу тебе, что был влюблен в кое-кого всю школьную жизнь и, удивительно, влюблен до сих пор? — Драко не хотел этого говорить, но чувства заткнули его желания, заставляя рот шевелиться. Душа хотела быть услышанной, Драко — нет.       Гарри нахмурился. Посмотрел по сторонам, удостоверившись, что их никто не подслушивает, и повернулся к Драко, чуть ближе склонившись к нему: — Не скажу, что удивлен. Слизеринцы по своей натуре однолюбы. — Тебе-то откуда знать? — усмехнулся Малфой с облегчением. — Было пару примеров, — пожал плечами Гарри, — Так, кто это? Чем-то могу помочь? — Ох нет, я лучше полечу головой вниз с Астрономической Башни, чем скажу тебе. — Почему это? Я её или его знаю?       Драко закатил глаза. — Лучше, чем себя самого, — как только это сорвалось с губ Драко, он хотел провалиться не то, что под землю, а под все земли всех земель. Физически почувствовал, как его зрачки увеличились с размер знаний Грейнджер.       И пары секунд не прошло, как глаза Гарри расширились, рот приоткрылся и, возможно, остановилось сердце. По мнению Драко, так и выглядят люди с остановившимся сердцем. Поттер посмотрел на Драко странным взглядом, которого Малфой у него ещё не наблюдал — прищуренный, томный и с безумным интересом. — Это... Гермиона? — Что Гермиона? — спросил новый голос, от которого оба парня подпрыгнули.       Грейнджер стояла за спиной Гарри, положив руку ему на плечо и улыбалась, пребывая в потрясающем настроении от вида заикающегося Рона и смущенной Минервы. — Предложила сходить за подарками в Хогсмид, — быстро придумал Поттер, а Драко начал молиться на сообразительность гриффиндорца. — Нет, не я, но полностью поддерживаю инициативу, — Гермиона схватила с тарелки Гарри яблоко, — Собираюсь сходить к Хагриду, а потом можем отправляться. — К Хагриду и без нас? — возмутился Гарри, позабыв о Малфое. — Конечно с вами, если вы не заняты. — Пойдём, — Гарри встал из-за стола и посмотрел на Драко, — Ты идёшь? — Нет, Хагрид меня не особо любит, — в чём в чём, а в этом он был прав. — Увидимся в гостиной через полчаса? — предложил Поттер, на что Драко кивнул и отсалютировал.       Золотая троица смогла освободиться от Хагрида только через час, пока он поил их чаем и кормил кексами с размером головы Рона. Они смогли уйти, только пообещав, что завтра зайдут к нему перед отъездом, а ещё обязательно зайдут вечером, чтобы взять испечённый пирог по его новому рецепту. — Годы идут, а Хагрид совсем не изменился, — радостно воскликнул Рон, обнимая Гермиону и шагая к школе. — Всегда приятно знать, что можно приехать сюда, а тебя тепло встретят, — согласился Гарри, улыбаясь идущему снегу.       Погода словно чувствовала настроение ребят — большие хлопья снега, тёплая погода и скрипящие под ботинками блестящие маленькие сугробики. Они будто вернулись в первые годы обучения, когда все было спокойно и стабильно. Когда они собирались в гостиной, в которой Гермиона сидела уже час за книгой, шли к Хагриду и пили чай из его огромных кружек, а потом играли в снежки во дворе, два дня после отогреваясь у камина. — Я бы каждый год проводил Рождество в Хогвартсе. — Да, Гарри, мы тоже, — улыбнулась ему Гермиона. — Может, в следующем году тоже приедем? — предложил Рон, сверкая глазами. — Может быть, — Гарри не знал, что их ждёт, но надеялся, что все будет так же спокойно.       Они шли к гостиной, Рон уверял Гермиону в необходимости забросить книги подальше хотя бы до Нового Года, а Гарри шёл рядом и думал о словах Малфоя, понимая, что не имеет ничего против. — Я действительно не знаю, что ему подарить! — услышали ребята голос Пэнси, заходя в гостиную.       Паркинсон сидела на диване, закинув ноги на колени Драко и держала в руках кружку с глинтвейном. Она хотела, чтобы Малфой помог ей выбрать подарок для Блейза, но тот сам не знал, что подарить не только другу, но и остальным волшебникам, с которыми он встретит рождественское утро. — Я не знаю, Пэнс, — Драко провел рукой по волосам, — Ты знаешь его лучше, чем кто-либо! — Для людей, у которых все есть, сложно найти подарки, — проговорил Рон со знанием дела, садясь между Драко и Пэнси, а теперь ноги девушки оказались на его коленях, — Но возможно. — И какой? — Паркинсон ущипнула Рона за локоть, от чего тот подпрыгнул с дивана и переместился в кресло. — Не делай так больше, Паркинсон. — Лучше скажи, что ему подарить, тогда больше не буду, — темноволосая начала надвигаться на Рона, угрожая ему пальцами, ногти которых были покрыты чёрным лаком, — Уизли, говори.       Рон поднял обе руки в свою защиту и быстро пробормотал: — Что-то супер простое, вроде стакана или ручки. Это будет прикольно, он посмеётся и будет ценить этот подарок больше, чем самые дорогие и пафосные.       Пэнси остановилась, положив руки на бедра и задумчиво произнесла: — А это имеет смысл, Уизли. Тебе, — она повернулась к Драко и указала на него пальцем, — я подарю зубачистку. — Буду очень рад этому подарку, Пэнс, — скорчил гримасу Драко, замечая, что на другой конец дивана села Грейнджер.       «Ложись на диван, Драко. Есть шанс, что она начнёт гладить тебя по голове. Маленький, но есть. Давай же!» — истерично прокричал внутренний голос Драко, заставляя хозяина искоса посмотреть на разделяющий их с Грейнджер кусок дивана. Жалкий кусок дивана. Который можно преодолеть...       «Нет, это глупо. Не делай этого, чтобы не разочароваться. Вы с ней не так близки, чтобы она спокойно коснулась тебя» — возразил второй голос.       «Ох, заткнись лучше. Драко, делай!» — снова первый голос.       К сожалению для себя, Драко принял сторону второго голоса. — Тебе, — указала Пэнси на Гермиону, — подарила бы расчёску, но сейчас твои волосы не так безнадежны, как в школе. — Спасибо, Паркинсон.       Драко, ругая себя, засмотрелся на объект своих обожаний. Тёмные джинсы, смешные носки, бордовый свитер с высоким горлом поверх рубашки, что он видел за завтраком, только что распущенные кудряшки, румяность щёк от недавней прогулки, маленькие сережки и кольцо на мизинце. Такая простая, но такая необычная. В голове сплыло словосочетание «домашний уют» и да, это именно то, что Драко видел под этими словами. — Тебе я бы подарила новые очки, Поттер, но конечно же этого не сделаю. — Окей... Я должен поблагодарить?       Рон рассмеялся, толкнув друга в плечо. Гарри пожал плечами, не понимая, как вызвал у друга такую реакцию. Да, в прочем, он никогда не понимал того, как Рон мог смеяться над чем угодно. Их троица не всегда понимала друг друга, может от этого их связь была так сильна? — Хочу прогуляться по школе, — Гермиона встала с дивана, кидая подушку, которую до этого сжимала, в сторону Драко, — Отправляемся в Хогсмид через час? — Да, где-то так, — ответил Гарри, — Будь аккуратна. — Как всегда, — усмехнулась гриффиндорка, направляясь к двери, по пути накидывая на плечи мантию. — Тебе напомнить второй курс? — крикнул ей вслед Гарри. — Не напоминай, пожалуйста, — прохрипел Рон, вспомнив погоню от пауков. — Два василиска в одной школе — не много ли? — сказала напоследок Гермиона, скрывшись за портретом.       Время тянулось, как мёд. Гарри и Рон играли в шахматы, Пэнси листала журнал, а Малфой читал книгу Гермионы, Невилл изучал растения на подоконнике, а Блейз кидал мяч в стену. Они не разговаривали, чувствуя себя уютно и без слов. Удивительная вещь — люди, ненавидящие друг друга семь лет, делят одну комнату, один досуг, улыбаются друг другу, обнимают друг друга. Время стерло все. Люди, с которыми они дружили и общались, смотрели на них с презрением или отстранённо, не желая даже поприветствовать друг друга. А люди, с которыми ты враждовал, становятся друзьями. Чтобы было, если бы из Гарри и Драко не получились бы хорошие коллеги по оружию, или если бы Джинни не подсела за их стол вчерашним утром? Наверняка, они бы и остались общаться своими компаниями — “золотой” компанией и “серебряной” компанией, не пересекаясь между собой, ибо были совершенно разными. Но вот оно — оказалось, что они не такие уж и разные. — Надо выходить, где же Гермиона?       На вопрос Полумны ответил Рон: — Я пойду поищу её, — Рон встал с кресла, но его остановил Гарри. — Ага, конечно, где мы потом будем всех вас собирать. — Спускайтесь вниз через двадцать минут, я найду Грейнджер и мы будем ждать вас там, — сказал Драко, как отрезал и вышел из комнаты. — Почему ему можно её искать, а мне нет?       «Я даже не успел ему возразить» — хотел сказать Гарри, но промолчал. — Его не жалко, — пожал плечами Блейз, падая на освободившийся диван. — Никогда не был с тобой так согласен, Забини.       Драко прогуливался по школе, заглядывая в места, в которых по его мнению, могла быть Гермиона. Он мог поставить сколько угодно галеонов, что Грейнджер сидит в библиотеке, но та оказалась закрыта. Не задумываясь, он прошёл на Астрономическую Башню, хотя всячески пытался избегать её. Как по закону подлости — Гермиона оказалась прямо там. Сидела на балконе, смотря в пейзажи, окружающие их школу. По виду маленького сугробика снега, устроившегося на её плече, можно было понять, что она сидит здесь уже довольно долго. Драко на секунду — а может и не на одну — остановился в тени, наблюдая за волшебницей, которая олицетворяла собой умиротворение и спокойствие. Даже самые тёмные воспоминания, связанные с этим местом, заглушились, освободив место под образ этой девушки.       Драко сделал шаг вперёд: — Подумал, что тебя встретил василиск и пошёл искать твоё тело.       Гермиона вздрогнула и обернулась, признавая в силуэте образ Драко. Посмотрев на часы, она поднялась на ноги: — Я не заметила, как быстро прошло время. Извини. — Не за что, — мотнул головой Драко, двигаясь к балкону, — Через десять минут мы должны быть внизу, идти в Хогсмид. — Значит, можно постоять здесь ещё пару минут? — Конечно.       Драко остановился рядом, прислонившись плечом к приёму, вдыхая свежий воздух, который закрутился в нем и говорил каждой клеточке: «Всё будет хорошо, потерпи». Прикрыв глаза, он вспомнил дом. Родное некогда поместье, родные тёмные коридоры и библиотека, неожиданно выполненная не в зеленом и серебряном, а в коричневом и золотом. Как они там? Как они проживают этот волшебный праздник там, без него? Драко не знал ответа, но хотел его знать. — Тебе, наверное, сложно здесь стоять? — тихо, чтобы не нарушить умиротворение, спросила Гермиона, не посмотрев на Драко.       Конечно, тяжело. Каждый вдох его тела — заслуга Дамблдора и Снейпа. А теперь они оба мертвы, а Драко жив, выползая из проблем с этим багажом. — Немного. Дамблдор был великим волшебником. Только великие волшебники пожертвуют собой ради дела. — Ты знал о его болезни до того... случая? — Знал. Мы практиковали легименцию со Снейпом и я услышал их разговор.       Снейп помогал ему с легименцией, потому что помнил, каким Драко возвращался в Хогвартс после индивидуальных занятий с тетушкой Беллой. — Но ты все равно чувствуешь себя виноватым, — догадалась Гермиона, все же посмотрев на Драко, чье лицо перекосилось от проблеска боли. — Мы все в чем-то виноваты. — Тебе всю жизнь всё прощали, — девушка говорила тихо, смотря на него, желая, чтобы он смотрел на неё в ответ, потому что момент был важен, — Но ты не смог простить самого себя. — Гермиона, не надо, — попросил Драко, отходя подальше, — Пойдем вниз, нас уже заждались.       Гермиона решила ничего не отвечать, просто последовала за ним, понимая, что задела за самое живое. Кто бы мог подумать, что Драко Малфой, самый самовлюблённый человек на планете, будет винить себя во всём, даже в том, над чем не имел силы?       Прогуливаясь по Хогсмиду, они вновь забывали свои заботы из того, реального мира. Покупали сахарную вату, кидали снег за шиворот и забегали в каждое кафе, чтобы выпить очередную кружку горячего шоколада. Никто не был счастлив за пределами этого места.       Пэнси боролась с мнением людей о себе, работая для этого не покладая рук, так же, как и Блейз — от этого они и были так близки друг другу.       Рон пытался наладить свою жизнь, начал жить с девушкой, которая ему очень нравилась, приезжал домой каждые выходные, пытаясь игнорировать один пустой стул за столом, но каждый раз, снимая рубашку и смотря на плечо со шрамом, он вспоминал войну — пару секунд и все месяцы борьбы перед глазами.       Гермиона пыталась держаться и показывать, что все хорошо, но её жизнь отличается от того, что она хотела бы видеть — она работает и работает, врёт самой себе и пытается быть прежней.       Джинни играла в квиддич, проводила много времени с друзьями и семьёй, продолжала быть «живчиком», шутила и веселилась, но закрывая глаза, она видела улыбку своего брата и каждое утро просыпалась с засохшими слезами на щеках.       Гарри и не возвращался с войны; навязчивая мысль, что кто-то обязательно придёт и разрушит тот шаткий мир, что они построили, делала из него параноика, который ночами не спал, чтобы отыскать очередного тёмного волшебника.       Драко с головой погружался в работу, которую ненавидел, чтобы не думать о проблемах, что селились в его душе, в глазах матери и в глазах людей, которые погибли по его вине.       Невилл работал в Хогвартсе, учил детей тому, чему его научила эта школа, в глазах каждого ученика видя свет и будущее, каждый день понимая, что в том же возрасте у них в глазах были лишь планы на сражения и застывшие лица людей, которых они любили.       Все кажется нормальным, если не всматриваться вглубь. В Хогвартсе, на этих выходных, они притворялись, будто все хорошо и все будет хорошо после, но мысли о будущем вызывали лишь вопросы, а глаза боялись закрываться, а душа боялась оставаться наедине с мыслями. Это было удобно — забыть реальный мир на пару дней, чтобы дать себе подышать полной грудью, ничего не боясь. Но уже завтра они вернутся в этот ужасный безумный мир и лишь память об этих трёх днях будет двигать их дальше.       Они гуляли до вечера, покупали подарки друг для друга, танцевали под песни уличных музыкантов и были чертовски молоды. Они не успели побыть молодыми и свободными, а сейчас отрывались с полна за эти упущения. Им по 23-25 лет, целая жизнь впереди, они все ещё м о л о д ы.       Снег медленно танцевал в воздухе, падая на ладони и лица волшебников, а потом продолжал свой путь. Молодые люди сидели у фонтана, пока Симус и Дин показывали какой-то фокус, купленный в магазине Уизли — годы идут, а этих двоих все ещё тянет взорвать что-нибудь. Красные щеки и носы, вязанные перчатки и прыжки на месте, чтобы не замёрзнуть. Снова взрыв от фокуса, который не должен был взорваться и смех, в попытках потушить шарф Дина. Волшебники закидывали Томаса снежками, оправдываясь тем, что они сомневались в том, что все безопасно.       И тихий голос Джинни, удивительно серьезный, когда волшебники лежали на снегу, смотря на танцы снежинок: — Я не хочу покидать это место. Никогда.       Молчание в ответ больше, чем слова. Все были больше, чем согласны со словами рыжеволосой. Рон переплел пальцы с пальцами сестры, без слов говоря, что его чувства те же. — Нам надо сделать колдографию! — Сегодня на балу будут делать колдографии, — спокойно ответил Рон на выпад сестры. — Нет, ты не понимаешь, Рон! Тогда мы будем не настоящими, я хочу запомнить этот момент!       Пэнси указала на конец улочки, где продавались колдоаппараты, в этом же магазине делались моментальные колдографии: — Можно там. — Гарри, сходи и похлопай своими щенячьими глазками, чтобы нас сфотографировали здесь, — Джинни потрясла Гарри за плечо, тот лишь покачал головой. — Учитесь, детки, — Блейз вальяжно прошёл к магазину, а уже через две минуты вышел оттуда с волшебником, который был готов сделать сотню колдографий для них, — Деньги решают все, — прошептал Забини Пэнси, та закатила глаза, но ничего не сказала.       Волшебники встали у фонтана, напротив колдографа, который быстро щёлкал аппаратом. Дальше Джинни руководила парадом, ставя своих друзей по одиночке, а потом в парах, а потом в квартетах, чтобы получилось много разных фотографий, но большинство из них состояли из смеха и неуклюжих объятий. Но ребята поощряли поведение Джинни, потому что они заслуживали эти полчаса безостановочного смеха. Через десять минут в руках каждого было по массивному конверту с колдографиями, а Забини угрожал Поттеру, который пытался заплатить за это. — Посмотрю их завтра, а то начну плакать прямо сейчас, — сказала Чжоу, убирая конверт в сумку. — Согласна с тобой, — Полумна последовала примеру подруги, убирая конверт в фиолетовую сумку с розовыми блёстками. Очки немного съехали с носа, Рон быстро поправил их, смущённо улыбаясь.       Остальные тоже убрали конверты, направляясь обратно в Хогвартс, обсуждая новый магазин палочек и новый ассортимент магазина вредилок Уизли. Рон помогал брату вести бизнес, даже помогал в создании новых вредилок, поэтому со знанием дела делился фактами о том или ином продукте, игнорируя восхищённые вздохи Симуса за спиной.       Полумна с несвойственным ей вздохом разочарования помогала Рону завязать галстук, сетуя, как он не научился этому во время учёбы. Тот отвечал, что ему всегда помогали Гарри или Гермиона. Пэнси критиковала длину брюк Гарри, тот возмущался в ответ, говоря, что это бессмертная классика. Блейз, восхищённый маггловскими технологиями, снимал их спор на телефон Гермионы, на который удивительно не действовала магическая атмосфера, спрашивая Гермиону, делает ли он все правильно, на что она отвечала, чтобы он меньше говорил, ибо потом на видео будут слышны только его вопросы. Драко листал книгу, оставленную на тумбочке у дивана, уверенный в том, что это книга Грейнджер — маггловский роман читался легко и непринужденно, а через десять минут он был уже уверен, что Дарси обязательно добьётся Элизабет, хотя возможно, что это она добьётся Дарси. Чуть позже ему пришлось спасать эту книгу от камина, когда Уизли начал кричать, что книгам во время Рождества — не место. Днём он был увлечен шахматами, чтобы заметить Драко с книгой, но сейчас не упустил шанса одернуть слизеринца. — Говорю тебе, это тоже самое, что и колдографии, — объяснял Блейз Невиллу то, почему он хотел сделать их общую фотографию на этот маленький коробок, — Но они только не двигаются. Как кадры в маггловских газетах, понимаешь? Как печать в книгах, понимаешь? — Но как из этих коробок получится кадр? Как их перенести на бумагу? Потребуется зелье, как для колдографий? — Да, Гермиона, как? — повернулся Блейз к волшебнице, которая поправляла ремешок на туфлях. — Просто дашь мне, я все сделаю. — Отдадим Гермионе и она все сделает, — победно вскрикнул Блейз, ударяя Невилла по спине, от чего тот закашлялся. — Представь, что бы было, если бы у Невилла был телефон, — прошептал Гарри Гермионе, но его могли слышать Драко и Полумна, — Инстаграм и Ютуб-каналы садоводов были бы в опасности.       Гермиона закрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться, а Гарри довольно смотрел на подругу, радуясь тому, что смог её рассмешить. Поттер поймал мечтательный взгляд, которым окинул Драко смеющуюся Гермиону и вскинул бровь, давая Малфою понять, что их разговор состоится если не сейчас, то через пару часов. Драко заметил реакцию Гарри, вздохнув: — Да, Поттер, ты прав.       Девушки расценили это как согласие Драко со словами Гарри, но тот понял все иначе. Гермионе пришлось пойти на помощь Блейзу, а Полумне было интересно, что такого особенного в этих маленьких коробочках. Гарри и Драко остались наедине. Последний усмехнулся про себя, что их всегда оставляют наедине именно в тот момент, когда это требуется меньше всего.       Малфой хотел быстро ретироваться, но Гарри был быстрее: — Итак. — Что, Поттер? — прохрипел Драко, всем видом показывая, что не желает говорить на эту тему. — И что дальше? — Ничего. — Ничего? — Ничего. — Не будь идиотом и не принимай меня за идиота. — То, что мы с тобой не хотим убить друг друга, не значит, что я стану делиться с тобой своими личными делами, Поттер.       Гарри посмотрел на Драко взглядом, который Малфой расценил как «Ты настолько идиот, что мне тебя жалко». — Никто не знает Гермиону лучше, чем я. А тебе нужна будет помощь такого рода. — И тебе не противно даже от мысли об этом? — А почему мне должно быть противно?       Теперь уже Драко смотрел на него взглядом «Ты настолько идиот, что мне тебя жалко». — Волди забрал твои мозги или что? — Агрессивное наступление, чтобы избежать ответов, — скучающим тоном заметил Гарри.       Драко положил лицо на ладони, промячав что-то о глупости разных гриффиндорских выскочек. Подняв голову, он решительно сказал, указательным пальцем тыкая в Гарри: — Я ничего не буду делать, можешь не волноваться. Утром я не соображал, поэтому по глупости сказал тебе это. Я ничего не буду делать. Ничего. Грейнджер будет счастлива без меня — это все, что тебе необходимо знать, Поттер. — Идите сюда, придурки, дядя Блейз все сделал!       Блейз звал парней, чтобы сделать общую фотографию на эту удивительную маггловскую коробочку, на которую Дин и Симус смотрели с открытым ртом.       Оба парня встали со своих мест и двинулись к друзьям, но Гарри не мешало ответить Драко: — Она будет, мы с Роном будем делать все для этого. Но вопрос в том, может ли она быть счастливее, если рядом с ней будет ещё один человек, который любит её?       Драко сильнее нахмурился, посмотрев на Поттера, от чего тот невольно покрылся мурашками. Гарри сделал так, чтобы Драко не смог ему ответить, встав рядом с Роном, обнимая друга за плечо. После двадцати минут истерик Блейза, что фотография получилась: а) смазанной, б) “вы ничего такие, но я тут не идеален”, в) “Уизли вообще умеет нормально улыбаться?” и г) “давайте ещё пару, я хочу ещё пару, ещё пару!”, они вышли из гостиной, что стала их убежищем и направились в Большой Зал. Их компания большее количество времени проводила либо в гостиной, либо в Большом Зале, не горя желанием общаться с кем-то, кто не входил в число их компании. Сказать честно, они и не жалели об этом.       Со стороны они выглядели потрясающе — гордые, счастливые и беззаботные, словно каждый уголок этого здания не напоминал им о тяжёлых временах. Каждый шаг к сердцу Хогвартса становился легче, улыбки шире, а руки нежнее сжимали другие руки. — Гарри, пожалуйста, дай мне укоротить твои штаны!       Пэнси схватила Поттера за рукав пиджака, Гарри хотел найти спасение в лучшей подруге, которая до этого шла рядом с ним, сжимая его ладонь, но та улыбнулась и немного отодвинулась, а в её глазах сверкнул добрый огонёк задорства. Увидев, что по левую сторону от неё идёт Драко, Гарри не стал втягивать Гермиону, желая, чтобы те двое поговорили. — Нет, Пэнси!       Паркинсон ущипнула Гарри сквозь рукав, заставляя Гарри пожалеть о том, что он решил не втягивать Гермиону в это. — Должен отметить, что они здорово смотрятся вместе, — медленно произнес Драко, поправляя манжеты. — Я думала ровно о том же, — ответила ему Гермиона, посмотрев на него и пробегаясь ладонью по его плечу, убирая хлопья снега, что он успел зацепить у окна.       Драко следил за её движениями, пытаясь заткнуть внутренний голос, который желал, чтобы Малфой взял Гермиону за руку и увел отсюда прочь, проведя всю ночь либо смотря на неё, либо разговаривая без остановки.       Когда девушка убрала руку и будто всем телом ощетинилась, Драко испугался, что что-то из этого сказал вслух, но проследил взглядом на то, что вызвало такую реакцию девушки и все понял. Группка волшебников в углу у статуи странно поглядывали на них, а в особенности на Малфоя, о чем-то злобно переговариваясь. Драко не мог определить их факультета, потому что все были разодеты для бала, но оно и не требовалось — Драко не будет и минуты думать о людях, что не уважают его. Гермиона рядом отвела взгляд в сторону, сделала пару шагов, схватила руку Драко, сгибая её в локте и положила свою ладонь в сгибе, поднимая подбородок выше. — Что ты?... — Затыкаю рты, — ответила Гермиона, сжимая его предплечье, — Но если тебе неприятно, я могу убрать руку... — Никогда, — Драко ответил так быстро, что и сам не заметил, но Гермиона заметила, поднимая уголок губ. — Скажи это одиннадцатилетней мне, — с улыбкой произнесла Гермиона, на секунду сжимая его предплечье сильнее, чтобы он понял, что это она не всерьёз. — Если бы я мог возвращаться во времени, я бы не допустил того, чтобы между нами были те отношения, что в школе.       Они прошли через двери, остановившись в проходе, чтобы рассмотреть красоты этого зала, с замиранием сердца. Вид Большого Зала напомнил им о четвёртом курсе, о Святочном Бале, о сумасшедших танцах и стаканах пунша как каплей воды в пустыне. Четыре большие ёлки с цветовым сочетанием факультетов, много стульев и столов, забитых до отказа, но куда более интересно — небольшая сцена для музыкантов и широкий танцпол, на который Невилл положил глаз. — Я знаю это, Драко, — ответила Гермиона, кажется впервые называя его только по имени.       В голове Драко крутились сотни тысяч мыслей, сотни тысяч чувств, её «Драко» звучало идеально, точно так, как и должно звучать его имя. Малфой хотел попросить её назвать его только по имени, но повернув голову, он зацепился взглядом не за её лицо, а за зеркало в углу комнаты. — Это Еиналеж? — услышал Малфой голос Гарри, который обошел зеркало так, чтобы не посмотреть в него.       Удивительно, но вся компания обошла зеркало стороной, чтобы ненароком не взглянуть в него. — Зачем его поставили сюда? — возмутился Гарри, смотря со стороны, как некоторые волшебники отходят от зеркала со слезами на глазах. — Люди потеряны после войны, до сих пор не могут найти ориентир в жизни. Наверняка его поставили сюда, чтобы люди посмотрели на свои мечты, ставя себе цель добиваться их, — заключила Гермиона, облокотившись о стену. — Кто-нибудь хочет? — спросил Дин, посмотрев на приятелей. — Я знаю, что там увижу, — сказала Джинни, перед глазами которой стоял погибший брат, — Так что, нет.       Волшебники замотали головами, отказываясь, и Дин тоже сказал, что не горит желанием смотреть на свои мечты, которых будет невозможно добиться.       К ним подходили бывшие одноклассники, пытались завязать разговор, но все оборачивалось неуютными взглядами, неправильными улыбками и суматохой в процессе придумывания на ходу отговорки отойти подальше. Компания не винила их за такое неприкрытое нежелание разговаривать с ними, они были только рады провести это вечер в их узком кругу. — Рада видеть каждого из вас в этом зале, — начала Минерва Макгонагалл свою речь, когда аплодисменты стихли, — Ваш выпуск всегда был особенным. С первого же курса мы понимали, что многие из вас вырастут в потрясающих личностей. — Особенно Малфой, — услышали они тихий чужой голос позади. Гермиона сжала предплечье Драко в жесте поддержки.       Гермиона чувствовала на себе прожигающие взгляды, ведь она и хорёк? Да как ей не стыдно? От такого негативного внимания она лишь ближе вставала к Драко, сжимая его предплечье. А когда нужно было отпустить его, она быстрее возвращала руку на место. Она должна показать людям это. Должна подать пример. — Каждый год становился испытанием для вас, вы многое обрели и многое потеряли, но несмотря на это, вы продолжаете двигаться дальше, и смотря на вас сейчас, я могу сказать только то, что горжусь каждым из вас, — специально или нет, Минерва на последних словах повернулась к их компании, после отворачиваясь и снова смотря в центр, — Мы рады приветствовать вас здесь каждый день. Хогвартс всегда ждёт вас с открытыми дверями, так же, как и каждый из нас с распростёртыми объятьями. Не забывайте, — женщина обвела взглядом весь зал, — видеть свет даже в тёмные времена, — Минерва несколько секунд помолчала, дав время на воспоминание об их прошлом директоре, — Запомните этот вечер. Спасибо.       Прозвучали аплодисменты и Минерва спустилась с лестницы, чтобы лично переговорить с бывшими студентами. Музыка начала свои движения, а в толпе появлялось все больше танцующих волшебников. — Странно, что Профессор не упомянула о зеркале, — сказал Рон, косясь на одинокое зеркало. — Думаю, все и без объяснений понятно.       Для всех и было удивлением, когда от стены отошла Гермиона, убирая руку от Драко, направилась к зеркалу. Гермиона сразу же встала напротив отражения, сначала смотря себе под ноги, а потом переведя взгляд в зеркало.       Минуту Гермиона не двигалась, смотря на отражение, только сжатые кулаки говорили о том, что отражение показывало то, что доставляло ей боль. Некоторые из товарищей отвернулись, чтобы не смотреть на борьбу девушки, а Гарри с Роном двинулись к лучшей подруге. Та отвлеклась на них, грустно улыбаясь, протягивая ладонь с палочкой. Что-то произнеся и взмахнув палочкой, она указала на зеркало и ребята увидели в отражении её родителей. — Я рада, что увидела их, — сказала Гермиона, отведя взгляд в сторону, возвращаясь в толпу, что ждали очереди в обходе директора.       Встав рядом с Джинни, Гермиона улыбнулась ей, переведя взгляд на сцену, аплодируя музыкантам.       Пусть все и обходили Еиналеж стороной, бал получился великолепным — вдоволь натанцевавшись, они пили пунш и много смеялись от вида танцующих преподавателей.       Проведя этот вечер под мысли о том, что это их время, они забывали обо всем, помня лишь танцы, бокалы и улыбки. — Хочу украсть твой танец, Гермиона, — сказал Гарри, забирая из ладоней подруги стакан с апельсиновым соком.       Гермиона ничего не ответила, просто сжала ладони друга в ответ, позволяя затянуть себя в водоворот танцующих тел. Сначала было неловко. Они с Гарри танцевали и не раз, но сейчас люди смотрели на них и Гермиона не могла отпустить это, двигаясь естественней. Гарри учудил какой-то замысловатый поворот, вызывая у Гермионы громкий смех. Гарри знал, как подействовать на подругу. Они танцевали очень долго, возможно полчаса, возможно час, затаскивая в танцы кого-то из друзей. Смеялись, наступали друг другу на ноги и снова сменялись. Друзья поглядывали на них с улыбкой, ведь какое счастье, видеть дорогих людей счастливыми.       Белобрысый парень, стоящий в углу, потягивал яблочный сок, смотря на такую бесконечно счастливую Гермиону. Укол ревнивости от того, что это не он её смешил и радовал, отдавался болью в сердце, но мысли о том, что её делает счастливой её лучший друг, а скорее родной брат, отпускали эту боль. Он смотрел на них, думая о том, что было бы, если он предложил ей руку для танца? Как бы люди смотрели на них? Ладно люди, как бы их друзья смотрели на них? И куда более важно, как бы она смотрела на него, когда он крепко обнимал её? Полумна пригласила его на танец и Драко решил согласиться, почему бы и нет. Так они оказались рядом с Гарри и Гермионой, заставляя их отвлечься от кривляний и улыбнуться им.       На другом конце зала Невилл краснел как последний школьник, чувствуя физическое давление омелы, что висела над ним. Удивительно, они мило общались с Джинни до того момента, как к ним подлетел Рон и указал на проклятую омелу. Джинни поцеловала Невилла в щеку, бережно стирая следы помады с его лица, мягко улыбаясь ему. Рон стоял с закрытыми ладонями глазами, клянясь, что он не подсматривает.       Ночь компания решили провести вместе, прямо в гостиной — кто-то на диване, кто-то на кресле, кто-то на полу у камина. Устроившись на своих местах, они разговаривали о маггловском мире, а Гарри с Гермионой выступали в качестве экспертов. Рон придумывал всякие изобретения, которые могли придумать магглы, а друзья говорили, есть ли такое изобретение у магглов. Со временем приятели придумывали удивительные вещи, которые Рон записывал, чтобы передать брату, который мог вдохновиться и придумать что-то новое в магазин.       Все спали, а кто-то уже смачно храпел (Рон), когда Гарри опустил голову на подушку Гермионы, сжимая её руку: — Ты в порядке, Герм? — Конечно, Гарри. — Что будешь делать после праздников? С работой. — Я не знаю. Думала сделать переворот, но впервые в жизни не хочется этого делать. Хочется уйти в сторону и работать в книжном. Кажется, отвоевалась. — Возьми отпуск на январь, подумаешь над этим. — Да, думаю это вариант. Помогу тебе с твоим делом.       Поттер уже месяц вёл одно дело, связанное с попытками вербовки волшебников на оставшийся фланг тёмной стороны. Недавно Гарри обратился за помощью к Драко и Рону, а теперь присоединится и Гермиона. Гарри дал ясно понять, какова важность этого дела — возможно, оно являлось самым важным, что он расследовал. — Уверена? Готова вернутся к этому? — Да. Последние пару лет я просиживала свой потенциал в Министерстве. Приехав сюда, вспоминила, кто я такая.       Гермиона положила голову на плечо друга, тот оставил поцелуй на её макушке: — Я рад видеть тебя счастливой. Это не абсолютное счастье, но это начало. — Я рада видеть тебя отдохнувшим, Гарри. И приятно видеть то, что даже твой работящий ум находит время для флирта с девушками. — Что? Какой ещё флирт? — Спроси у Пэнси Паркинсон, Гарри. — Герми!       Девушка тихо рассмеялась, сильнее сжав руку Гарри: — Говорю только то, что вижу.       Если бы Гермиона посмотрела бы на Поттера, то увидела красные щеки в свете огня камина, но она лишь крепче прижалась к другу, подавая сигнал, что она все понимает. У их разговора были свидетели, но они и не переживали насчёт этого — откровения редко шли против них.

. . .

      Гарри вспомнил своё первое Рождество в Хогвартсе, когда его разбудил счастливый крик лучшего друга. Открыв один глаз, Гарри увидел перед собой Рона, который ногой ударял его по бедру с детской счастливой улыбкой: — Это Рождество, Гарри! Вставай!       Рождество Рождеством, но будить человека в восемь утра в выходной — это ужасно. Под боком Гермиона перевернулась на живот, закрывшись от Рона и его безудержного веселья. Страдальчески вздохнув, Гарри сел на полу, на котором спал и локтем коснулся плеча Гермионы, которая последовала за другом, сев и обкрутившись одеялом с ног до головы: — Счастливого Рождества, Гарри. — Счастливого Рождества, Герми. — Я убью Рона. — Да, я тоже.       Друзья встали на ноги, державшись друг за друга, желая одного — лечь обратно и проспать неделю. Вокруг елки уже стояли сонные приятели, но в их глазах хотя бы крутилось предвкушение и задорство. Гарри был уверен, что в его глазах можно было увидеть образ кровати, вокруг которой летали сердечки. Подойдя к ёлке, они улыбнулись сонным лицам, потихоньку загораясь тем же детским задорством, что видели в их глазах: — Налетай! — крикнул Рон, подбегая к ёлке, хватая пару подарков, адресованных ему.       Гермиона присела на ковёр, держа в руках четыре подарка с её именем. Рядом с ней сел Драко, в руки которого вместилось только три подарка. Он тоже выглядел сонным, со взъерошенными волосами и красной щекой, на которой до этого спал. Грейнджер улыбнулась только от его вида. Лохматый белобрысый был одет в спальные штаны и футболку, сонный разум Гермионы заключил, что парню холодно, поэтому она раскрыла левую сторону своего одеяльного убежища, предоставляя Драко выбор — забраться в одеяло или остаться мёрзнуть на ковре. Малфой выбрал первое, устраиваясь ближе к Гермионе, когда его сердце бешено билось, готовясь вырваться из груди. Гермиона раскрыла подарок от семьи Уизли, которые подарили ей тёплый шарф с её инициалами на концах. Обернув шарф вокруг шеи, Гермиона ласково улыбнулась, посмотрев на Джинни, в её взгляде узнав каждого члена семьи Уизли. Последовали подарки лучших друзей, девушка смеялась над подарком Рона и с благоговением прикасалась к потрясающему блокноту-ежедневнику, подаренного Гарри. Полумна подарила ей набор перьев, Пэнси подарила рамку для фотографий, подписав подарок: «Поставишь в неё нашу фотографию и на рабочий стол в Министерстве. Пусть эти снобы сойдут с ума». Забини подарил ей книгу — отчётливо было слышно возмущения Рона — «Квиддич для начинающих», явно желая посмеяться над знаниями и любовью Гермионы к этому спорту. Так как сегодня Рождество, Гермиона решила не убивать Блейза. Чжоу подарила шёлковую серую блузку, упоминая, что надеется, что угадала с размером.       Когда очередь дошла до подарка Драко, Грейнджер почувствовала, как парень напрягся, всячески пытаясь на подавать виду, продолжая распаковывать подарки. Тонкая прямоугольная коробочка, обернутая в бордовую подарочную упаковку. Драко держал в руках наполовину открытый подарок, смотря на реакцию Гермионы. Вчера они с Пэнси забрели в ювелирный магазин, в поисках приятелей, и как только они отправились к выходу, Драко зацепился взглядом за эту цепочку. С виду она самая простая, не самая роскошная и дорогая, но для Драко она значила куда больше — он видел эту цепочку на шее Гермионы в отражении Еиналеж. Не помня себя, он купил её, попросив завернуть в бордовую упаковку, потому что это один из любимых цветов Гермионы. Малфой почти подарил эту цепочку вчера, когда увидел Гермиону в голубом брючном костюме и с распущенными волосами, тогда эта цепочка идеально подходила к её образу, но он сдержал себя и сейчас еле дышал, смотря, как её пальцы медленно разрывают бумагу.       Коробка была раскрыта, Драко не дышал и ждал. — Ох, — Гермиона коснулась пальцами цепочки, в её глазах отблескивала серебристость сплетений.       Тонкая серебряная цепочка с маленьким кулончиком в виде пиона.       Приложив руку ко рту, Гермиона посмотрела в глаза Драко, лишь взглядом выражая свои эмоции. Драко так влюблен. — Спасибо, Драко, — на момент она положила голову ему на плечо, сжав запястье.       Момент был настолько идеален, что Драко боялся его испортить — боялся сделать неправильный вдох, неправильное движение или, не дай Боже, что-то сказать. Он склонил голову, положив её на макушку Гермионы, закрыв глаза. Единственные мысли — чтобы это не заканчивалось, как он влюблен и что она идеальная. Она была идеальная для него, но правда была в том, что он не был идеален для неё. Такая формула не приводит в чему-то хорошему.       Осмелившись окончательно, понимая, что иного шанса может и не быть, Драко коснулся губами её макушки, прошептав: — И самые прекрасные пионы не будут прекраснее тебя.       Было опасно это говорить, было опасно говорить так очевидно, но это его шанс признаться в своих чувствах так, чтобы она не поняла сути. Он хотел сказать это больше всего в жизни. — Спасибо, — прошептала в ответ она, отстраняясь.       «Нет, нет, вернись!» — хотел крикнуть Драко, но он не имел на это права.       Девушка прикрыла коробочку и отставила в сторону, взявшись за следующий подарок все ещё трясущимися руками. — После такого подарка становится неловко за свой, — рассмеялась Гермиона, пытаясь разбавить атмосферу, что кружилась над ними. — Не может такого быть, — фыркнул Драко, хватая подарок от неё.       Коробка из шести упаковок геля для волос с запиской «Надеюсь, ты не воспользуешься этим, но не смогла не подарить тебе их», две белые рубашки с ещё одной запиской «Чтобы ты перестал носить только чёрное» и книга «Портрет Дориана Грея» с запиской «В книге говорится, что за прекрасным всегда скрыта трагедия. Я так думала о тебе, когда мы учились». — Это потрясающий подарок! — совершенно искренне воскрикнул Драко, прижимая книгу к груди. — Ты говоришь так, чтобы не смущать меня, — девушка отмахнулась от его реакции, раскрывая подарок от Хагрида. — Чушь! Это самый лучший подарок. — Ой, иди ты, — своим плечом она толкнула его, но все равно улыбнулась. Искренне.       Компания продолжила раскрывать подарки, громко высказываясь о их крутости и необходимости (Блейз совершенно серьезно говорил о том, что мыльные пузыри, подаренные Пэнси — единственная вещь, которую он взял бы на необитаемый остров). Когда все подарки были открыты, все были обняты и расцелованы, приятели устроились у камина с кружками горячего шоколада, оттягивая момент, когда им будет нужно собрать свой чемодан и отправиться на поезд, что отправит их прочь из этой сказки.

. . .

— Когда я говорила, что не хочу уезжать, я имела ввиду именно это, — сказала Джинни, когда их компания стояла во дворе школы, дожидаясь Рона, который забыл свою палочку в гостиной.       Чжоу обняла Джинни, поглаживая ту по спине: — Приедем сюда на следующий год, Джинни. Не думаю, что Макгонагалл будет против. А мы будем встречаться каждые две недели по пятницам, не забывай.       Все были настроены на то, чтобы встречаться каждые две недели — все только и хотели снова окунуться в мечтательный мир смеха и спокойствия. — Всё, я здесь! — Рон запыхался от бега, но показывал свою палочку, мол, спасена. Они двинулись прочь от школы, по улочкам и тропинкам, тепло знакомым им. Из года в год они знали каждый катушек этой дороги. Это ничего не изменит. — На днях зайдёшь, да? — спросил Поттер Драко, когда они шли к платформе. — Конечно. Когда будет удобно?       Драко хотел бы отправиться на Гриммо хоть сейчас, с обязательным условием, что Гермиона будет дома. — В любое время, но конечно, чем раньше, тем лучше. — Завтра? — Да, если удобно. — Отлично.       Гарри оглянулся по сторонам, подмечая, что их никто не слушает: — Ты не передумал над тем, что ты мне сказал вчера перед балом? Я видел вас сегодня утром. Выглядели... хорошо. — Хорошо? — Драко рассмеялся, — Поттер, остынь. Моя позиция не поменялась и это все ещё не твоё дело.       Если бы у Гарри не было бы иммунитета на Драко, то сейчас бы он горел как феникс. — Я не буду сводить вас, но я знаю одно — ты можешь сделать её счастливой. А это единственное, что я хочу для неё. — Тебе откуда это знать, Поттер?       Они уже зашли в поезд, их товарищи отставали, найдя по пути что-то неимоверно забавное и требующие внимания. — Ты напоминаешь мне Снейпа, — выдавил из себя Гарри, не желая этого говорить.       Гарри ценил ту любовь, что испытывал Снейп к его матери всю жизнь. Он был бы глупцом, если бы не уважал это.       Они зашли в купе и сели друг напротив друга, Драко ничего не мог ответить Гарри, от этого его избавил Рон, присевший рядом и жалующийся на подарок Симуса. Гермиона села рядом с Гарри, сжимая в руках книгу, с мечтательным взглядом смотря на неё. Поттер многозначительно посмотрел на Малфоя, приподняв бровь, Драко в ответ покачал головой и уставился в окно.        Выйдя из поезда, волшебники скучковались около кирпичной стены, засовывая купленные конфеты в поезде в свои карманы. — Ну что, до скорого? — спросил Гарри, обнимая Невилла.       Последовал обряд обнимания, пусть Драко и Пэнси чувствовали себя немного неловко, но им было приятно почувствовать себя... в чьих-то объятьях. Рон подошёл к Драко, сморщив нос, но как только Драко хотел съязвить, как Рон звонко рассмеялся, сгребая в медвежьи объятья. Поттер «по-братски» приобнял, похлопав по спине. Объятья объятиями, но Драко ждал одного объятья — с ней. И вот, она подходит к нему, вытаскивает руки из карманов, Драко делает шаг навстречу, сгорбиваясь, чтобы оказаться ниже, как к ним подлетает Забини, сгребая в охапку своих рук. Малфой не знает, как смог сдержать себя. Снейп гордился бы им. Голова Гермионы была прижата к плечу Блейза, а рука упиралась в талию Драко, только от этого касания Малфой чувствовал, как пальто горит. Сам он положил ладонь на её спину, касаясь кончиков кудрей. Забини не выжить, без сомнений.       Тот отпрянул от них, сделав так, чтобы те отпрянули друг от друга так же. Поттер видел адский огонь в глазах Малфоя. Желая спасти ситуацию, он проник между Драко и Гермионой, обнимая обоих за плечи: — Замечательные выходные, но нам пора!       Малфой посмотрел на Поттера, понимая, что он делает. Это его разозлило, но — он охватил плечо Гермионы ладонью за спиной Поттера и это единственное, что его сдержало от сеанса Авады. — Идём? — спросил Гарри Гермиону, посмотрев на неё.       «Нет! Скажи ему нет, родная! Скажи нет!». — Да, да, пойдём.       «Конечка, блять. Вот, блять, она уходит и все, блять, увидишь её только завтра, понимаешь, блять?». — До завтра, — простился с ним Гарри, отходя.       Гермиона не убрала руки с талии Гарри, отходя от Драко в обнимку с лучшим другом. Помахав друзьям, они первые покинули это место. Все потихоньку начали расходиться, вновь обнимая и говоря, что уже не могут дождаться встречи. Драко смотрел вслед Гермионе и Гарри, которые так и не размыкали объятий, даже когда их догнали Уизли. — Дракош, — Забини остался последним, — ты сейчас в Мэнор?       Драко подождал, когда образ его возлюбленной исчезнет из поля зрения, развернулся на пятках к Блейзу: — Забини, сука, я тебя убью.       Блейз пожал плечами, привыкнув к такому от своего друга, а Малфой просто пошёл прочь, чувствуя друга рядом, думая лишь о том, чтобы время бежало быстрее до того момента, пока он не окажется на Гриммо 12.