В сердце Ада

Дни тянулись мучительно долго. Чонгук продолжал сидеть в своей комнате и никуда не выходил. Только есть стал с бо́льшим аппетитом. Он все еще находился в полном одиночестве. Если раньше в Ночном городе его окружали сородичи, которые так или иначе с ним контактировали, то теперь в замке полном людей, где его ненавидели из-за того, что он является демоном, у всех напрочь исчезло какое-либо снисхождение и малейшее желание с ним заводить разговор. Даже новые знакомые, казалось, отвернулись от него. От его неосознанной голодовки и попытки убить себя этим перестала разговаривать даже Чэен. Истинный снова исчез из его поля зрения даже после разговора с герцогом. Только буря противоречивых эмоций вспыхивала фейерверками и через несколько минут утихала. Чонгук отчасти понимал своего предназначенного: тот метался в своих эмоциях от злости и ненависти до нежности и сочувствия. Неопределенность Тэхена ядом расползалась в груди. Ему было больно. Однако Чону было важно все это чувствовать. После потери связи между ними он был готов сносить любое отношение к себе, только бы от него больше не отказывались. Снова пережить это чувство пустоты и душевной смерти он не сможет. Лучше сразу отсеките голову. Накануне начала череды репетиций, когда солнце уже давно село за горизонт, к нему в комнату ворвался в стельку пьяный Тэхен. Весь замок спал крепким сном, поэтому рядом с ним не было доверенного слуги. Только почти пустая бутылка крепкого алкоголя в руке. Он смерил рогатого нечитаемым пьяным взглядом и сделал глоток с горла, а после закрыл за собой дверь. Через месяц должна уже состояться церемония, поэтому нервы были натянуты у обоих как струны и, видимо, истинный не смог справиться с таким давлением. Внутри у Чона поднималась легкая паника, потому что рядом с этим человеком он не чувствовал себя в безопасности. Каждый раз, когда они пересекались, было больно. Вот и сейчас он словно заперт в комнате с пороховой бочкой, у которой уже зажжен фитиль. Однорогий поторопился встать с кресла. До прихода Кима он наблюдал за мерцанием огонька свечи на столе, не в силах уснуть: прислушивался к привычному хаосу чувств, которые ему не принадлежали. Когда дверь открылась и явила его взору хозяина, он уже знал, что будет дальше. На арене он привык получать побои и залечивать после этого раны. Когда бьет человек, предначертанный тебе судьбой, кажется, что боль от ударов увеличивается в несколько раз. Тэхен ставит бутылку на обеденный стол и стремительно приближается. Он хватает демона за воротник. — Ты! — зло шипит на него. — Почему им оказался именно ты! — встряхивает как тряпичную куклу. Чон жмурится, готовясь к удару. Это только подогревает соулмейта. Он со всей своей силы бьет Чонгука так, что тот падает и ударяется о стол. Не успевает однорогий прийти в себя, как Тэхен садится на него, поднимает за тот же воротник и тянет на себя, а потом отчаянно целует. Поцелуй глубокий и страстный. У обоих сбивается дыхание. Затем Тэхен так же резко отталкивает его. Чонгук в полной растерянности. Он смотрит на все еще злого Кима, который снова замахивается для удара. Демон рефлекторно отворачивается, жмурясь и стискивая зубы, но удара не следует. Рука человека медленно опускается. — Ты же чувствуешь меня, — уже спокойнее и с болью в голосе произносит. — Что из этого правда? — выпрямляется и с надеждой смотрит на непонимающего Гука. Тот все еще с опаской смотрит на него, но поднимается на локтях. — Что из этого я правда чувствую к тебе? — голос становится все тише, заставляя прислушиваться. — Я ничего не понимаю. Наступает недолгая тишина. Чонгук смотрит на подавленного и такого беззащитного сейчас истинного. Мольба в его взгляде отзывается в сердце демона. Ким открыл перед демоном свою душу и разделяющая их пропасть в один миг испарилась. Чонгук все еще в недоумении, но упускать этот миг близости он не намерен. — Всё, — отвечает с хрипотцой в голосе от долгого молчания. — Из-за своих мыслей ты хочешь сделать мне больно, но сердце… — Чонгук хочет прикоснуться к его груди. Уже поднимает руку, но тут же одергивает. Не позволяет себе нарушить этот хрупкий баланс. Сжимает кулаки. — Сердце тянется ко мне. Тэхен запрокидывает голову, одновременно с этим зачесывая волосы назад. Его плечи начинают подрагивать, а затем раздается заливистый истеричный смех. Он валится с демона на пол, позволяя тому подняться и сесть. Это продолжается довольно долго. Чонгук внимательно смотрит на него и ждет. Однако ничего не происходит. Как только Ким приходит в себя, он, не сказав больше ни слова, поднимается и уходит из комнаты. Демону требуется некоторое время, чтобы осознать этот ураган, пронесшийся в комнате. «Что это сейчас было» — хмурится однорогий поднимаясь с пола. После этого чувства Кима стихли, оставив после себя непонятное тепло. Во сне к Чонгуку снова приходит темный образ во тьме. Он пристально смотрит своими красными глазами. В них читалось разочарование. От этого тяжелого взгляда однорогий склоняет голову. — Ты должен занять мое место, — низкий голос разносится в пустом пространстве с эхом. После этого все снова исчезает и Чон просыпается. Стоило ему открыть глаза и сесть в постели, как словно по сигналу дверь в его покои распахивается и комнату заполняют слуги. Они тут же начинают хлопотать по комнате, делая уборку. К нему же подходят трое дворецких. В их числе был Ёндже. Они уводят демона в ванную комнату и начинают мыть его. Чонгук не мог не заметить, что его старый знакомый делал это пренебрежительно и особенно больно в то время как остальные отмывали его, игнорируя свои эмоции и даже отстраненно. Следующим шагом была примерка и подгон костюма по фигуре Чонгука. Однорогий впервые чувствовал на своей коже такую приятную ткань, отчего совсем не замечал кружащего вокруг него портного. Лишь изредка дергался от уколов булавкой. Внутри от этого нарастает злоба, но не его. Когда это происходит снова, в комнату входит Тэхен и его доверенный слуга. Вся прислуга тут же бросает свои занятия и кланяется. Демон сильно удивляется. «Мне тоже нужно так сделать?». После чего решает повторить за всеми. Дворцовому этикету его никто и никогда не учил. Что если именно это и подливало масла в огонь ненависти Кима к нему. Маркиз подходит к демону почти вплотную. — Тебе не нужно мне кланяться. Скоро мы станем супругами, — в голосе слышится сдерживаемая злость. Однорогий неуверенно разгибается и видит, как истинный уже идет к портному. — Демон, которому ты шьешь костюм, является моим соулмейтом, — повышает он голос, хватая мужчину за воротник. — Мы с ним связаны и я чувствую его боль, — на лице появляется натянутая улыбка. — Впредь будьте более аккуратны, — отпускает, отталкивая, а затем он подходит к дворецким и демонстративно потирает свои руки от плеч и до кистей. — Все утро кожу невероятно жжет, — жалуется вслух Ким, проходя мимо троих мужчин. — Чонгук, — от произнесенного собственного имени демон похолодел от страха. — Скажи мне, кто так отдавался своей работе, что у меня до сих пор болят руки, — истинный повернулся к демону, чтобы услышать ответ. Гук понял, что хозяин имел ввиду. Однорогий смотрел на перепуганного и оттого побелевшего Ёндже. Тот виноватым взглядом просил не называть его имени и Чонгук сжалился. Все, что делал этот человек, не причиняло ему сильного вреда. Всё было терпимым в сравнении с ареной. Зная Тэхена, демон боялся, что наказание будет слишком жестоким, поэтому осмелился не послушать его. Чонгук промолчал, опустив голову. Последовал тяжелый вздох со стороны Кима. — Ты мне уже ответил, — Однорогий испуганно поднял взгляд и увидел, как Тэхен указал на Ёндже своему слуге и тот жестом попросил лакея проследовать за собой. — Ты разжалован Чхвэ Ёндже, — Ким убрал руки за спину и выпрямился. — Я пока не придумал тебе новую должность, поэтому поработай на псарне, — только после того, как он закончил, лакея вывели из покоев. — Что ж, — Тэхен окинул беглым взглядом костюм однорогого, — продолжайте, — и вышел из комнаты уже в приподнятом настроении. В воздухе повисло напряжение. Только после небольшой паузы пришедшие в себя слуги снова приступили к своим обязанностям, но уже более усердно и дерганно. Портной, склонился перед Чонгуком и теперь дрожащими руками делал отметки булавками. Однорогий же застыл, смотря куда-то в пустоту. Очередная выходка соулмейта снова поставила его в тупик. «Он что… заступился за меня?», — опустил взгляд на свои руки. — «За меня?!», — а потом он обвел взглядом перепуганных слуг. — «И при этом запугав людей». Спустя четверть часа примерка и подгон одежды был завершен. Дворецкие осторожно стянули с Чона костюм и переодели в повседневный. После завтрака к нему пришли новые слуги, которые стали обучать его клятве и поведению во время церемонии. Эти репетиции продолжались с утра и до ночи, пока не были доведены до автоматизма. Чонгук совершал одни и те же действия раз за разом, представлял широкий проход, о котором каждый раз говорил слуга, небольшую лестницу, которая должна была возвысить их с Тэхеном над всеми для лучшего вида. Отсчитывал каждый шаг, угол поклона будущему супругу и паузу, которую должен выдержать после клятвы прежде, чем опуститься перед членом королевской семьи на одно колено, выражая этим свою верность и преданность. Уже завтра состоится церемония. На город снова опустилась ночь. Чонгук подошел к окну, наблюдая за звездами. Ветер обдавал холодом распаренное в ванне тело, но прятаться от него Чону не хотелось. Слуги совсем недавно вышли из его покоев и он наконец остался один. Какой его жизнь станет после свадьбы? Тэхен его еще не принял, нет этого ощущения покоя на душе. Когда этот момент настанет? Что ему нужно сделать или сказать, чтобы соулмейт перестал держаться от него на расстоянии? В ту ночь, когда Ким поцеловал его, демону показалось, что стена вокруг сердца предназначенного начала рушиться, пуская его внутрь. Однако больше никаких изменений не было. Может, надо просто находиться рядом, в поле его зрения? Может, тогда красная нить судьбы завяжется крепким узлом? Ответов у Чонгука не было, но это мерцание звезд и тусклый свет луны его успокаивал, отодвигая все тревоги. Густые облака время от времени скрывали за собой небесные тела. Неожиданно снежинка коснулась его лица. Пошел первый снег.