боль

Боль. Всепоглощающая боль снова сводила маленького мальчика с ума. Он не знал почему его бьют и не хотел, чтобы его били, поэтому кричал. Но Дурсли, смотря каждое утро на Гарри, который не имел тех повреждений, что были у него вчера, ещё больше распалялись. Никто не должен использовать ненормальность! Даже себе во благо... Но Дурсли не видели, что Гарри, исцеляя тело, неосознанно пользуется своей душой, перенося травмы на неё, а они вряд ли заживут, если заживут вообще. Гарри уже привык к боли. Он не стал видеть в первые дни тут, но его тело восстановило глаза, правда они ничего не видели. Он не мог кричать или говорить. Мало помалу злые Дурсли, которым Гарри напоминал самых ненавистных ненормальных, помогали маленькому Поттеру построить стену. Стену отчуждения, неправильности, которая мешала всему тому ненормальному выходить наружу. Но даже такая стенка имела трещины. И уже никакие побои не помогали застроить эту стену полностью, наоборот разрушая и восстанавливая. После избиений и во второй год Гарри, Дурсли научили его готовить. Магия сама помогала малышу не только ходить, но и видеть хоть и примитивно, но уверенно. Так Гарри стал мальчиком_на_побегушках, а бить стали ещё больше и больнее, но ближе к вечеру, чтобы всё успело зажить. Тогда Гарри впервые понял почему его боятся. Он неосознанно начал отвергать магию, понимая, что без неё станет "нормальным" и его скорее всего простят. Возможно они его возьмут на руки, погладят, скажут вместо побоев: "Гарри, ты молодец!", а может и вовсе дадут хоть немного еды. Но время неумолимо шло. Дурсли, которым Дадли рассказал о том, что раны на Гарри могут заживать и днём, начали бить его ещё сильнее. В три года к Гарри впервые были применены пытки. И снова боль, от которой хотелось хоть как-то закрыться, наполняла тело Гарри, но он не закрывался, искренне считая, что Дурсли всё-таки хорошие и помогут ему стать нормальным. Он терпел, но не терпела магия, которую Гарри теперь не выпускал, поставив миллионы ограничителей на своё тело и душу. Сама магия же понимала, что если она не поможет, мальчик навсегда лишится не только зрения, но и души, которая всё ещё формировалась! И это пугало магию. Её пугало то, что в мире магии появится могущественный маг, который совершенно не принимает свою магию! Это было неслыханно. А сам Гарри продолжал утопать в боли, перестав даже пытаться сделать хоть что-то не так. Каждый прожитый день стал для него прогулкой по минному полю, которая быстро превратилась в побег. Гарри рос. Росла его доверчивая душа. Рос Дадли, который учился пытать и избивать. Росла магия, наполняя тело Гарри способностью управлять миром. Но всё, что хотел сейчас Гарри - избавиться от ненормальности, завести друга и наконец почувствовать материнское тепло. Четвёртый год Гарри почти не помнил. Всё как всегда. Побои, побои и побои. Своё пятилетие юный Поттер встретил снова с болью и тихим плачем от побоев. Руки обвисли, ноги были сломаны, где-то внутри распространялся холод. В пять лет Гарри Поттер действительно хотел умереть. Но не умер.