domine caeli

Она отрывает виноградину от грозди и, задыхаясь, с раскатистым хохотом пихает ему в рот тут же. Замолчи-замолчи-замолчи. — Еще слово и клянусь, одним виноградом ты не отделаешься, — горделиво хмыкает Фиона, пока Риз пережевывает округлую ягоду и никак не удосужится убрать эту довольную ухмылочку со своего лица. Фиона об заклад готова биться, что это он специально. Подумаешь, событие — соскочила лямка с гиматия, которую, подумаешь, она поправила немного поздновато. Озеро рядом глубокое, практически всегда Фиона не может удержаться и вглядывается в манящую, затягивающую в бездну синеву, и лишь большими усилиями воли не дает себе в неё окунуться. На песчаном берегу своих архаичных одежд она не находит и за такие розыгрыши уже хочет отвинтить придурку голову. В прохладных седых сумерках он со спины накидывает на её стан расшитый золотистым шелком пеплон и мягко, но настойчиво обвязывает черную ткань вокруг хрупкой талии поясом. — Не стоит благодарности, — полу-шутливо, полу-серьезно произносит Риз, даже более тягучим голосом, чем обычно, едва Фи поворачивается ему навстречу и бережно приникает губами ко лбу; опять несет невесть что — может, заболел и бредит. Едва ли это хуже или драматичней того, что приключилось с ними; застрять вдвоем в заброшенной долине посреди неизвестной планеты — талант отдельный. — Риз… — в полумгле она его совсем не узнает и даже не сразу находится с ответом, беря его лицо в свои руки с трудно угадывающейся трогательной тревогой. Что-то происходит, о чем предупреждает каждая клетка тела, но чему Фиона не отдаёт должное до последнего. И в мгновение ока забрызгивает прибрежной водой, заливаясь журчащим смехом и сбивая его с ног играючи, подобно бушующей, но такой спокойной волне. Фиона всегда умела всколыхнуть его как следует и, вот уж шутка, привести мысли в порядок. В сносящем потоке Риз, наконец, утихомиривается сам; это его долгожданная тихая гавань, его Иерусалим из далеких мифов. Лежит на его груди и со всей своей невинной наглостью заявляет, обдавая частым-частым дыханием распаленную шею: — Не смей пугать меня так, слышишь? Она женила его на себе, того не зная, давно, еще когда встала между ним и сестрой.       Она вела себя как его жена с самого начала. А Риз отчего-то не против, шутки ради запускает руку в короткие рыжие локоны — как же Фионе это нравится — и слышит её удовлетворенное урчание над ухом. В ответ он совершенно по-детски показывает язык и... отчего-то счастлив, да, именно так. — Еще чего. Этот путь стоит того, чтобы пройти его заново—       и в то же самое время ничего не значит без её сиюминутных замечаний.

Ризу жизненно необходимо их слышать.