Какими мы были раньше или откровение в отражении Еиналеж.

      Гарри приподнимал бровь, смотря на Гермиону, которая не обращала на него и малейшего внимания.       Проснувшись утром, Гермиона приготовила лёгкий завтрак, с мечтательной улыбкой порхая по кухне. Лучший друг сидел в кресле с кружкой чая и наблюдал за ней. Гарри ненавидел утро и ненавидел рано просыпаться, но сейчас чувствовал себя как никогда счастливым — от вида счастливой Гермионы он сам стал счастливым. Девушка спокойно собиралась на работу, прикусывая тост, пока Гарри не усадил её за стол.       Руки до костяшек пальцев затянуты под рукава халата, на голове что-то закрученное на волшебной палочке, а коленки прижаты в груди. — Свидание прошло успешно, — не спрашивает, а утверждает Гарри.       Яркие карие глаза ответили за неё. — Вполне. — Когда встречаетесь в следующий раз? — Во вторник родители пойдут на каток, я пригласила Драко с нами.       Гарри поперхнулся чаем и дикими глазами посмотрел на подругу: — Ты ненавидишь коньки. Драко, думаю, тоже не особо любит их. Твоя мама занималась коньками профессионально, и уничтожит вас. И, вообще, каток — что за сцена из молодежного фильма? — Я думала посидеть в кафе, пока родители катаются. Они потом присоединятся к нам. Это первое, что пришло в мою голову. Родители пригласили бы его домой, если бы не каток. А там, как ты сам знаешь, детские фото и неуютные вопросы о семье и то, как мы познакомились, как общались. На катке об этом не будет речи, а когда ужин настанет, то они уже будут лучше контактировать, и… не будет так неуютно.       Парень напротив кивнул, соглашаясь с её словами — все же, она все продумала. — Можешь сводить его в свой любимый книжный на Бакита-стрит в следующий раз. Сначала задобри книжным, а потом идите на ужин к родителям.       Рука Гермионы накрыла руку Гарри, легонько сжимая: — Спасибо, что поддерживаешь. — Драко — единственный волшебник, которого можно считать равным тебе. И он хороший парень. Он уважает тебя. Он нравится тебе. Это все, что мне нужно, чтобы поддерживать ваше… ваше. — Но будь честен со мной, если будешь чувствовать, что мы что-то делаем неправильно.       Гарри погладил её руку, смотря прямо в глаза, и спрашивая её: — Ты ведь что-то чувствуешь к нему, не так ли?       Гермиона могла не отвечать, потому что знала, что всё написано у неё на лице. Но решила ответить. Гарри все понял, но ей было нужно ответить, чтобы все её мысли стали реальны. — Да. Да, что-то иное. Мне сложно описать это сейчас, подстроить под какую-то категорию, но мне кажется, что это связано с сильным чувством. С тем самым. — Драко любит тебя, — шепчет, как секрет, — Я вижу это. Ты можешь любить, у тебя есть на это храбрость. Чёрт, не умею говорить такое, но я уверен, что Драко сделает тебя счастливой. Если ты думаешь, что можешь дать ему то же в ответ, то… Гермиона закивала, прикусывая губы, пытаясь переосмыслить то, что сказал Гарри.       Ей нравился Драко — поняла это на последнем курсе Хогвартса, но тогда это чувствовалось как элементарное смирение с мыслью, что её враг тоже человек. Драко всегда был интересной личностью, которую хотелось узнать, которую хотелось изучить даже тогда, когда он делал всё, чтобы она ненавидела его. И если честно, то она тоже вносила немаленький вклад в копилку «Нет, спасибо, давай без дружбы».       Всё всегда возвращалось к войне, и если Золотая Троица были воинами первого ряда, которых было видно, и которыми восхищались, то Драко был теневым воином. Он был героем локальной среды, был героем своей семьи, был героем Хогвартса. Гермиона годами пыталась забыть эту войну, отпустить её, но трясущиеся ладони — пример того, что это не так легко. У неё оставались шрамы, и они будут кровоточить. И у Драко эти шрамы есть. Они — два израненных человека. И по какой-то причине эти две израненные души находят покой рядом друг с другом.       Та паническая атака, которую пережил Драко вчера, сказало Гермионе о нем многое. Она поняла, что они должны быть вместе — если ни как пара, то как друзья. Они нуждаются друг в друге.       Грейнджер боялась любви и долгое время отказывалась от неё — боялась, что в ней она потеряет себя. Она знает, что будет отдавать всю себя партнеру. И боялась, что её любовь сломают на части.       Но все существо кричало, что Драко не сломает её любовь. А вчерашний вечер показал, что он так же, как и она, боится быть сломанным самым прекрасным орудием в мире.       Рабочий день выдался сложным и выматывающим — допросы, бумажная волокита, собрания и снова допросы. Встретившись с друзьями у выхода из отдела, Гермиона кивнула на невысказанное предложение. Подхватив Рона под руку, пока Гарри связывается с друзьями, она побрела вниз по улице. — Пригласи Еву, — предлагает Гермиона, посматривая на друга. — Думаешь? — Она знает нас с Гарри, и мы отлично общаемся. Если она понравится и остальным ребятам, то ты будешь на сто процентов уверен в ней. — Да, наверное это будет правильным. — Если ты сам уверен в ней. — А как ты с нашим принцем? — парень умело перевел тему, широко улыбаясь и сжимая её руку, чтобы она поняла, что он ничего не имеет против. — Свидание прошло успешно, во вторник будет второе. — Он ведь романтик, да? — Рон весело усмехнулся. — Чёрт возьми, я уверен, что наш Дракончик ужасный романтик. — Немного, — улыбнулась Гермиона, подталкивая друга вперёд.       Уизли задорно смеялся, обнимая лучшую подругу. Вскоре Гарри догнал друзей, пытаясь выведать у них, почему они смеются, но так ничего и не добился. Пристроившись по другую сторону, он взял Гермиону за руку и они трансгрессировали на лужайку дома Рона. . . .       Ева очаровала Полумну. Друзья прибывали на Гриммо постепенно — Полумна разговаривала с Евой, Забини беседовал с Гарри и пил глинтвейн, Невилл с Гермионой сидели за столом и обсуждали недавнюю операцию, пока Рон вертелся у плиты, закатывая глаза на беседу друзей, Пэнси только что зашла и быстро снимала пальто, оттряхая его от снега. — Драко опоздает немного, — сказала Паркинсон, обнимая Невилла в приветствии, — Сделка и все такое. — А Джинни где? Джордж будет? — Мне кажется, она даже сама не знает, где находится, — отвечает Рон, скидывая перчатки на стол, принюхиваясь к противени с печеньем, — Скоро будет, точно. А Джордж в магазине, не сможет сегодня.       Именно в этот момент в дом вбежала младшая Уизли, по одной ей известной причине кидая снежок в спину брата. — Зачем ты её позвал? — фыркает Рон, смотря на Гарри, который катился со смеху.       Друг пожал плечами, запрыгивая на стул рядом с Невиллом. Беседа компании в сравнении как показания сердцебиения — то тихо и спокойно, то громко и агрессивно, то смех, то крики. Соврут, если скажут, что этот эмоциональный пинг-понг им не нравился.       Печенье Рона, на удивление всех (даже Рона) всем понравилось, очень понравилось. Рон даже думал замесить тесто снова, но Гарри уговорил его не делать этого — по его словам, скоро придут Забини и Драко, и Рон не успеет сделать печенье.       Гермиона то и дело поглядывала в окно, прислонившись к кухонному гарнитуру. Преподносила кружку к губам, замечая слегка дрожащие ладони — кружка постучала по зубам. Девушка дышит размеренно, запрещая себя накручивать, но мысли, как лапы дементора, проникали во все незащищённые участки. То мысль о том, что Драко не хочет приходить на общий сбор из-за неё. То мысль о том, что Драко хочет сделать паузу, чтобы позабыть их вечер и остудить те чувства, что успели пойти огнем. Главный враг человека — это он сам. Его мысли, его сомнения, его порядки. И в последнем, порядком было сомневаться в себе — нет, Грейнджер была уверена в себе и знала себе цену… когда доходило до знаний. Но о таких чувствах и отношениях, что «были» у неё и Драко, она не знала ничего. Как себя вести? Как сделать так, чтобы он не убежал от тебя, в страхе махая руками? Что можно говорить сразу, а что можно говорить только после основательного знакомства? Что? Как? Когда? И, Мерлин, почему?       Забини наполнил комнату своим голосом и длинными руками, которые пытались обнять всех разом (почти получилось, но Блейз уверен, что получилось. Только он уверен в этом). Парень посмотрел на неё как-то по-особенному, показывая этим, что он понимает всё, а она ничего не понимает. Это бесит. Настолько, что Гермиона последние пять минут сверлит плечо Блейза самым гневным взглядом. А он делает всё, лишь бы она не поняла, что он заметил этого.       В школе Грейнджер думала о Драко в романтическом плане — рассуждала, получились бы у них отношения, если бы они попытались. Тогда она решила, что нет — две сильные личности, по мнению общества, не могут сосуществовать вместе. Сейчас, узнав одновременно нового и знакомого Драко, она решила плюнуть на всё, что знала об отношениях. Люди говорят, что сложно построить отношения с человеком, который так же духовно силен, как и ты, также умен, в том же мире и в тех же координатах. Ведь они с Драко не было противоположностями. Однажды они выбрали другие пути, но путь Драко был тем же, что и у неё. Также, как её путь был таким же, как его. Абсолютно все считали, что Гермиона и Драко — это белое и чёрное, поезд и самолёт, Солнце и Луна, но они были настолько схожи, что это не считалось даже немного странным, когда они осознали это. Это просто было. Им нравятся те же вещи, те же фильмы и те же книги. Они также ценят искренние чувства, так же стараются быть лучше, пытаются делать правильные вещи. У них общее прошлое, общее настоящее, и Гермиона хотела бы, чтобы у них было общее будущее. Потому что быть рядом с Драко, даже вне романтических отношений — это то же, что всю жизнь скитаться по Земле, в поисках части себя, и наконец, обретая её. Гермиона считает Драко частью себя, и по её мнению, это значит намного больше, чем «Я люблю тебя».       Время шло, Драко все не было, и друзья уже собирались пройти в гостиную и не дожидаться друга; Гермиона пыталась удержать момент, предлагая чай или печенье, заговаривая друзей. Она смеялась с шуток Невилла (они, оказываются, существуют), но думала о том, что где-то ошиблась и испортила то, что желала больше всего. Стук в дверь и топанье ботинок за ней, оттряхивая снег с чёрной кожи. Кто-то весело воскликнул, кто-то пошёл к двери, а Гермиона прислонилась к дверному проёму прохожей, в нескольких метрах от двери, и задерживала дыхание. Это мог быть Джордж, решивший присоединиться к друзьям несмотря на какую-то работу. А мог быть и опоздавший Драко, который задержался только из-за работы, а не из-за желания избежать девушку, с которой недавно провёл вечер. — Ты опоздал на печенье Рона, но там осталось несколько штук, — усмехается Гарри, раскрывая дверь пошире, чтобы пропустить гостя. — Не уверен, стоит мне радоваться этому, или же нет, — отвечает гость, скромно посмеиваясь.       Гарри хватает пальто гостя, закидывая его на крючок, и поспешил на кухню, призывая того с собой. Что-то кричал про кексы, которые принёс гость. Одного взгляда хватает, чтобы успокоить сердцебиение и облегчённо улыбнуться. Драко здесь, он рядом, и можно не бояться, что он оставит её. Он не знал, но прямо сейчас, пока он медленно шёл к ней, она согласилась. Согласилась попытаться приоткрыть своё сердце и впустить его. Она согласилась довериться ему. — Я спешил как мог, — говорит Драко, когда между ними оставалось три метра, — Но все равно опоздал. Поймал себя на мысли, что сидел на переговорах, — в двух метрах, — а думал о том, как прекрасно сидеть с тобой и смотреть один из идиотских фильмов Уизела.       Гермиона улыбнулась его словам, пропуская их через своё сердце, запоминая ощущения чистейшего тепла. Не сказала бы этого в иных обстоятельствах, в ином времени, да и вообще, не думала, что когда-либо сказала бы это кому-то, кроме Гарри и Рона, но сделала это: — Я скучала по тебе.       Лицо парня расцветает как весна, он улыбается ярче солнца, и, кажется, в его глазах взорвались несколько звёзд, рождая сотни маленьких.       Пару шагов вперёд и пальцы, убирающие прядь парню за ухо, и улыбки — маленькие, но широкие по своему значению. — Ты не сможешь представить, как же сильно я скучал, — прошептал он, протягивая руки, чтобы прижать её к себе.       Вместо того, чтобы уткнуться ему в грудь, положить голову на плечо, она обнимает его лицо, смотря в глаза, которые давно лишили её одиночества, и потянулась вперёд, оставив на его губах мягкий поцелуй, который значил намного больше, чем самые долгие и страстные поцелуи. Драко вернул ей поцелуй, снова прерывая его, потому что не мог сдержать своей улыбки. — Прости, я… просто счастлив.       Ладонь девушки нежно гладит его по щеке, а сама девушка отвечала: — Я тоже. Я тоже счастлива.       Парень закивал, выдыхая с облегчением. Гермиона не знала, что его так беспокоило, и хотела защитить его от всего, что может приносить такие чувства, но чувствовала, что сейчас с ним всё в порядке. Он в порядке. Она в порядке. Они в порядке. — Идём, они заждались нас, — Драко ложит ладонь на её лопатки, указывая на проход. — Они слишком увлечены кексами.       Друзья многозначительно посмотрели на пару, Забини даже присвистнул, но Пэнси вовремя ударила его в бок, чтобы тот замолчал. . . .       Гарри и Рон ругались, Забини снимал это на телефон Гермионы (она до сих пор с дрожью вспоминает то, как учила его это делать), Джинни смотрела на все со стороны и поедала попкорн. — Если бы он, — Рон указал на телевизор, — не сделал этого, то его друзья не спаслись бы! — Если бы он, — друг отзеркалил движение, тыкая пальцем на коробку, — с самого начала сделал бы все правильно, то их не пришлось бы спасать! — Как будто ты не делал ошибок! — Делал, но рядом всегда были вы с Гермионой, и я мог понять, что где-то поступаю неправильно. — И каким образом? — То, что говоришь ты — плохая идея, а то, что говорит Герми — то, что надо.       Лицо Уизли покраснело, Рон вдохнул побольше воздуха и был готов взорвать всё, что помешает ему. — Значит, так? — Мальчики, — попробовала успокоить их Гермиона, но её прервала Пэнси, которая сидела на соседнем диване, закинув ноги на столик. — Шш, я хочу посмотреть, что будет дальше. — Они оба упрямые, но Гарри скорее пойдёт на примирение, потому что его бесит, когда между нами, — она указала на себя и двух лучших друзей, — какие-то недомолвки.       К спору лучших друзей присоединился Невилл, что совсем не успокоило Рона, и уж тем более Гарри. — Вы с Драко… — начала Пэнси, взглянув на друга, который сидел в углу дивана Гермионы, уперев локти в колени, наблюдая за драмой перед собой с задорной ухмылкой, — можно сказать, пара?       Гермиона не удивлена тому, что об этом её спрашивает именно Паркинсон — она любит Драко как брата, хочет только лучшего для него, ей важно знать, что сердце её друга в безопасности. Ведь в случае с разбитым сердцем, именно ей предстояло бы склеивать его по-новой. — Мы ещё не говорили об этом, — хочет уйти от прямого ответа, ведь у неё его нет. — Но планы у тебя серьезные?       Взгляд, брошенный Паркинсон на Гермиону, выдавал полное беспокойствие девушки и желание услышать ответ, каким бы он не был. Гермиона и не могла представить, чтобы Паркинсон могла переживать за кого-то так сильно. — Да, Пэнси. — Хорошо. Хорошо.       Пэнси кивала, потирая ладони о брюки, и все ещё волновалась — кажется, это явление для неё редкое. — Люби его так, как он этого заслуживает, Грейнджер.       Очередь Гермионы кивать. — Сделаю всё, что от меня будет зависеть. — Не поверила бы, если не знала тебя, — Пэнси улыбнулась и вернула внимание на их маленький драматический театр из двух актёров.       Драко, сидевший в метре от неё, громко рассмеялся, возвращаясь в своё исходное положение на диване. Если следовать своему сердцу, то Гермиона позволяет себе сделать это — закинув ноги на журнальный столик, сместившись на диване, она толкнула Драко в бедро, чтобы он обратил на неё внимание. Как только глаза Драко нашли её, она поняла, что поступает верно, а Драко понимает, что он любит её ещё сильнее.       Указав на расстояние между собой и диваном, Гермиона кивнула на него, приглашая. Драко приподнял бровь, не совсем понимая, что от него хочет Грейнджер. Девушка сместилась ещё немного, указывая на расстояние и протягивая Драко ладонь.       Приняв ладонь, Драко начал поглаживать её, двигаясь на диване к ней. Моргнув, и он уже оказался между диваном и Гермионой, которая обнимала его за плечо. Они сидели/лежали в комнате, полной дорогих им людей, и чувствовали, что именно этот жест, эти объятья, разбили последние сомнения. — У магглов считается, что человек, которого обнимают, называется «маленькая ложечка». Ты, Драко Малфой, маленькая ложечка. — Только для вас, Гермиона Грейнджер, — улыбнулся он, оставив лёгкий поцелуй у неё на плече, — Гермиона? — Что? — прошептала, когда у друзей уже была стадия примирения, в которую вклинились и Джинни с Пэнси. Забини лежал на диване Пэнси, не сводя камеры с раскрасневшихся друзей. — Я тороплю события, ибо об этом говорят только через месяц или два, по крайней мере, так говориться там, где я читал это… — Просто скажи, — она провела пальцами по его волосам. — Ты будешь моей девушкой? — на одном дыхании спросил он. — Нет, я все понимаю, у нас скоро будет только второе свидание, и я тороплюсь, но почему-то хочется прямо сейчас объявить тебе о своих намерениях, понимаешь? — Да. — Как хорошо, что ты понимаешь, — выдыхает он, прижимаясь к её боку ближе, — Такая отдушина. — Я сказала «да». — И я благодарен тебе за понимание, — он сжал её колено, улыбаясь. — Я ответила на твой первый вопрос, — толкает и улыбается. Драко быстро заморгал. — То есть, будешь моей девушкой? — Ага. — А я твоим парнем. Круто. — Да, согласна, — оставляет поцелуй у его виска и смотрит на друзей, которые не обращали на них внимание, — Вы там скоро перестанете разыгрывать драму? — Дай мне ещё десять минут, — попросил её Гарри, кидая в друга бумагу от кекса.       Малфой обнял Гермиону за талию, прикрывая глаза, и все крики и смех, что раздавались по всей комнате, будто заглушились. Осталось лишь эти объятья и улыбка на его лице. . . .       Снег играл с солнцем, падая на чёрную шапку девушки, которая прислонилась к деревянной будке. Белая гладь скользкого льда стало прибежищем людям, которые думали, что они умеют кататься на коньках. Родители девушки в чёрной шапке держались за руки, наматывая круги по хоккейной коробке. Мать Грейнджер в прошлом была фигуристкой, которая была вынуждена уйти из профессии из-за травмы. А отец Грейнджер ненавидел фигурное катание, но каждый зимний сезон катался вместе с женой, потому что был рад увидеть её счастливой. Даже на льду, падая и чертыхаясь, мистер Грейнджер улыбался — любовь к жене скрывает ненависть к всему скользящему.       Чьи-то ладони ложатся на спину Гермионы, и она поворачивается, уже зная, кто стоит за её спиной. Молодой мужчина со светлыми волосами и складками у глаз смотрел на неё с теплотой, которая грела в этот ветреный снежный день. — Добрый день, — шепчет девушка, приложив ладонь на ладонь парня, которая сжимала её локоть. — Добрый день, Гермиона. Вы давно здесь? — Родители на катке уже полчаса, — взяв парня за руку, она подвела его к бортику, махнув родителям, — Я не люблю кататься на коньках. — И что мы?..       Драко грел ладонь Гермионы в своих двух, опираясь боком о бортик, краем глаза поглядывая на пары, которые катались, пытаясь признать в одной из них родителей Грейнджер. Он видел их больше десяти лет назад, в Косой Аллее. И на паре фото, но не вглядывался даже в их образ. — Предлагаю посидеть в кафе, а потом родители присоединяться к нам. После можно прогуляться по парку, здесь он прекрасен. — Милая, — мягкий мужской голос позади Драко обратился к Гермионе.       Сначала Драко увидел мужчину, а потом и женщину, которая прокрутилась на месте, притормозив у самого бортика. Женщина сразу протянула руку Драко, смотря на него с теплотой: — Здравствуйте, мистер Малфой. Мы многое слышали о вас. Я — Джин Грейнджер, мама Гермионы.       Драко пытался не показывать своего удивления, но смотря на Гермиону, которая прикусила губу, стало ясно, что это получалось у него не так хорошо. — Здравствуйте, мэм. Я Драко, Драко Малфой. Мне очень приятно наконец познакомиться с вами. Гарри многое рассказывал о вас, и мне всегда хотелось познакомиться с такой потрясающей женщиной, как вы.       Муж Джин гордо улыбнулся, обнимая жену за талию. Протягивая руку Драко, мистер Грейнджер не спрятал свою улыбку: — Называй меня просто Джо, я не фанат этих «мистер, сэр». Приятно узнать парня, который смог получить уважение от нашей дочери. Она очень избирательна.       Видеть, как Драко Малфой смущается — это нечто. Гермиона с матерью переглянулись, мать сжала ладонь дочери. — Приятно познакомиться с вами, спасибо, — ответил Драко, взяв себя в руки. — Вы покатайтесь, а мы с Драко посидим в кафе, — сказала Гермиона, отходя от бортика, — Вы сразу найдете нас, мы будем за «нашим» столиком. — Наслаждайтесь, — сказала мама, прокатываясь назад, утягивая мужа за собой.       Пара прошли в кафе, пока Гермиона объясняла Драко, почему один из столиков считался «их» — долгие годы Гермиона проводила вечера за этим столиком, читая книгу, пока родители катались на коньках. — Гарри любил здесь заказывать круассан с шоколадом, — Гермиона указала Драко на десерт в меню, перегибаясь через стол, — И горячий шоколад. Не знаю, как все это шоколадное может совмещаться. — Гарри был здесь? — Да, пару раз с Роном. Гарри тоже не любит кататься, но Рон любит.       Официант принёс заказ через несколько минут, пока Гермиона и Драко сидели напротив друг друга, глупо улыбаясь. — Прости за то, что было на первом свидании, — говорит Драко, опуская взгляд. — Не понимаю, за что тебе извиняться. — Никогда прежде такого не было, и мне до сих пор неудобно вспоминать об этом, пон… — Драко, перестань.       Малфой не мог согласиться и не мог посмотреть на неё, сжимая кружку с горячим шоколадом. Фамильное кольцо стучало о фарфор, поблескивая в лучах огоньков гирлянды. Гермиона протянула руку, а Драко не мог даже сопротивляться, сжимая её ладонь. — Мы оба боимся близости с кем-либо, — говорит она, — И это не странно, это не неправильно. То, что было показывает то, что… что-то есть. Это показывает тебя, как человека. Я никогда не видела тебя таким… уязвимым. Ты показал мне, что ты чувствуешь, а это не может быть постыдным или неправильным. — Когда дело доходит до людей, которые мне дороги, я не могу контролировать свой страх, что я потеряю их, — тихо признается Драко, перебирая её пальцы в своих, так и не поднимая взгляда. — Люди говорят, что никуда не уйдут, всегда не сдерживая своего обещания. И будет нечестным обещать тебе этого. Но все, что я могу тебе сказать, это — я не желаю покидать тебя. Мне кажется, что я не захочу этого… никогда.       Драко сжал переносицу, обдумывая её слова, желая перестать чувствовать сомнения и страха, которые обернули его сердце. Либо он расскажет ей все, что чувствует, либо чувства потопят его. — Ты понимаешь, что уже сейчас мне дорога больше, чем кто-либо на свете? — смотрит на неё, пытаясь разгадать эмоции в её глазах — их было слишком много, — Ты понимаешь, что я привязан к тебе уже долгое время, и ни одно заклинание, ни одно зелье не способно спасти меня от боли, когда ты не со мной? Что я никогда не чувствовал ничего подобного? Что рядом с тобой я становлюсь совершенно другим человеком, который может думать не только о работе и проблемах, но и о том, что он человек, который любит и хочет быть любимым? Что все это просто слишком невозможно и сказочно? Что я не могу понять, что ты находишь во мне, и единственное объяснение этому, которое я принимаю — это любовное зелье, — Гермиона хмурилась, но Драко не хотел останавливаться. — Амортенция. Чем оно пахнет для тебя? У меня — запах книг, пионов, — Гермиона коснулась кулона у себя на груди, — твоего шампуня и кислых конфет из той лавки в Хогсмиде. Из этого моё — только конфеты, а все остальное — это ты.       Слова лились без остановки, Драко не мог контролировать себя, остановить его могло только одно, одна она. Гермиона встала из-за стола, подсаживаясь к Драко, обхватывая его лицо, чтобы прижаться лбом к его. Слова были лишними, Гермиона это понимала, Драко это понимал. Было важно быть рядом. Это всё. Все так просто.       В детстве Гермиона часто читала «Красавицу и чудовище», сейчас соотнося чудовище с Драко. Он казался грубым человеком, самым ужасным врагом и бездушным владельцем этого мира. Жестокий и расчётливый. Человек, который идеально подходит под слизеринский уклад.       Но настоящий Драко был другим. Добрым, чутким, прекрасно уязвимым, искренним и любящим. Гермиона за последние недели видела столько улыбок от Драко, сколько не видела за годы обучения. Быть близким с Драко — это быть под самой сильной защитой в его любви. Гермиона хотела быть с ним. Ей было комфортно быть одной, она любила быть одной, но сейчас была готова быть с ним. Быть с кем-то. Быть с Драко. — Не скучаете без нас? Родители встали со стороны, где сидела до этого Гермиона, и заняли свободные стулья. Не замечая состояния молодых, Грейнджеры делали заказ. Гермиона сжала ладонь Драко, устроив сцепленные ладони на своих коленях. Пока родители всматривались в состав какого-то десерта, Драко поцеловал Гермиону в плечо.