От любви до...

Два дня я ездил в школу один. Дженни оставалась дома в полном покое. Домашние окружили девушку заботой, и я — в том числе. Сестрица смущалась, отказывалась и порывалась встать на ноги, но мы её отговаривали. Это дало плоды: через пару дней отёк спал, нога двигалась практически безболезненно. *** Дженнифер героически спускалась в столовую к ужину, когда я вернулся из магазина. Увидев её, в футболке, шортах, с волосами, заплетенными в косу, прихрамывающую на ступенях, я быстро оставил покупку на полу и рванул к ней. Девушка подняла на меня взгляд, улыбнулась и оступилась. Я успел её поймать. — Привет, Дженс, — прошептала она, практически мне в ухо. Я едва сдержал вздох. Она так приятно пахла, тепло её тела обжигало меня даже сквозь одежду, а голос доводил до мурашек вдоль позвоночника. — Привет. Ты почему не в постели? — я приподнял её, спуская с лестницы, и поставил на ноги. — Надоело, — Дженни посмотрела в сторону столовой и подняла глаза на меня. — Поможешь? Она крепче обхватила меня за шею, сладко улыбнулась и заглянула прямо в глаза. Сказать честно, я потерялся. Эта черная бездна, вкупе с её запахом, теплом и голосом, сводила меня с ума, лишала способности двигаться и думать. Я никогда прежде не испытывал ничего подобного. Дженни, заметив моё замешательство, довольно улыбнулась и опустила глаза, демонстрируя пушистые ресницы, закусила нижнюю губу. Я почувствовал тяжесть внизу живота и постарался отстранить её от себя. — Конечно, — я снял её руки со своей шеи и опустил к поясу. — Держись крепче. Девушка ухмыльнулась, обхватила меня одной рукой за пояс, я придерживал её за талию. Так мы и вошли в столовую. Отец и Одри тут же подняли на нас взгляд. Грета как раз подавала ужин, увидев нас, улыбнулась. Отец поднялся и отодвинул стул, чтобы я посадил Дженни за стол. — Наконец-то, ужин в полном составе… — Одри улыбнулась и опустила взгляд. Эта улыбка показалась мне подозрительной. Я посмотрел на отца, подняв бровь, он тоже улыбнулся, встал позади женщины, опустил руки ей на плечи. Одри коснулась его пальцев и слегка покраснела. — Дети, мы назначили дату свадьбы. Сначала погуляем на вашем выпускном балу, а потом — на нашем торжестве. Я невольно расплылся в улыбке. Ну, наконец-то, определились! Отец светился от счастья, Одри смущенно улыбалась, глядя на дочь. Та смотрела на неё широко распахнутыми глазами, перевела взгляд на отца и улыбнулась. Он рассмеялся. — Надеюсь, ваше молчание — это знак согласия? — От себя скажу: я за вас очень рад! — я поднялся, обнял отца, подошел к Одри, она встала со стула. — Спасибо, Дженсен! — Её объятия были очень тёплыми и искренними. Папа же подошел к Дженнифер обнял и чмокнул в щёчку. Девушка захихикала и покраснела. Да, эта новость обрадовала всех нас. Грета, стоя в дверном проёме, вытирала глаза передником. Увидев, что я её спалил, выпрямилась и заулыбалась. — Нет, проказница, ты не скроешь своих слёз счастья! — Отец подошел к ней и крепко обнял. — Я очень рада за вас, Грегори! — Грета посмотрела на меня через плечо мужчины, сказав одними губами «И за тебя тоже». После ужина я ретировался в комнату и занялся своей покупкой. Это была гитара. Великолепная, черная с белой окантовкой. Давно мечтал научиться играть, тем более, Тони обещал помочь. Я побренькал на струнах, погладил изгибы, кончиками пальцев скользнул по грифу. Мне нравились ощущения, это было необычно, волнующе. Что-то похожее я испытал, заглянув в глаза Дженни, когда она чуть не рухнула с лестницы. Так же волнующе, так же необычно… У меня были девушки, был секс. Я знал, каково это — ощущать под собой нежное девичье тело, прикосновения теплых пальцев, горячие поцелуи, сладкие стоны. Это казалось таким естественным, банальным: мне понравилась девушка, я понравился ей — секс. Меня не беспокоило, что будет дальше, что я к ней чувствую, как она относится ко мне. С Дженни всё иначе. Я не хочу обижать её, зато хочу чувствовать её каждой клеточкой мозга, тела, ощущать под своими пальцами тепло и мягкость её кожи и знать, что она думает о том же, о чем и я. Заботиться о ней, слышать её смех, радовать, наслаждаться каждым мгновением рядом с ней. Чёрт возьми, почему я не встретил её раньше?! Почему она дочь невесты моего отца?! Почему она моя сестра?! — Дженсен… Тихий, мягкий голос вырвал меня из размышлений так внезапно, что я вздрогнул. У двери стояла Одри. — Прости, я стучала, но… — Ничего, — я приветливо улыбнулся. — Что-то случилось? — Нет, я… — Присаживайтесь, — указав взглядом на кресло рядом с моей кроватью, я отложил гитару. Женщина присела, окинула взглядом мою комнату. Понятное дело: собирается с мыслями. Я терпеливо ждал: нельзя торопить женщину в её раздумьях, это может выйти боком. — Спасибо тебе, что ты не против нашего с Грегом брака. Знаю, это нелегко, мы мало знакомы, но, обещаю, я постараюсь быть хорошей… — она чуть нахмурилась. — Нет, мне не нравится слово «мачеха». Я хочу быть твоим другом. Понимаю, для настоящей дружбы нужно больше времени, но ведь оно у нас есть. Честно сказать, я очень боялась нашего знакомства. Понравлюсь ли я тебе, поладишь ли ты с моей дочерью… О да, Одри, кажется, моё сердце очень хочет «поладить» с Дженни… — … но, насколько я понимаю, всё хорошо. надеюсь, так будет и дальше, ведь ты очень много значишь для Грегори. Если бы ты был против, мы бы никогда… — Одри, послушайте, — я чуть наклонился и мягко взял её за руку. — Отец счастлив с Вами. Разве я могу этому помешать? Всю свою жизнь он посвятил мне, папа заслуживает счастья, и я крайне рад, что именно Вы стали его выбором. И, да, Вы и Дженнифер нравитесь мне. Женщина улыбнулась, наклонилась мне навстречу и обняла. Я слегка опешил, но приобнял её в ответ. — Я счастлива. Ты отличный парень, Дженсен! Спасибо. Одри отстранилась, улыбнулась и покинула мою комнату. Что ж, думаю, эта женщина действительно любит моего отца. Я сел на пол и откинулся на край постели. А что чувствую я? Рядом раздалось мурлыканье. Плюшка потёрлась о мою ногу и прыгнула на руки. Я запустил руки в её мягкую шерстку и постарался расслабиться. Дженни тихо вошла в мою комнату, нежно улыбаясь. Боже, как она прекрасна! Волнистые рыжие волосы рассыпаны по плечам, сквозь тонкую серую футболку с Чеширским котом виднеются сосочки, шортики, примерно до середины бедра, обтягивают стройные ножки, а на ступнях белые носочки. Я тут же почувствовал приятную тяжесть внизу живота. Девушка смотрела на меня невинным и, в то же время, соблазнительным взглядом, немного прикусив нижнюю губу. Я глубоко вздохнул, не отрывая от неё глаз. Сестрица подошла, опустилась на колени и перекинула через меня одну ногу, усевшись на мои бёдра. Я и не думал сопротивляться. Мои руки тут же легли на её аппетитную попку, так заманчиво выступающую из обтягивающих шортиков. Я шлёпнул левую булочку, Дженни тихо застонала, прижимаясь ко мне всем телом. Мой член грозился порвать штаны, по коже бежали мурашки, низ живота приятно покалывало. Дженни наклонилась и впилась поцелуем в мою шею, посасывая кожу, чуть кусая её. Я мял её попку одной рукой, а второй забрался под футболочку и крутил сосочек, горячий и твёрдый. Девушка тёрлась о мой член и тихо, сексуально стонала. Чёрт, как же я хочу её, прямо сейчас! Стянув с неё футболку, я покрывал поцелуями небольшие, упругие грудки сестры, руками стараясь спустить штаны. Дженни приподнялась, помогая мне, её дыхание было частым, кожа — безумно горячей, а шортики — мокрыми. Я сдвинул их, прошелся членом по мокрым половым губкам, меня пробрала дрожь. Руки сами вцепились в её попку и… — Плюшка! Вот ты где! Я вздрогнул и резко открыл глаза. От того, что «ложе» пришло в движение, Плюшка недовольно мяукнула и ретировалась с моих ног. Я проследил за ней взглядом и только потом поднял глаза. У двери стояла Дженни. Белые носочки, короткие шортики, маечка… я сглотнул и согнул ноги в коленях, скрывая стояк, но, кажется, сестрица успела это заметить. — Сладко спишь… — она мило улыбнулась. — А почему не на кровати? — Твоя кошка меня убаюкала прямо здесь, — я запустил пальцы в волосы и взъерошил их. Смотреть сестре в глаза не хотелось. — Даже не знаю, почему ты ей так нравишься… Дженнифер наклонилась, чтобы взять Плюшку на руки, и я заметил, что под маечкой нет белья. Член дрогнул. — Ты нашла, что хотела? — уходи, Дженни, просто уйди отсюда, прошу… — Да… Эмм… Дженс, ты не поможешь мне с математикой? — Что, прямо сейчас? — я многозначительно поднял брови, кивая на её одежду и, о божечки, вставшие сосочки. Она кивнула, закусила губу и чуть покраснела. Ничего прекраснее я в жизни не видел! Член готов был вырваться из штанов. — Давай чуть позже, Дженни, я хочу в душ. — Хорошо, буду у тебя через двадцать минут, с учебниками и тетрадями, — девушка улыбнулась и скрылась за дверью. Я застонал. Стояк становился болезненным, сердце бешено колотилось, дыхание разрывало грудь. Быстро вскочив с пола, я рванул в душ, попутно снимая одежду. Включив воду, я оперся рукой на стену и вспомнил свой сон… Как и обещала, минут через двадцать Дженни вошла в мою комнату. Всё в том же одеянии, всё так же без белья. Низ живота тут же отреагировал, но моя голова была ясной после разрядки в душе… Эта малышка просто соблазняет меня! Так сказать, ловит на живца! Неужели её не смущает то, что стоит у меня костью в горле? Наши родители женятся, мы станем семьёй, братом и сестрой… — Ты в порядке? Девушка окинула меня обеспокоенным взглядом, положила учебники на письменный стол и присела на стул рядом со мной. Я поднял на неё взгляд, стараясь сделать его как можно суровее. — Ты всегда делаешь уроки в таком одеянии? — Ну… я же дома, да? — она посмотрела на меня с неприкрытым вызовом. Я честно выдержал её взгляд. В нём снова промелькнула та эмоция, которой она одаривала меня в первые дни нашего знакомства: смесь воинственности, враждебности и любопытства. В очередной раз я утонул в её глазах, как бы банально это не звучало. — Да, дома, но… — поднявшись со стула, я стянул с кровати плед и укрыл им плечи девушки. — Если родители войдут, могут подумать что-то не то… Она снова залилась румянцем, а я открыл учебник и приступил к разъяснениям сложных уравнений. На протяжении часа я втолковывал сестре тему, показывал решения, давал задания. Хм, может пойти в педагогической колледж? Я усмехнулся. — Что? — Дженни округлила свои черные глаза и посмотрела на меня. — Ничего, — улыбку я сдержать не смог. — У тебя улыбка очень красивая, — она несмело подняла руку и медленно коснулась моей щеки, погладив ямочку. Я таял от её прикосновения, глаза прикрылись сами собой, низ живота потянуло. Рука девушки такая нежная, тёплая, от запястья пахло чем-то потрясающим, а большой палец с аккуратным ноготком продолжал гладить мою щёку. Это было безумно приятно, но кто-то из нас должен был прервать удовольствие. Как обычно, роль злодея досталась мне. Я мягко обхватил её запястье и положил ладонь на стол. Девушка удивлённо смотрела на меня. — Нет, Дженни. — Почему? — прошептала она, двигаясь ближе ко мне. Её запах сводил меня с ума, а дыхание, которое я чувствовал, вызывало толпу мурашек, бегающих по моей коже в панике. Ну почему? Почему она не понимает, что так нельзя?! Мы не можем! Так не должно быть… — Потому что ты моя сестра… — Но ведь только формально, — её рука легла мне на бедро. Член был в полной боевой готовности. Чёрт, да будь это любая другая девушка, я уже кинул бы её на постель и делал всё, что хочу. Но это Дженни. Моя Дженни. Я не хочу так, не могу и не должен. Она такая милая, нежная, тёплая, недосягаемая, такая… Нет, если я признаюсь в этом хотя бы себе, всё полетит к чертям. Мой отец любит её мать, он в кои-то веки счастлив, улыбается, проявляет интерес к жизни. Я не могу допустить, чтобы всё рухнуло. Если я и Дженни… Одри просто соберёт свои вещи, вещи дочери и уедет отсюда, называя меня извращенцем. Придется сделать это. Оттолкнуть мою девочку. — У меня есть девушка, Дженнифер. Ты моя сестра, а не предмет вожделения. Братская помощь — не вопрос, для всего остального найди кого-то… другого, — голос предательски дрогнул. — Наш разговор, как и урок, закончен. Я взял её руку, лежащую на моём бедре, чуть крепче, чем следовало, и положил на тетрадь. Девушка тихо охнула и подняла на меня глаза. Нет, только не слёзы, прошу! Кажется, она услышала. Черные глаза тут же полыхнули злобой, Дженни собрала учебники и направилась к двери. Распахнув её, она столкнулась с моим отцом, но, не удостоив его и словом, пролетела мимо. Папа растерянно посмотрел на меня. — Что это с ней? — Матеша не поддаётся, — я беззаботно пожал плечами, а сердце моё сжималось от сожаления. — А… К тебе там ребята приехали. — Сейчас спущусь, спасибо, па! — Можете занять наш спортзал, но я тебя с ними никуда не отпускаю. Пока что, — отец хитро улыбнулся. Он покинул мою комнату, а я быстро натянул толстовку и выглянул в окно. Парни стояли возле дома, что-то обсуждая. Крис поднял голову и, увидев меня в окне, сложил руки рупором. — Джульетта, спустись ко мне, я весь горю! Я показал ему средний палец и вышел из комнаты. На секунду задержался у двери в спальню сестры. Оттуда не доносилось ни звука. Спустившись, я поздоровался с друзьями. Они тут же озадачили меня: кто победит — медведь или акула, если поставить их в равных условиях. Я сделал вид, что весьма озадачен этим вопросом, но мои мысли были не с ними. Почему у неё так тихо? Спит? Плачет? Планирует моё убийство? Я вздохнул. Нужно было отвлечься, как можно скорее. — Ребят, отец дал добро оккупировать наш спортзал, вы как? — Да мы ж только за! — Крис тут же забыл о медведях и акулах. — Обожаю колотить твою грушу! — Не, грушей я сегодня займусь сам. Пошли! Мы спустились в цоколь, где отец оборудовал спортзальчик. Груша, беговая дорожка, велотренажёр, штанга, гантели и прочие прелести ждали, когда мы на них оторвемся. Я надел боксёрские перчатки и принялся колотить грушу. Парни распределились на другие снаряды и тренажеры. Я молотил грушу, не тратя время на отдых. Проблема в том, что были заняты руки, но не мысли, а они снова и снова возвращались к Дженни. — Эй, Дженсен! Может хватит колотить невинный мешок? — Роб надевал перчатки. — Ты прав. Как обычно, лицо и шары не трогать. Друг улыбнулся и стукнул перчатки друг от друга. Вот теперь будут заняты и мысли. Через пару часов, проводив друзей, я возвращался в комнату. Бока слегка побаливали после девяти раундов с парнями. Я преодолел лестницу, снова прислушался, проходя мимо комнаты Дженни. Тишина. Приняв душ, я спустился вниз, заглянул на кухню. Грета мыла посуду, я принялся вытирать её, болтая с женщиной. Она рассказывала мне о садовнике, который подбивает к ней клинья. Я заинтересованно слушал, думая, что если этот хер обидит мою Грету, словит лещей. Мимолётно женщина упомянула о том, что Дженнифер к ужину не спускалась. Я нашел отца в его кабинете. Он поднял глаза от ноутбука и улыбнулся. — Заходи, сын. — Я ненадолго, не хочу тебя отвлекать. Пап, можно я вернусь к прежним тренировкам? Не в нашем зале. — А что с ним не так? — отец поднял брови. — Ничего, просто я привык заниматься в зале отца Роба. Там, наверное, особая атмосфера. — Хорошо, но только тренировки. Никаких… — Гонок, да, я понял. Пап, ты когда-нибудь влюблялся, наверное, с первого взгляда? — мой голос стал тише. — Да, — ответ был без колебаний. – В твою маму. Родители были против нашей свадьбы, но я так любил её, что просто не мог отступить, — он улыбнулся воспоминаниям. — А теперь вот, результат нашей любви стоит и задаёт вопросы. Я просиял. Отец встал из-за стола, подошел ко мне, обнял за плечи и растрепал волосы. — Признавайся, ты влюбился? Нет, в этом никому признаваться нельзя. — Просто поинтересовался. Спорили с парнями, возможно ли это. — Ну-ну, — отец улыбнулся: не поверил ни в одно слово. Пожелав спокойной ночи, я оставил папин кабинет и направился в комнату. На столе всё еще лежали ручки, карандаш и пара тетрадей — остатки нашего с Дженни урока. Одна тетрадь была не моей. Я открыл её и быстро пролистал. Почерк у сестрёнки был как курица лапой, но это почему-то умиляло. На предпоследней странице были рисунок. Черно белый, цветом были выделены лишь глаза. Зелёные. Мои. Чрезвычайно похожие на оригинал. Я сглотнул, было ощущение, что я залез в мысли Дженни. Она прекрасно рисует, тут не поспоришь. Что ж… Я тихо вышел их комнаты, сделал шаг к двери в спальню сестры, опустился на корточки и сунул тетрадь под дверь. — Прости меня, Дженни. Я прошептал это одними губами и вернулся в свою комнату. Когда я рухнул на кровать и закрыл глаза, в темноте тут же нарисовалось её лицо в обрамлении рыжих локонов. Черные глаза, полыхающие гневом, тут же затянули меня в свою бездну, не оставляя ни единого шанса выбраться. Всё хуже, чем я предполагал: Дженни, похоже, чувствует то же, что и я…