Какими мы были раньше или откровение в отражении Еиналеж.

      Какой-то из маггловских писателей сказал, что жизнь состоит из моментов, а моменты — это вечность. Гермиона любила читать маггловские книги, в основном что-то из классики, и чаще запоминала то, что люди чувствовали, чем-то, что делали. Закутавшись в плед на родительском кресле, Гермиона как раз думала о моментах и вечности.       Рон как-то шутил, что Гермиона придает большую важность каким-то мелочам. Тогда она радовалась, что Гарри удалось спасти свою любимую кофту после пожирательской облавы, чем-то, что они успешно спаслись от этой облавы.       А если говорить о настоящем, то сейчас Гермиона была в моменте, который запомнит надолго.       Кажется, она молчала не меньше часа, свернувшись клубочком на мягком кресле родительного дома. Гарри сидел на диване с кружкой чая в руках и разговаривал с миссис Грейнджер, которая улыбалась Поттеру материнской улыбкой. Ведь миссис Грейнджер действительно считала себя практически матерью этого славного мальчика. Мистер Грейнджер сидел у окна за маленьким столом, сузив свой мир до шахматной доски, между которой и метра не было до его лица. Рон, сидевший напротив, правда пытался скрыть торжествующую улыбку — он всегда выигрывал в поединках с отцом Гермионы. Джо не терял надежды и каждый раз вступал в поединок с завидным энтузиазмом.       Сегодня один из тех вечеров, которые Рон называл «Вечер, когда мы рассказываем о прошлом и пытаемся не рыдать как Плакса Миртл». Золотая Троица собиралась в доме Грейнджеров и рассказывала какую-то часть прошлого, понемногу вводя Грейнджеров в курс дела. Через пять дней они отправятся в Нору на ужин к Уизли, и это будет большая нагрузка для них, поэтому Троица специально подбирает воспоминания, связанные непосредственно с семьёй Уизли. В прошлый раз они рассказали о Фреде; родители все ещё приходят в себя от этой новости. Им сложно осознавать, что прошло так много времени, и их дочь с их дорогими сердцу людьми, прошла очень много испытаний.       Сегодня они рассказали о финальной битве в Хогвартсе. Рон очень горделиво рассказывал о том, как Молли Уизли одержала вверх над Беллатрисой Лестрейндж. Гарри смущённо делился потребностями встречи с Волан-де-Мортом в лесу, его спасении от руки Нарциссы Малфой (Гермиона посчитала, что Гарри специально вплел это в историю, чтобы повысить мнение родителей о семье Малфоев), палочки от Драко (тоже в плюс к мнению) и самой битве во дворе школы. Гермиона рассказала о Снейпе, потому что посчитала нужным прояснить это, ведь родители все ещё помнили профессора как злодея, которым Троица его описывала раньше. — А Драко? Он был там? — спросила мама, когда отец увел Гарри и Рона показать какую-то метлу, которая была в точь в точь, как у Гарри в школе. — Да, он был на битве, — ответила Гермиона, опуская взгляд, — Его семья была на стороне Пожирателей, — мать сочувственно вздохнула, — И Драко… он был Пожирателем, — сказала последнее, чем боялась делиться. — Драко был Пожирателем? Я бы никогда не подумала! — в голосе матери не было слышно отвращения, лишь недоумение. — Он принял метку, когда учился в Хогвартсе, потому что Волан-де-Морт угрожал его семье. Дело в том, что отец Драко был близок к Лорду, и мы с Армией Дамблдора помешали Люциусу исполнить дело, данное Лордом. И чтобы загладить промах отца, Драко был вынужден принять метку, иначе их семью убили бы. Он помогал Ордену во время войны, а в финальной битве дал Гарри палочку и встал на защиту светлой стороны. — Эта метка, чёрная, она все ещё на руке Драко? — спросила мама лёгким тоном. — Она стала белой, и выглядит как шрам. — И правильно, — улыбнулась мать, сжав колено дочери, — Ещё чаю, дорогая?       Гермиона замотала головой: — Все в порядке?       Без проблем прознав в тоне дочери беспокойство о том, как мама приняла новость о Драко, женщина бодро сжала её ладонь: — Важно не то, кем был твой Драко до того, как мы встретились, а то, какой он есть сейчас.       Джин похлопала дочь по сложенным ладоням на коленях и встала на ноги, покидая комнату, чтобы спуститься вниз, откуда доносились восторженные крики Рона, мальчика, который никогда не унывал. Вскоре они вернулись в комнату, Рон и Джо сели за шахматы, а Гарри и Джин вернулись на диван, посмеиваясь с чего-то, понятного только им. — Я помню, что Молли очень понравился пирожное «Наполеон», который мы делали, милый, — сейчас мать обратилась к мужу, который едва ли замечал что-то, кроме шахматной доски; Джин повернулась к Гарри, — Я не ошибаюсь, Гарри? — Нет, не ошибаетесь, — Гарри очень рад, что Джин сама помнит такие вещи, — Молли до сих пор в поисках рецепта. — Джо добавляет в состав крема кое-что особенное, — заговорщески подмигивает Джин, — Но мы ничего не скажем. — Артур все равно спросит вас что-нибудь о маггловском мире. Гермиона до сих пор объясняет ему, как работает смартфон, пусть с работой планшета он справился буквально за десять минут. — Они такие славные люди, — выдыхает Грейнджер, — Не могу дождаться ужина! Джордж, наверное, стал ещё выше? О, и Джинни! Эта чудная девушка очень выросла, не правда ли? — Уверен, вы будете очень удивлены, когда увидите их. Но я думал, Гермиона показывала вам их фото… Гарри взглянул на подругу, та помотала головой, с благоговением смотря на эту идиллию перед собой. — У вас есть фото и вы не показали его? — Джин насмешливо ударила Гарри по плечу.       Гарри как-то отшутился и перевел внимание на Рона, который выводил круги палочкой на ткане своих джинс и все ещё пытался сделать самодовольную улыбку.       Вот такие моменты Гермиона вспоминала во время войны. Такие моменты заставляли её двигаться вперёд и сражаться. Когда кто-то говорил о войне, то сразу подмечал, что мысли о родных возвращали им надежду. Мысли о родных помогают каждый день, и Гермиона была благодарна, что у неё есть такая потрясающая семья.       Рон подсел к подруге, победив её отца, который уже беседовал с Гарри о шахматах, и обнял её за плечи, прикрывая глаза. — Совсем устаешь, да? — шепчет подруга, сжимая колено Уизли. — Да, безумно. Но скоро станет легче, сейчас управимся с новым магазином и вздохнем спокойно. — Может, помочь, все-таки? Мне правда не сложно, Рон.       Видя, как Рон и Джордж в одиночку взбираются вверх по карьерной лестнице, друзья предлагали свою помощь, но парни, как настоящие ослы (по мнению Гарри, и честно, остальных) отказывались. Аргумент тот же — «У вас забот не меньше, а мы справимся. До этого как-то же справлялись». — Можешь пошаманить с документацией на следующей неделе, — сдается Рон, — Мы будем очень благодарны, но будем ворчать на тебя. — Я справлюсь с вами, — сказала Гермиона, сжимая кисть руки друга, положив голову на его плечо.       Жизнь может быть тяжёлой и сложной во многих отношениях, но как здорово, все-таки, иметь рядом человека, который несмотря ни на что будет рядом. А у Гермионы их много. Теперь много. <|>       Гарри, по одному ему известной причине, захотелось провести свой выходной за генеральной уборкой. Парень не щадил себя, отложив палочку, чтобы забраться под шкаф, натирая тряпкой пол. За этим было забавно наблюдать, решали для себя Гермиона и Рон, попивая чай на диване. — Ох, нет, мне совсем не нужна ваша помощь, — взмахивает Гарри руками, имея ввиду, конечно же, совершенно другое. — А мы и не собирались помогать, — рассмеялся Рон, закидывая в рот печеньку. — Уж я догадался, — хмыкнул Гарри из-под шкафа. — Знаешь, а мне нравится такое положение дел, — сказал Рон Гермионе, которая хихикала в кружку. — Определено мне тоже! — Смотрел бы на это вечность! — Отвалите, — Гарри кинул в них частью какой-то игрушки из пластика, которую нашёл под этим злосчастным шкафом.       Рон взмахнул палочкой, а потом и вовсе, обронил её: — Ой, Гарри, я уронил палочку! Не поднимешь?       Гарри смерил друга раздраженным взглядом, взмахивая своей палочкой, чтобы поднять его и кинуть в лоб острым концом. — Гарри! — Ой, Рон, прости, не заметил! — воспел Гарри без сожаления на лице.       Уборка Гарри и чаепитие друзей продолжались, пока не прилетела сова для Гермионы — коллега просил документы по пожирательскому делу, к которому у него не было доступа.       Ничего не осталось, чем идти наверх, найти документы и отправить их коллеге, и вернувшись в гостиную она не обнаружила своей кружки и своего печенья, только Гарри и Рона, ползующих по полу с тряпками в руках. — Мы, волшебники, совсем обленились! — читал Гарри Рону нотации, — То эльфы за нас все делают, то магглы, то все с помощью магии. И совсем забыли, что у нас есть руки и ноги. — Своими идеями ты взорвешь магический мир, — рассмеялась Гермиона, падая в кресло. — Магглы как-то успевают убираться дома и преуспевать на работе, верно? — Гарри было не унять. — На то они и магглы. — Волшебники так и закончат — в больших креслах и с палочками в руках, не двигаясь и даже не дыша самостоятельно. — Скажи честно, — Рон отпустил тряпку и сел на колени, — на работе тебе попался какой-то зажравшийся аристократ и на тебя налетела вся эта… этот синдром маггловности?       Гарри помотал головой и только хотел продолжить, как камин затрещал и в их гостиную влетел Невилл, отряхивая свою мантию от сажи. — Ребята! — счастливо воскликнул друг, скидывая мантию и обувь, прыгая на ковёр, — А вы чем это занимаетесь? — Оттираем пол от сажи, — сказал Рон, поглядывая на пыхтящий камин. — Здорово! Так, зачем я пришёл-то, — Невилл встрепенулся и достал из заднего кармана брюк три карточки с красными и золотыми печатями, — Приглашение на квиддич, как и обещал. Слизерин и Гриффиндор.       Друзья живо поблагодарили друга и проводили на кухню, выставляя из шкафа кружки и сладости. Невилл увлеченно рассказывал о последних проделках студентов, которые пусть и любили Долгопупса неимоверно, но ещё и любили как-то подшутить над ним. Как же Невилл был благодарен, что нынешние студенты более сострадательны, и не творят с профессорами то, что в своё время делал сам Невилл с друзьями. — И тут, представьте! На меня рушится дождь из мармелада в виде скрепок! Чёрт возьми, они очаровательны! — У меня другое на ум приходит, — бормочет Гарри, — но да ладно.       Гермиона понимающе усмехается, но скрывает это за кашлем. Невилл заботливо похлопывает подругу по спине. — Время! — энергии Долгопупса не было предела, и откуда он этого нахватался; работа в школе не идёт другу на пользу, — Мне ещё надо заскочить к Драко — отдать его приглашение, и еще приглашение Забини, ведь удивительно, я не знаю, где Блейз живёт. — Я тоже не знаю, — весело говорит Рон, подмигивая Невиллу. — И я не знаю, — говорит Гермиона, нахмурившись. — Никто из нас не знает, и остаётся надеяться, что сам Блейз знает, где он живёт, — пожимает плечами Гарри, двигаясь к Невиллу, чтобы крепко обнять на прощание.       Невилл виновато улыбнулся, встряхивая свою мантию, и исчез в камине, продолжая смущённо улыбаться. — А чего за ним не пойдешь, а? — Рон толкнул Грейнджер в бок, — Он к твоему парню отправился, смотри, уведёт.       Рон смеялся до тех пор, пока не понял, что Гермиона ничего не ответила. Наоборот, спокойно присела на диван, хватая со стола книгу. — Ты не поправила меня, — констатирует Уизли, — Гарри, она заболела?       Прикрыв книгу, Гермиона посмотрела на друзей как-то смущённо, — так, как смотрела очень редко. — Дело в том, что Драко, как бы, предложил мне стать его девушкой, и ну, я, понимаете, как бы согласилась, и мы, снова, если понимаете, как бы пара. Вместе, да. Пара. Девушка и парень, да. Да.       Парни выглядели всё более потрясенными и сконфуженными с каждым словом Грейнджер, пытаясь и понять, что она говорит, и понять содержание её слов, и принять это содержание. — И ты нам не сказала раньше? — спросил Гарри, по матерински поставив руки на бедра. — Как-то к слову не пришлось, — пожала она плечами, и только близкий мог понять, что это значит.       Она ТАК нервничает. — Ты рассказала нам о том, как ваша Джесси покрасила свою кружку в зеленогорошково-сине-фиолетово-баклажановый только потому что ей приснилось такое небо, а потом рассказала, что та верит в ваши маггловские гороскопы, но не смогла и словом обмолвился о том, что у тебя появился парень? Подруга, это… — Я не знаю, может, Драко сказал это как-то несерьёзно, а я тут на всю улицу прокричу, что мы вместе, а на самом деле, это было просто милым жестом.       Рон сощурился, от чего веснушки на его носу выглядели ещё более грозными, чем их владелец. Парень замотал руками: — Драко Малфой и милые жесты — не то, что может стоять в предложении хоть немного рядом. — Драко не говорит что-то ради прикола, — сказал Гарри, подводя черту, — Если он и сказал про отношения, то, наверное, блин! вероятно он серьёзно.       Страдальчески вздохнув парни переглянулись. — Он не разбрасывается словами, — уверенно сказал Поттер, поправив очки. — Значит, да. Мы пара. Вот вам объявление. — Та-дам! — и прокричал и фыркнул Уизли, все ещё злой от того, что узнает все всегда поздно.       Взгляд «Я же говорил тебе» от Рона в адрес Гарри говорил сам за себя. Поттер улыбнулся, взглянув на друга и одарив его взглядом «Они бы ещё на лбу написали о том, что вместе, а потом бы удивлялись, почему все догадались». Парням, в большинстве случаев, не нужно было открывать рот, чтобы поговорить. — Ну… — протянул Гарри в попытках не показать торжественную улыбку, — мы рады за вас. — Правда? — время девушки недоверчиво щурится. Хотя, её друзья всегда хотели для неё только самого лучшего. — Она все ещё думает, что мы ненавидим Драко, — тихо сказал Рон, хватая свитер со спинки кресла. — И чудно, — сказал Гарри, вбежав за другом по лестнице наверх.       Гермиона развела руки в стороны: — Окей… <|>       Взмахнув последний раз палочкой, искренне надеясь, что мозолей на пальцах нет, Гермиона трансгрессировала в свой кабинет. В сотый раз благодаря себя за давний поступок выпросить кабинет с окном, девушка снимает туфли и встаёт на подоконник, чтобы открыть большое окно. Она не желает брать палочку в ближайшие три дня. Сегодня было слишком много работы.       Сначала она хотела спрыгнуть на пол, но решив пощадить свои ноги, которые и так изнывали, Гермиона присела на подоконник и аккуратно опустила ноги на грубый ковёр, который уже вечность планирует выкинуть. В планах у Грейнджер после переезда в этот кабинет было сделать здесь ремонт. Но время идёт и последнее, что хочется делать — это задерживаться в этом кабинете, отбирая время у родного дома с мягким креслом и тёплым чаем от Гарри.       Так же, как и всегда, после тяжёлой миссии хочется вернуться домой и провести вечер в объятьях лучших друзей, которые воспользуются палочкой, чтобы притянуть из холодильника упаковку мороженного. Но рядом стоит кресло и Грейнджер не могла остановиться, падая в него, закрывая глаза и издавая протяженный стон облегчения. — Конечно же ты здесь, — слышится голос Гарри у двери, как могла определить Гермиона с закрытыми глазами, — Думал, ты пойдешь отчитываться министру, но потом вспомнил, что это ты… И пошёл к тебе. — Я напишу отчёт и отправлю ему, — отвечает как из-под воды.       Гарри пересекает комнату, палочкой пододвигая второе кресло, усаживаясь в него. Друг мягко ударяет ребром ботинка туфлю Грейнджер и та поднимает ноги, закидывая их на колени Поттера, бормоча что-то от «О, боже, как же хорошо» до «Спасибо, Боже, за Гарри». — Как все прошло? Все соблюдают законы? — Смейся, смейся, — фыркает Гермиона, распознав смешинки в тоне друга, — Но нет. Плевать хотели они на законы. Надо что-то менять. Не хочу думать об этом. — Завтра подумаешь, — утешает Гарри, разминая лодыжки подруги, — А сейчас отдохнём дома, можем к Уизли заглянуть или к твоим. — Давай домой, — тихо просит Гермиона, открывая глаза.       Гарри с растянутым галстуком и вытянутой из-за пояса рубашкой, с лохматыми волосами и с доброй, но усталой улыбкой сидел перед ней, даря ей чувство дома. Говорят, что дом — это не место, а люди. Гермиона думает, что это выражение неверно. Иногда дом — это люди, не всегда. И Гарри с Роном — это её дом. — Знаю, мы говорим с тобой об этом не так уж и редко, — говорит Гарри, — Но я снова хочу затронуть эту тему. — О чём ты? — Драко. — Гарри… — Я не о том. Хочу отправить ему сову, — опускает он взгляд, — пригласить на ужин. На обычный ужин, даже без салфеток. Макароны с томатным соусом. А на десерт кексы, которые он, надеюсь, принесет с собой, и горячий шоколад, как вы любите.       Увидев улыбку Гермионы, которую можно было назвать просто: «Благодарность», Гарри продолжил: — Это была идея Рона, с которой я согласился. Вскоре, мы думаем, Драко станет всем нам намного ближе, чем является сейчас. Мы думаем, — повторил он, — что у вас всё серьёзно. Мы торопимся с выводами и все решать тебе, но это то, что видим мы, и нам кажется, что будет правильным шагом, если мы попытаемся сблизиться с Драко, ведь он важен для тебя, а кто важен для тебя, тот важен для нас, и мы хотим, чтобы ты понимала, что мы поддерживаем тебя и поддерживаем Драко, и…       Поттер был прерван Гермионой, которая поднялась с кресла и подошла к другу, крепко обнимая его, присаживаясь на его колени: — Вы и не представляете, как я благодарна вам за это. Я так вас люблю, вы ведь помните? — Помним, помним, — бубнит Гарри ей в шею, поглаживая спину Грейнджер.       Гарри трансгрессировал домой и провёл полтора часа, готовя ужин, выслушивая Гермиону и её эссе «Я терпеть не могу волшебные палочки и тех, кто не следует букве закона». Рон не спас ситуацию, а только дополнил эссе Гермионы «Я терпеть не могу волшебные палочки и тех, кто не следует букве закона» главой «Я терпеть не могу палочки, которые только и знают, что ломаться и ломаться». Поттер ждал того, когда придёт Драко, который либо мог спасти ситуацию, либо дополнить эссе Гермионы и Рона главой, например, «Я ненавижу волшебные палочки, потому что на них нельзя нанести фамильный герб» или что-то в этом роде.       Когда послышался стук в дверь Гарри облегчённо вздохнул, Рон вздохнул разочарованно, ведь он ещё не закончил своё эссе, а Гермиона вздохнула, как это назвал Рон: «Что-то слишком романтично».       Малфой топтался у двери, ворча на своё волнение — какого черта он волнуется перед тем, как встретиться со своей девушкой и её друзьями? Может, потому что он был не уверен в этом статусе? Может, потому что он сможет принять то, что Гермиона Грейнджер его девушка только тогда, когда она станет его женой? И он примет то, что она его жена только тогда, когда у них появится ребёнок? А может сразу, внук?       Волнение преобразилось в чувство всепоглощающей любви и тепла, стоило ему только взглянуть на её улыбающееся лицо. Гермиона открыла дверь, широко улыбаясь, сразу пропуская его в дом, что-то тихо говоря про снегопад и прогноз погоды, который она видела днём у торгового центра. Драко внимает каждому слову, но создавалось ощущение, что он в вакууме, слушает только её и весь мир сгустился вокруг её ярких глаз. Девушка принимает кексы и сразу говорит, что Гарри будет в восторге, и что он, вполне возможно, пригласил Драко только из-за этих кексов (она сразу рассмеялась, давая понять, что это не так). Кинув пальто на вешалку, а ботинки в сторону ботинок Уизли, Драко хотел крепко накрепко обнять свою девушку и простоять так, обнимая, ещё несколько часов, пока не перевалит за полночь, когда Гермионе нужно будет ложиться спать. — Вы там где? — кричит Рон, гремя кружками, доставая их из шкафа. — Я знаю, что ты скучал, Уизли, но подожди ещё минутку, — кричит Драко в ответ, слушая смех Гермионы.       Гермиона удерживает тарелку с кексами одной рукой на бедре, подхватывая Драко за талию, потягиваясь к его губам. Улыбаясь в ответ, Драко приближает свои губы к её, обнимая девушку и поправляя её волосы. Гермиона закатывает глаза и подаётся первой, прижимаясь с ним губами. Если это не полёт, то Драко не знает, что это такое. Как же он влюблён. Отстраняясь, его девушка поглаживает его шею, улыбаясь своим мыслям. Приблизившись к его губам, она оставляет короткий поцелуй, отходя на пару шагов назад. — И я скучала, — сказала Гермиона, схватив Драко за руку, уводя на кухню.       Сердце утопает в блаженстве от этих трёх слов и хочется прокричать на весь мир о том, как он счастлив.       Гарри хлопает Драко по плечу, приветствуя, Рон ударяет Драко бедром, так же приветствуя, ведь руки заняты кружками: — Ты не в гостях, так что хватай кружки и помогай, — командует Уизли.       Гермиона приподняла уголки губ, пожимая плечами, а Драко был вынужден выпустить её ладонь из своей, подхватывая кружки и следуя за Уизли к столу. — О боже, Драко Малфой следует моим словам, я в восторге!       Драко угрожающе смотрит на Рона, указывая ему на кружку с обезьянкой на боку: — Ещё слово и эта кружка разобьёт твою голову.       Добродушно отмахиваясь, Рон подхватывает тарелки из рук Гарри, заговаривая уже о другом.       Вчетвером поужинав, в процессе расхваливая готовку Гарри и чай от Рона (он безумно гордился собой, но правда пытался не показывать этого, что выходило не очень хорошо), они вместе убирали посуду, и в этот раз, у мойки встал Драко, а блюдца протирал Рон. — В следующий раз, — говорит Драко, передавая Рону тарелку, — ужин у меня.       Концентрируясь на губке и моющем средстве Драко с замиранием сердца ждёт какой-то реакции — всё-таки, приглашение на ужин, когда вы друзья и когда он испытывает чувства к одному из друзей, — это немного разные вещи. Драко эмоционально готовит себя к отказу с их стороны. Ужин у них дома — это что-то спланированное, наверняка с целью показать, что они не против того, что происходит между Драко и Гермионой, ведь наверняка она рассказала друзьям всё. Но ужин в его квартире — это другой уровень, и важность этого Драко не мог описать словами. Он так хотел, чтобы друзья приняли его как парня Гермионы, чтобы Грейнджер чувствовала себя лучше, и он правда был готов на всё, чтобы девушка была счастлива с ним. Даже если это значит, что он должен купить поваренную книгу или что-то из того, что он никогда в жизни не собирался бы делать. Может, попросить у Поттера пару уроков кулинарии? Если они с Гермионой будут жить вместе (даже мысль об этом приводит к эйфории), то ему будет необходимо уметь готовить — возможно, у них будут эльфы, но Гермиона будет такой хозяйкой, которая будет пытаться максимально не напрягать эльфов, и часто будет отпускать их на отдых к вечеру, и они будут сами готовить ужин для себя. — Замётано, — говорит Рон, выхватывая из руки Драко вилки.       Драко пытается не выдать своего облегчения и брызгает в Уизли водой с кончиков пальцев. . . .       Шесть утра — время зла. По крайней мере, для Гермионы таким оно и было. Вчера им с Гарри поздно пришли срочные министерские документы по пожирательскому делу, поэтому они разошлись по комнатам только к часу ночи. И ещё не менее двух часов Гермиона потратила на то, чтобы удобно лечь и расслабиться для сна. А в через три часа её разбудило сообщение, пришедшее от мамы: «Солнышко, если отец будет клетчатой рубашке, это будет считаться плохим тоном?».       Во-первых, Гермиона четыре раза прочитала сообщение, чтобы понять его. Во-вторых, Гермиона была удивлена тем, что мама так рано не спит, ведь именно будить её было самым страшным наказанием в семье. В-третьих, какого, вообще, Мерлина.       Джинни с восьми утра восседала в гостиной, листая фотографии, которые принёс Гарри с типографии за углом. Прерывалась на громкий смех от изображений друзей и для того, чтобы пошутить, заставляя Гарри и Рона либо закатывать глаза, либо смеяться. Чаще закатывать глаза, скрывая смех. Мама продолжала отправить Гермионе сообщения, спрашивая всякие мелочи. Родители очень волновались предстоящей встрече. По словам младших Уизли, их родители тоже не находили себе места.       Головная боль закончилась только тогда, когда они добрались до Норы и прошли этап крепких объятий и восторженных воспоминаний.       Молли Уизли была первой, кто подошёл к Джин и Джо, обнимая их двоих: — Я так рада вас видеть, дорогие друзья!       И только этими словами все неловкие стены, которые были воздвигнуты и которые собирались воздвигаться, сломались. Все мигом выдохнули.       Обняв Артура, Гермиона взглянула на остальных в поиске Джорджа, но наткнулась на другие лица. Мама пожимала руку Блейзу Забини, который светился от счастья изнутри. Отец обнимал Драко Малфоя. Прошедший рядом Гарри сказал что-то вроде «Тебе не кажется». Вскоре мама обнимала Полумну Лавгуд, а отец знакомился с её отцом. И только Гермиона хотела задать вопрос и найти того, кому его задать, как рядом материализовался Забини. Парень обнял Гермиону за плечи и сказал, лучезарно улыбаясь: — Поразительно приятные родители Ронни пригласили Луну и её отца, потому что после всем известных событий их семья стала ещё обособленее, а все ещё поразительно приятные родители Ронни обладают способностью проникать в добрые сердца забытых людей.       Забини продолжал обнимать Гермиону, а та оперлась о него, смотря, как Гарри общается с Луной. — А что ты здесь делаешь? Благотворительность? — Это что, вроде шутки? — Все ещё учусь. — Горжусь тобой, — услышав фырканье, Блейз ответил, — Я и Драко здесь, потому что приглашать со стороны только Луну было бы некрасиво. Так думал я. Но Джинни сказала, что твои родители хотели, чтобы здесь был Драко, а приглашать его одного было бы... жирновато и скучно, а я иду с ним в комплекте. — Мило. И как тебе в роли комплекта? — Прекрасно. Главное, чтобы кормили и любили. — Покормим. — Полюбите? — Этого проси у Драко. — Он меня не любит. Ты же меня не любишь, да? — спрашивает он, когда Драко подходит к ним. — Сначала дай мне обнять мою девушку, а потом задавай мне вопросы.       Блейз делает шаг в сторону, поднимая руки, и тогда Драко подходит к Гермионе с победной улыбкой, и обнимает её, целуя в висок. — Не увлекайся, дружок, папа Джо не дремлет.       Не отрываясь от объятий Драко пнул друга в лодыжку, получив удар в ответ.       За ужином звёздами были Артур, Луна и Джо, ведь их безумные интересы в том, чем они увлекаются, были неугомонны. Джо интересовался насекомыми, о которых сейчас писала Луна, а Артур не унимался и спрашивал о маггловских вещах, таких, как почта и интернет. Молли и Джин пытались утихомирить огненный шторм за столом, но быстро для самих себя сдались, просто сидя и слушая. Отец Полумны, который всегда чувствовал себя комфортно, будучи в тени, наслаждался вниманием и улыбался, когда смотрел на энергичную дочь, которая что-то доказывала Джо. Блейз беседовал с Гарри, пытаясь говорить как можно тише, но все же вырывались громкие «Да не может быть!», «Нет!» и «Серьезно?». Джинни общалась с братом, положив на его плечо свою голову. А Джордж слушал отца и пытался помочь Джо с объяснениями о том, как работает маггловская почта. Драко сжимал ладонь Гермионы в своих руках, время от времени поднимая их ладони, чтобы оставить на них поцелуй.       Вечер заканчивался разговором о квиддиче и спорах о том, какой вид спорта лучше. Луна говорила о выставке художницы в Хогсмиде, Рон уверял её, что они обязательно сходят и посмотрят, но было видно, что его распирает от желания вставить пару словечек в разговор о спорте. Гарри и Драко заговорили о предстоящем матче Гриффиндора и Слизерина — истинным волшебством было то, что окружающим удалось отговорить их от идеи выяснить, кто лучший ловец в истории Хогвартса, хватая по метле. Хотя, Артур был не прочь посмотреть на это, за что получил полотенцем по спине от Молли. — Была бы весна, посидели бы в саду, — грустно произнесла Молли. — В гостиной тоже неплохо, мама, — успокоила её Джинни. — Очень жду весну, — прошептала Гермиона Драко, который склонился к ней ближе. — Почему? — Устала от зимы. Уже хочется тепла, солнца. Вчера во время перерыва я закрыла глаза и представила место, где я бы хотела оказаться. Это был сад, с деревянной лавочкой, на которую я бы присела и почитала бы книгу. Теплое время года, но не жарко. Славно же. — Славно, — Драко поцеловал её в волосы, — Ещё немного и будет теплая весна, и обещаю, я найду для тебя лучший сад и лучшую лавочку на свете. — А о чём ты мечтаешь?       Гермиона повернулась к Драко, сжимая их ладони, чтобы поднять и так же, как Малфой, оставить на них поцелуй. — Не знаю, — сморщил он нос, — Дай мне подумать об этом. — Буду ждать.       Блейз отвлёк их, попросив «разбить» их спор с Роном о всё том же квиддичном матче. Они «разбивают» спор, какого бы он не был содержания. ...       Встретить в Министерстве человека, которого ты действительно рад видеть - дело редкое. И поэтому лавируя между этажами, Гермиона и не смотрела по сторонам. И только по случайности взглянула в приёмное отделение Образования. — Невилл?       Долгопупс помотал головой, оглядываясь. Сам стоял у стола секретарши, просматривая бумаги, которые Стейси передала ему. Увидев Гермиону он издал торжествующий звук, и удерживая бумаги в руках быстрым шагом прошёл к Грейнджер: — Гермиона!       Тёплое объятие и такие же тёплые улыбки — Невилл сжал локоть девушки. И только по его улыбке Гермиона поняла, что он очень рад её видеть. — Ты что тут делаешь? У тебя разве не время занятий? — Оу, я в этом семестре отвечаю за организационные моменты Гриффиндора, поэтому надо иногда заглядывать к вам. Думал забежать к Гарри, он говорил, что тебя редко можно увидеть в кабинете. — Да, здесь он прав. Если у тебя есть время, то можем подняться ко мне, или пойдём к Гарри, он ближе.       В это время Гарри всегда в кабинете, этот час у него «бумажный». — Честно, — Невилл состроил страдальческое лицо, — меня здесь задержали намного дольше, чем я полагал, и я только закончу со всем этим и должен отправиться в Хогвартс. — Тогда, ждём на ужин! — Луна писала, что хотела устроить ужин на следующей неделе, состыкуемся, — Невилл нежно улыбнулся, — Кстати, у нас же день открытых дверей! За неделю до квиддича! Совсем забыл сказать вам. — Отправишь мне с совой, пожалуйста? Я забуду время и дату. — Конечно отправлю! Вам с Гарри. Мерлин, мне пора! — Невилл поспешно обнимает Гермиону и оставляет поцелуй на щеке, подбегая к вышедшей из кабинета женщине, — Увидимся, Герми! — Береги себя, Невилл!       Встреча с другом здорово подняло ей настроение, поэтому она направилась в свой кабинет с лёгким сердцем. Но ненадолго.       Сердце было готово выпрыгнуть из груди, когда Гермиону крепко обняли сзади. Если бы не знакомый смех и запах одеколона, то Грейнджер точно использовала бы какое-нибудь очень неприятное заклинание. — Рональд!       Друг отпустил Гермиону и повернулся на пятках, опираясь о дверь её кабинета, вваливаясь внутрь: — И я рад тебя видеть! — У тебя хорошее настроение, я посмотрю, — Гермиона закрыла дверь и прошла к столу, поправляя папки на нём. — Конечно же хорошее настроение, я же пришёл за своей лучшей подругой, с которой проведу вместе це-е-лый вечер!       Завалившись на её рабочее кресло, Рон высказался об его удобстве, а потом и о том, что все чиновники такие — лишь бы на мягких креслах сидеть. Без церемоний Уизли просматривал листки, которые лежали ближе к нему, и зацепился взглядом как раз за ту бумажку, которую Гермиона хотела меньше всего, чтобы он увидел. — Хм, Бельгия, значит? А как же дело Пожирателей? — С ним почти покончено, — сказала Грейнджер сквозь зубы, вырывая листок из пальцев друга, прихлопывая его на стол. — Так ты едешь?       Выйдя из отпуска Гермиона получила приглашение от министерства Бельгии, которое сейчас находилось в начальной фазе переформирования. Им понравилось то, что Гермиона сделала с британским министерством. Но Грейнджер не могла не подметить, что ещё её статус является одним из факторов. Работай на репутацию, а потом она будет работать на тебя. Они предлагали месяц уделить на помощь в формировании отдела правопорядка. Это потрясающий шанс заявить себя в другой стране, это карьерный рост и возможность на месяц отвлечься от британских дел. В школе о таком Гермиона и мечтала — ездить по миру, помогать делать мир безопаснее и помогать министерствам быть на равных с народом. Это то, о чём она мечтала долгие годы. — Я не знаю. — Что ты им говоришь? Они же не будут тебя ждать месяц. — Фактически, уже ждут. Давай не будем об этом. — Нет, мы будем.       Друг похлопал по уголку стола, приглашая Гермиону присесть рядом. Та замотала головой и прошла к окну: — Дали время, пока я не закрою дело по Пожирателям. — И почему сомневаешься? Ты же всегда хотела делать мир лучше. А этот шанс. Возможность!       В голове Рона это так просто, и честно, Гермиона завидует этому. — А, из-за Драко, да? — щелкает пальцами Уизли. — Думаешь, что если уедешь, то это плохо повлияет на ваши отношения.       Причина была не только в этом, но Гермиона решила не спорить. — Мы только начали… встречаться. И я уже уезжаю. — Это крутая проверка. — Да, ты прав, наверное. Я ждала кризиса. И, оказывается, дождалась. — Кризиса? — В отношениях всегда наступает кризис, какой-то конфликт, который выступает, как контрольный тест. Я ждала его, и вот, он настал. — У нас с Евой не было кризиса. — Может был, а ты не придал этому значения. Или ещё будет. — Иногда мне хочется уехать куда-то подальше, так что… — Рон подмигивает и проводит ладонью по волосам, — дай знать. — Гарри предлагал тебе съездить в Исландию, — Гермиона берёт в охапку свои вещи, указывая на дверь, — Идём.       Когда они оказались в лавке Уизли, Гермиона продолжила, проходя в кабинет Джорджа (он всегда пустовал, а служил своей функции только тогда, когда им помогала с документацией Гермиона, либо Джинни с Молли). — Гарри предлагал Исландию, но ты начал выпендриваться. — Но там холодно!       Рон скинул стопку бумаг на стол, Гермиона присела за стол и закашлялась — чего, а пыли здесь было много. Намного больше, чем рабочей энергии, исходящей от Рональда. — Не намного холоднее, чем в Англии, просто снега больше. — Ты недостаточно убедительна. — Иди ты знаешь куда, Рональд Уизли? — Знаю, знаю, — поднимает руки вверх и убегает из комнаты, что-то напевая под нос.       Улыбнувшись месту, где недавно стоял Рон, Гермиона принялась за работу, а в голове напевая мелодию, позаимствованную у того же Уизли.       От бумаги к бумаге чувство тревоги распространялось с титанической мощью и вскоре Гермиона обнаружила себя у окна, со стаканом воды и подрагивающими ладонями. Она всегда была стойким человеком, и даже на войне не давала себе спуску, а оказывается, нужно было только влюбиться. Поэтому она отказывалась от отношений в школе. Но если быть честной к себе, то Гермиона не отказалась бы от Драко. От этого становилось ещё тошно.       Спасало только одно — старое и доброе отрицание, которым Гермиона закормила себя, пытаясь отсрочить свои проблемы и дать себе возможность спокойно выдохнуть. Если получится. А она убеждала себя, что получится, и только благодаря этому она вернулась к столу и закончила работу.       После вечера в лавке вредилок и горячего шоколада от Джорджа (без всяких шуточек, Гермиона это проверила четыре раза), девушка вернулась на Гриммо.       Внутренние переживания по поводу поездки, родителей и Драко давили на неё, и единственный возможный вариант восстановления — это одеяло, мороженое и, возможно, глупый сериал по телевизору.       Гарри нашёл её, когда она выполняла первую процедуру душевного восстановления — лежала на диване, завернувшись в объемное одеяло, с лохматыми волосами и лицом «лучше не трогайте меня, я драматизирую». — Гермиона Грейнджер хандрит. Это что-то новенькое, — ухмыляется Гарри, приподнимая бровь. — Гермиона Грейнджер может все, у неё нет запрещенных функций и… — Ещё злится. Прости, я был неправ. Что происходит?       Если бы не хандра, то Гермиона очень долго смотрела бы на него, прожигая взглядом, пока он не почувствует себя неловко.       Но в груди образовалась яма, сгребая ребра в железную хватку, и промолчать было бы равносильно самоубийству. — Я… Знаешь, вся эта жизнь после школы… Она кажется какой-то придуманной, ненастоящей. Мы просто хотели закончить войну, просто хотели спокойной жизни. Рон погряз в лавке, уходя от мыслей в работу. Ты тоже углубился в работу, но ещё взял хобби как готовку с потолка, чтобы после работы было чем заняться. Я засела в министерстве, ты пару лет потратил на миссии, а теперь тоже перекладываешь бумажки. Кем мы стали, Гарри? Такими мы хотели быть? И не совершаем ли мы ошибку? — Мы ещё восстанавливаемся, Гермиона. Это нормально — запутаться. А мы запутались, но пытаемся не замечать этого. — Но разве не проще принять то, что мы совсем не в порядке, чем прятаться от проблемы? — Мы в порядке — у нас есть дом, у нас есть семья, у нас есть друзья, и всё, что вертится вокруг нас — это то, что мы сами себе придумываем. Нам нужно время, понимаешь? — Прошли годы, половина десятка. — Никто не говорил, что это будет легко.  — Иногда мне кажется, что мы живём не своей жизнью. Все просто сказочно, так не может быть, мы будто притворяемся, что все так, как мы хотим. — Нужно время, понимаешь? Однажды мы вернёмся с войны. Мы поможем друг другу вернуться с войны.       Гермиона утыкается в подушку, а её кудрявые волосы разлетаются из стороны в сторону. Поднимая голову, она с мольбой смотрит на Гарри и шепчет: — Но как я могу быть с Драко, если я все ещё не сама с собой?       Гарри замолчал, не зная, что на это ответить. Грустные глаза лучшей подруги он запомнит навсегда. Бравая и сильная Гермиона Грейнджер потерялась, и только она сама могла найти себя. Во многих отношениях она была смышленее их с Роном, но это чувство «порядка, который не порядок» дошел до нее в последнюю очередь. — Может, он поможет тебе?       Энергично замотала головой, не соглашаясь. — Связать себя с человеком, чтобы он выслушивал мои тревоги и сам переживал за меня? — Рядом с ним ты забудешь о войне. Говорят, любовь способна на это. — А если у меня не выйдет? — Либо вы пройдете через это вместе, либо вам не суждено быть вместе. Не пытайся пройти через это одна, Драко не сломается, он тоже сильный. — А как ты? Будет ли тебе достаточно нас с Роном? — У меня есть друзья, и пока, отношения не вписываются в мои планы. — Значит, тебя ждёт что-то великолепное в будущем. — Пока что я доволен тем, что имею, — говорит Гарри, забирая у Гермионы подушку. — Но тебе скучно на этой работе. Ты же Гарри, который влюблен в создание неприятностей.       Смотрит так, будто она докопалась до самой сокровенной мысли. Ведь для Гарри Поттера, который всю жизнь сражался с настоящим воплощением зла, засесть в кабинете, расставляя печати и подписи на бумажках — совсем не та жизнь, которая была ему уготована. На осознание этого ушло много времени, а на принятие и того больше. — Я думал перевестись на «активную» службу. Быть начальником здорово, но пока я могу принести пользу… — Мракоборец? — перебивает его, подминая под себя ногу. — Нет, просто министерский солдатик. — Ты всегда мечтал быть мракоборцем. — Да, но сейчас я начальник, и я не могу бросить то, что строил годами. По сути, мои обязанности не будут сильно отличаться. Только названием.       Подобравшись ближе к другу и скинув одеяло, Гермиона крепко обняла Поттера, который положил голову ей на плечо и облегчённо выдохнул. Долгое время он обдумывал всё это, но все это же время противился своим мыслям, отрицая их. Мол, все и так хорошо, зачем начинать все с начала и перечёркивать то, чего добивался так тяжело. Но надо двигаться вперёд, таково условие жизни. — У тебя получится, Гарри, — тихо говорит Гермиона, поглаживая спину друга, — Я всегда говорила, что ты великий волшебник. — А я всегда говорил, что не такой великий, как ты. — И мы оказались оба правы.       Гарри смеётся и щекочет Гермиону, слушая её смех. — Я слышал про Бельгию.       Гермиона отстраняется и поправляет джемпер, падая на то же место, где и сидела до этого: — Любишь испортить момент. — Ты же из-за этого грузилась. Что думаешь? — Это отличный шанс выбраться из рутины. Но мне не хочется бросать друзей. Бросать Драко. Но опять же, расстояние может помочь понять, реально ли все то, что происходит между нами. Но, снова, это может оттолкнуть Драко. Подумает ещё, что я от него бегу. — А ты дай понять, что не от него. — «Прости, Драко, но мне тут надо на месяц уехать, и нет, я бегу не от тебя, так что, не волнуйся». — Не совсем так, но ладно. — Все так сложно, — Гарри сжал коленку подруги, пытаясь поддержать. — Тебе стоит поговорить с ним — все не так сложно, как кажется. — Рон сказал мне то же самое. — Прости, мы всю жизнь вместе, уже говорим одинаково.       В одно мгновение Гермиона скидывает с себя хандру, как плащ, и улыбается другу: — Я подумаю об этом, пока ты делаешь ужин.       Гарри оценил напускное веселье подруги и встал с дивана, похлопывая по бёдрам: — Все таки, ты больше рада тому, что я увлекся готовкой. И как ты будешь жить в Бельгии без меня?       Глаза светятся и Поттер исчезает за проёмом. — Ещё один минус в сторону поездки, — кричит девушка ему в след. — Если не поедешь, то я откажусь от готовки и перееду к Невиллу, — все же ответил он. — Ты не посмеешь! — Ещё как посмею! — Ты — чудовище, Гарри Джеймс Поттер! — Ещё какой!       Друзья — начало всего: любви, силы, веры. И, Гермиона уверена, без друзей ничего из всего, что она так ценит в себе и в её жизни, не было бы. Но сейчас время, чтобы самой принять решение, которое изменит её жизнь. И, забавно, только от неё зависит, какая эта жизнь будет.