Сегодня ты, а завтра я

На шестнадцатый день спонтанного соседства Джон приготовил три чашки чая. Кому предназначались две - понятно как день. Джон капал на мозги с того момента, как проснулся, мол нужно хоть что-то поесть, иначе Шерлок умрет с голода. Поэтому в комплект к чаю заботливый доктор пожарил тосты и смазал джемом. Однако третья чашка заставила Холмса провести мозговой штурм, ведь никого постороннего в квартире не наблюдалось, а Шерлоком не было ещё ни разу замечено, чтобы Джон заваривал себе сразу две порции чая: миссис Хадсон ушла к соседке за новыми сплетнями ещё до пробуждения Джона, а инспектор не звонил и не предупреждал о приходе. Загадочная лишняя чашка могла и не обнаружиться, если бы Джон, когда относил Шерлоку чай, и предположительно себе тоже, не застыл на секунду, растерянно оглядывая гостиную. Шерлок и этого бы не заметил — его внимание полностью поглотилось повторным изучением найденного дневника «суицидника» и прощальных записок. Детектив знал почти наизусть написанное, но что-то от него ускользало в строчках, что-то значительное, что конкретно изменило бы траекторию его расследования под грифом секретности, он в этом не сомневался. Казалось достаточно задать только один вопрос, правильный вопрос, как все станет на свои места и разгадка приблизится. Шерлок пытался подобрать его уже несколько дней, и привычно для него, как бы сказал Джон, выпал из реальности, перестав замечать любой отвлекающий источник. Но все же иногда Джону удавалось напоминать ему об обыкновенных правилах гигиены и, как сейчас, уговорить наполнить чем-то желудок, помимо чая и кофе. Поразительно, ведь вытянуть Шерлока из состояния, когда он искал ответ в своих Чертогах, сколько бы времени оно не занимало, не удавалось никому, разве что Майкрофту, но того игнорировать не получалось бы даже будучи мертвым. Шерлок никогда не мог его игнорировать, притворяться незаинтересованным и отстранённым — да, но по-настоящему перестать обращать внимание на человека, с которым ему не посчастливилось оказаться связанным кровным родством, не было сил. Он словно заполнял все пространство своей важной персоной и умудрялся пробираться внутрь к Шерлоку, душил его снаружи завышенным чувством собственного превосходства и кипятил кровь, вызывал раздражение и заставлял вспоминать детскую, и возможно единственную, обиду — унижение умственных способностей. Шерлок делал все возможное, чтобы показывать свое безразличие к старшему брату: язвил, делал по-своему, держался гордо и не давал слабину перед Майкрофтом, а если и случалось, то принимал невозмутимый вид, словно сделал одолжение, позволив увидеть себя слабым. Однако Джон не вызывал подобных чувств в Шерлоке, находясь рядом. Его присутствие могло быть ощутимым и нет, в зависимости от обстоятельств. Когда надо Шерлоку, Джон умел притворяться призраком и Холмс только знал, что тот близко и занимается своими скучными делами. Наверняка этому он научился на войне — быть тихим и невидимым. Иногда, в перерывах между поиском того самого вопроса, когда заботливый или настойчивый Джон кормил его едва не насильно, Шерлок поглядывал на соседа и представлял того: в военной форме с оружием в руках и стреляющего в противника, с подручными предметами для проведения срочной операции, отдающего приказы и исполняющего чужие, в засаде, терпеливо ждущего нужного момента для нападения. Смелый Джон, с которым тому Шерлоку повезло стать лучшими друзьями, и который умер, не дождавшись воскресения друга. Что ж, он неплохо отомстил Холмсу, заставившего его наблюдать за жестоким представлением на крыше Бартса. А бывало Шерлок чувствовал присутствие Джона, когда сам тот уходил. Он имел невероятную способность окружать теплом и поддержкой, даже находясь далеко. И поэтому Шерлок нередко обращался к нему в пустоту, ошибочно полагая, что Джон рядом и слушает его, со стороны он мог выглядеть психом, как его любила называть Донован. То, что о нем думали, его не волновало, по крайней мере не мнение каких-то идиотов, вроде Салли и Андерсона. Но каждый раз, когда Джон делал комплименты или на эмоциях обзывал его, когда Шерлок вёл себя как «ленивая задница» или «мерзавец», как выражался сосед, Холмс принимал его слова достаточно близко, чтобы они могли задеть или заставить его смутиться от похвалы. Шерлок считал Джона любопытным человеком, потому что тот таил в себе много секретов, о которых Шерлок только слышал и с которыми никогда не сталкивался лично. Джон умел притягивать к себе внимание. Поэтому, если бы Джон не был настолько растерян, стоя посреди гостиной с чашками чая, Шерлок мог и не заметить его озадаченность. — Что? — лениво спросил он, вытянувшись на диване, слыша как хрустит позвоночник из-за долгого пребывания в одной позе. Джон неопределенно двинул плечами. — Ничего. Чашку, которую Джон держал в перебинтованной руке, он поставил на журнальный столик, напротив лица Шерлока. На бинтах детектив заметил небольшое свежее пятно крови. Тот порез, что Шерлок оставил Джону, заживал медленно, но, возможно, это из-за отсутствия боли — Джон часто забывал о нем и временами доводил до кровотечения неосторожными действиями. В такие моменты он мог не сразу заметить кровь, стекающую по руке. Иногда несколько капель попадало в еду, которую приходилось выбрасывать и готовить новую, или на одежду, мебель, да все что угодно. Шерлок старался игнорировать чувство вины, но всегда, когда он видел, как Джон равнодушно перевязывал руку какой-то там раз за день, ему хотелось извиниться. Шерлок одарил порез быстрым косым взглядом и снова заинтересованно уставился на соседа, что скинул длинные ноги детектива на пол и уселся в конец дивана, поближе к окну, делая глоток. Можно было возмутиться бесцеремонному вторжению в личное пространство, но чем-то похожим Шерлок и сам был обвинен Джоном, поэтому он без стеснения закинул ноги на колени соседа. Джон хмыкнул, словно говоря: «Один: один, Шерлок». — Что-то нашел? — Нет, — раздражённо буркнул детектив, приподнимаясь, чтобы взять чашку чая. В горле оказалось слишком сухо; после того, как его отвлекли от поиска, игнорировать дискомфорт в горле стало сложно. — Ничего нового. Все пишут записки, какие они несчастные, никто не знает их и им нужно второй раз умереть. Умирают точь в точь, как написано и конец. Ни-че-го! — не заметить в голосе детектива драму было невозможно. Он был переполнен злостью и сарказмом. — И что, ни одного, кто бы выжил? Почему они вообще решили, что должны умирать? — Джон взял в руки случайный лист из разбросанных по гостиной, что был ближе к нему, и пробежал взглядом по написанному. Шерлок застыл. Вот оно! Вот тот вопрос, который крутился в голове, но не мог сформироваться. — О, Джон, — позвал он, мгновенно сев на колени. — Ты гений! Эмоции переполняли. За долгое время Шерлок почувствовал окрыленность и желание действовать превратилось в нужду, которую нельзя игнорировать или откладывать. Мозг требовал отправиться сию же минуту на поиски остальных, незамеченных, улик, когда появилась новая информация и вектор расследования сменил направление. Тело действовало теперь под силой необходимости потратить энергию, которую Шерлок экономил вот уже почти пять дней. Поэтому детектив возбуждённо обхватил ладонями лицо удивленного его действиями Джона, не задумываясь, отдаваясь настроению. — Осенило? — по доброму улыбнулся Джон, и возле глаз появились морщинки. Он не раз становился свидетелем, когда в голову Шерлока приходило озарение и тот прыгал, как маленький ребенок, получивший рождественский подарок. Вид такого возбужденного в предвкушении детектива по своему был забавен и чуточку мил. Он был домашним. Домашним кудрявым ураганом с отличным настроением и уверенностью в своих силах, зная, что никакая преграда не сможет его остановить. Джон и сам заражался, готовый действовать и оберегать не способного в такие моменты остановиться Шерлока. — Спасибо! — за благодарностью, искренней, последовало по быстрому и робкому поцелую в каждую щеку. А следом, не успев Джон понять что произошло, Шерлок вскочил с дивана, чуть не споткнувшись из-за журнального столика, и помчался в ванную, по дороге крикнув что-то о звонке кому-то, но Джон не разобрал, погрузившись в мысли. Шерлоку же не понадобилось и секунды, чтобы понять, что он поцеловал Джона. Два раза! Плевать, что не в губы, а просто в щеки, как делают многие родственники, независимо от пола и возраста. Но эти примитивные поцелуи смутили его, настолько, что Шерлок остановился в кухне, не дойдя до ванны. Почему он это сделал? Порой он целовал миссис Хадсон точно так же и при тех же обстоятельствах — озарение толкает его на несвойственные поступки? Но никогда после этого не задумывался и уж тем более не смущался, как подросток. Как Джон расценит случившееся и происходило ли подобное с ним и тем Шерлоком? Сам Холмс не знал, что думать и не понимал, что чувствует. Шерлок раздражённо покачал головой, словно его действия помогут выбросить из головы ненужное или хотя бы небольшое землетрясение сможет на время похоронить отвлекающие мысли под более важными. Взгляд зацепился за стоящую на кухонном столе чашку случайно. Полная чая, недавно заваренного. Чашка Джона, которую он купил, смирившись с тем, что мертв. — Не знаю что и думать, — смеялся Джон, выбирая из многочисленных чашек одну «ту самую» и ехидно поглядывая на недовольного Шерлока, которого заставили выйти из дома за покупками. Шерлок мог отказаться, у него было несколько отличных отмазок, которые помогали всегда, но желание наблюдать за Джоном — ключом в расследовании — было сильнее его недовольства и лени. Он мог называть это как угодно, но Джон выразился бы крайне просто и чуточку сентиментально, если бы знал мысли Шерлока. Он бы сказал, что Холмсу просто нравится его компания, на что тот бы смутился. — Даже после смерти мне приходится жить с тобой. Либо мы с тобой связаны, либо ты мой персональный Ад. — Под Адом подразумеваются страдание и ужас, но тебе нравится, — самодовольно буркнул Шерлок, скучающе осматривая магазин и покупателей. — Так что я не могу быть твоим Адом. — И то верно. Значит мы связаны, — Шерлок фыркнул. Джон снова коротко засмеялся и, определившись в выборе, направился к кассе. Холмс шел сзади, спрятав руки в карманах пальто чуть ссутулившись. Ему хотелось домой. В магазинах скучно. — На самом деле, что бы ты не думал, но я рад, что даже после смерти нахожусь рядом с тобой, — снова заговорил Джон. Сегодня он был на удивление разговорчивым. Шерлок внимательно прислушался, ведь слова Джона не могли не заинтересовать — ему никогда не говорили подобного, даже родители. Это оказалось приятно. — Ты очень важный для меня человек. И если одному из нас необходимо было умереть, я счастлив, что ты остался жив. После покупки чашки Джон отныне пил только из нее. Однако… — Ох, Шерлок? Ты ещё не переоделся? — Джон заглянул на кухню с пустой посудой, вероятно, он собирался ее помыть перед уходом. Но когда Шерлок поспешно убежал в ванную, на тарелке был еще один кусочек хлеба, а сам Джон выпил чуть меньше половины. Как долго он стоял, задумавшись? — Мы кого-то ждали? — озадаченно нахмурился Шерлок, глядя на лишнюю третью чашку. Джон тоже кинул на нее быстрый взгляд и поторопился убрать, словно важную улику: вылил в раковину чай и залил водой. — Нет, никого.

***

В принципе Шерлок прав — до Джона долго доходит. Ему потребовалось около двух недель, чтобы понять что мир, куда он попал, отличался от того, в котором он жил до своей смерти. Не тем, что его существование удалили, словно ненужное. Главное отличие двух миров в событиях. Они одновременно похожи и такие разные. Когда Джон пытался понять и объяснить самому себе, он представлял два дома-близнеца снаружи, с одинаковыми каркасами и распланировкой комнат. Так было проще для его мозгов, ассоциации полезная вещь. Под комнатами и каркасом подразумевались основные события, вроде «Этюд в розовых тонах» или встреча Шерлока с Мориарти, те, на которых держатся дома — два мира. Но мебель — мелкие детали, компоненты тех важных эпизодов, маленькие пазлы большой картины — отличалась. Что было в одном мире — не находилось во втором. Кресло могло стоять в первом доме возле камина, а в другом — ближе к дивану. Цвет подушки там синий, а там красный. Все походило на детскую головоломку «Найди отличия», которые Джон не особо любил. Временами Джон чувствовал себя лишним в этом мире, такое происходило когда он задумывался о своей жизни до смерти. Ему все еще казалась абсурдной мысль, что он мертв, но доказать обратное не представлялось возможности. И он просто смирился, решил плыть по течению и будь что будет. Это не его мир, но и в свой он не в силах вернуться, поэтому разумно принять новые правила. Он так думал. До сегодняшней ситуации с чаем. До того, как услышал неразборчивый голос Майкрофта и, решив, что тот наведался к Шерлоку, приготовил и ему чай. Майкрофту, которого не оказалось в квартире.