От любви до...

Я посмотрел в зеркало ещё раз. Чёрный костюм сидел идеально, галстук изумрудного цвета подчёркивал зелёные глаза, белая рубашка оттеняла чуть смуглую кожу, а волосы, торчащие небрежным ёжиком, добавляли задора. Что ж, прекрасно! Поправив галстук, я вставил в петлицу бутоньерку с белой орхидеей. С таким же цветком был и браслетик Дженни, лежащий в коробочке на моём столе. Выпускной бал. Это наш вечер и только наш. Сегодня я намерен не выпускать Дженнифер из своих объятий, веселить и, наконец, признаться в своих чувствах. Не скрою, было страшновато, но, похоже, с нами давно всё ясно. Она моя, и я хочу быть только с ней. Раздался стук в дверь, и в комнату вошли отец и Одри. Оба улыбались. — Дженсен, какой ты красавец! — женщина восхищённо прижала ладони к лицу. — Весь в отца! — она обернулась на папу и подмигнула ему. — Да, это мой сын! — отец гордо выпрямился. — Выглядишь отлично! — Спасибо, — я улыбнулся. — Мы только что от Дженнифер… — Ох, Дженсен, она просто великолепна! — отец заговорчески подмигнул мне. — Вся в мать! Одри шутливо пихнула его локтем в бок. — Повторюша! — Что ж, тогда мне пора спускаться, — ноги сами несли меня навстречу моей девочке. Я схватил со стола коробку с браслетом, поправил галстук, улыбнулся родителям и вышел из комнаты. Внизу меня ждала Грета. — Мой мальчик совсем вырос! — Но это не значит, что я больше не люблю твои сэндвичи с арахисовым маслом и обрезанными корочками! Женщина рассмеялась и раскрыла руки для объятий. Я обнял её в ответ, такую родную и уютную. Грета была со мной, сколько я себя помню, и вот, она становится свидетельницей одного из самых значимых этапов жизни — выпускной бал. И, надеюсь, таких моментов будет ещё очень много. — Веди себя хорошо! — сказала она с напускной строгостью. — Грета… Я признаюсь ей сегодня., — сердце колотилось, как бешеное. Женщина отстранилась и заглянула мне в глаза. Я просиял. — Давно пора, а то топчешься на месте, как балбес! Мы рассмеялись, и я едва не пропустил самое важное: Дженни спускалась по лестнице. Сказать, что она была прекрасна — ничего не сказать. Огненно-рыжие волосы были уложены элегантными завитками и ниспадали по её плечам и оголённой спине. Неброский макияж, почему-то, делал бездонные чёрные глаза ещё выразительнее, а пухлые губки, которые я так любил, ещё соблазнительнее. Изумрудное платье, расшитое какими-то блёстками и жемчугом, идеально подчёркивало её фигурку, открывало точёные плечики и спину, скрывая всё остальное до носок туфель. Дженни улыбалась. Я замер от этой улыбки, потеряв дар речи, просто пялился на неё, ощущая пресловутых бабочек в животе. В моей голове роились мысли о ней, о том, как я восхищён, как люблю её, какая она удивительная, неповторимая, нежная, соблазнительная, как я хочу прижать её к себе и никогда не отпускать, баловать, радовать, заботиться и поддерживать. Но мой мозг смог выдать только: — Ты прекрасна… — Да, ты тоже ничего, — она окинула меня игривым взглядом, от которого побежали мурашки и, кажется, порозовели щёки. Я протянул Дженни коробочку, открывая её. Девушка осторожно коснулась лепестков орхидеи. — Поможешь? Кивнув, я достал браслетик, взял ручку Дженни в свою, и аккуратно надел его, трепетно касаясь кожи девушки и не отрывая взгляда от её глаз. Моя рыжая ведьмочка слегка покраснела. — Какие же вы красивые! — в холле раздался голос Одри, от которого мы вздрогнули. Надо же, я совсем забыл, что мы тут ни разу не одни! Родители и Грета стояли чуть поодаль и созерцали нас, как произведения искусства. Женщины украдкой вытирали глаза, а отец смотрел с нежностью и гордостью, скрестив руки на груди. Я сделал глубокий вдох подставил Дженни локоть и повернулся к домочадцам. Девушка взяла меня под руку и улыбнулась. — Мы готовы, — наши голоса слились в один, семья захихикала. — Ну просто идеально! — отец подмигнул мне. — Так, фото на память! — Одри уже доставала из кармана смартфон. — Ну, ма-а-м… — Дженни попыталась сопротивляться. — Просто улыбайся, — тихо прошептал я, обнимая её за талию. Наконец, фотки были сделаны, галстук поправлен, поцелуи на удачу розданы, и мы с Дженнифер вышли на улицу. На подъездной дорожке уже стояла моя «Камаро», ожидая нас. Я галантно открыл пассажирскую дверь, придержал Дженни платье, пока она садилась, и занял водительское место. Всю дорогу до школы мы молчали. Я раздумывал над тем, как лучше выразить свои чувства, а Дженни смотрела в окно. Её пальцы теребили бусины на подоле платья или кончики волос, что создавало впечатление задумчивости и тревожности. Меня распирало любопытство, но я решил, будет лучше не прерывать её мысли. Школьная парковка переливалась разноцветными огнями, а перила лестницы, ведущей ко входу в здание, утопали в цветах. Гремела музыка, но заглушить радостный гогот выпускников ей не удавалось. Я заглушил мотор, обвёл взглядом парковку и посмотрел на Дженнифер. — Готова к пляскам до упаду? — Ты же знаешь, как я «люблю» вечеринки… — девушка усмехнулась. Я чуть наклонился, взяв её ладони в свои. — Это наш вечер. Всё будет в порядке, давай просто повеселимся. Она глубоко вздохнула, кивнула и улыбнулась. Я вышел из машины, открыл дверцу Дженни, помог ей выбраться и подставил локоть. Взяв меня под руку, девушка улыбнулась и заглянула мне в глаза. — Только держи меня крепче, я очень неуверенно передвигаюсь на каблуках. — Донести тебя на руках? — мои губы коснулись её волос. Дженнифер шумно вздохнула и ответила так же, шёпотом. — Думаю, это будет перебор… Мы стойко выдержали напутственную речь директора, дурацкие конкурсы и торжественную музыку. Наконец, официальная часть закончилась, давая дорогу молодёжному тусняку. Парни отбросили пиджаки и галстуки, девушки швырнули шпильки по углам — все отплясывали на танцполе, полностью отдаваясь музыке и последней школьной дискотеке. В толпе я заметил Криса: он был во всей красе. Синяки и ссадины пропали, смокинг сидел на нем идеально, а под руку его держала симпатичная блондинка из параллельного класса. Я махнул ему рукой и улыбнулся. Друг помахал мне в ответ, кивнул на Дженни и показал большой палец. Несколько дней назад я рассказал ему, что собираюсь признаться Дженнифер в своих чувствах. Друг не упустил возможности затроллить меня на тему «инцест — дело семейное», но, в целом, поддержал. Вот и сейчас его жест говорил: «Хватит тянуть кота за яйца, вперёд!». Но мне нужен был подходящий момент. Мы с Дженни стояли чуть поодаль от танцующих, болтая о чем-то совершенно не значимом для нас обоих. Она пила пунш и смеялась, а я цедил содовую, радуясь, что ей нравятся мои шутки. Невольно пришла мысль, что мы с ней совсем не похожи на других. Да, это был и наш выпускной, но не покидало чувство, что нас не должно здесь быть. Я — всё ещё в галстуке и пиджаке, трезвый; Дженнифер — до сих пор в туфлях, всё так же прекрасна, несмотря на то, что чуть пьяна из-за пунша. Тем временем остальные выпускники растрёпаны, счастливы и совершенно безумны от танцев. Я улыбнулся. — Почему мы не танцуем? — Ты хочешь? — Девушка поставила стаканчик с пуншем на столик. — Ну… В этот момент какофония клубной музыки стихла, уступив место какому-то медляку. По залу раздался разочарованный гул, но, тем не менее, толпа стала разбиваться на парочки. Почему бы и нет? — Если ты позволишь, — я протянул руку Дженнифер, приглашая на танец. Она улыбнулась и сделала шаг ко мне. Обвивая рукой её талию и сплетая наши пальцы, я прижал её как можно ближе к себе. Благодаря каблукам Дженни, наши лица были почти на одном уровне: мои губы касались её носика. Не удержавшись, я чмокнул его и улыбнулся. — Ты такая красивая… Мы покачивались в такт музыке, наслаждаясь друг другом. Дженни была так близко ко мне, я чувствовал её дыхание, волосы, касающиеся моего лица, её тело, прижимающееся к моему. Лучшего момента просто не будет. Я убрал руку с её талии, обхватил ладонью личико и чуть приподнял, заставляя наши взгляды встретиться. — Я люблю тебя, Дженни… Сильнее, чем ты можешь себе представить. Возможно, сильнее, чем я сам бы того хотел. Знаю, что это неправильно, но ничего не могу с собой поделать. Ты так нужна мне… Музыка была куда громче моего шёпота, но я знал, что девушка меня слышит. Она не сводила с меня своих чёрных глаз, похоже, стараясь заглянуть прямо в душу. Я не был против: никакие слова не объяснят того, что можно там увидеть. И Дженни видела. Её губы приоткрылись, а в глазах блеснули слёзы. — Я так ждала этого, Дженс… Так боялась, что никогда не услышу этих слов, ведь мы семья… Нам нельзя… Но… Чувствуя, что не хочу слышать никаких отговорок, я наклонился и накрыл её губы своими. Этот поцелуй показался мне слаще, чем все предыдущие, ведь, наконец-то, она знает. Происходящее — не игра, не флирт, не подростковая «проверка на вшивость», я действительно люблю её. Мне наплевать, что будет потом. Сейчас я хочу лишь одного: всегда прижимать её к себе, целовать, радовать и баловать, забыв обо всём остальном. Она моя. — Я твоя, — прошептала Дженни, прервав поцелуй. Она снова смотрела мне в глаза, затягивая в бездну. — Давай уйдём, — мой голос был хриплым, а руки дрожали от переполняющих меня ощущений. Девушка кивнула. Я взял её за руку и потянул к выходу. Мне хотелось сбежать от этой толпы, остаться только с ней и утонуть в опьяняющем чувстве, которое наполняло меня до краёв. Мы сели в машину и снова впились друг в друга. Теснота салона не позволяла разгуляться, но мне хватало и того, что я могу обхватить руками её личико, и ласкать эти нежные, пухлые губки своими, наслаждаясь частым дыханием своей девушки. — Поехали, прошу тебя, — задыхаясь попросила Дженни. Я с трудом оторвался от неё, завёл мотор и выехал с парковки. Дорога до дома показалась мне вечностью, учитывая тот факт, что Дженнифер не убирала руку с моего бедра, время от времени, поднимаясь к члену. Всё моё тело жаждало её, как никогда. Когда мы подъехали к дому, в окнах уже не было света. Всё дышало спокойствием, а тишину нарушали лишь сверчки в траве. Мы с Дженни тихо вошли в дом и поднялись наверх. Возле двери её комнаты я прижал девушку к стене, впился в её губы и ни за что бы от них не оторвался, если бы на лестнице не скрипнула половица. — Иди к себе, я приду, как только смогу, — прошептав, я открыл дверь в комнату Дженни. Войдя в свою спальню, я быстро стянул пиджак, развязал галстук и приступил к пуговицам рубашки. Раздался стук в дверь. — Да! В комнату вошёл отец. Он выглядел заспанным, но улыбался. — Что-то вы рано… — Извини, что разбудили. — Это не вы, я встал попить воды и услышал шаги. Всё в порядке? — Да, конечно, — я улыбнулся. Отец прищурился. — Ты сказал ей? — Сказал… пап, ты заставляешь меня чувствовать себя неловко. Он хитро ухмыльнулся и провёл рукой по волосам, отводя взгляд. — Боже, ты не о том подумал! — Я закатил глаза и запустил в него подушку. — Мы с Дженни… в общем, любим друг друга. И, честно говоря, я понятия не имею, что с этим делать, но отступать не намерен. — Упорство — это хорошо. Только предохраняться не забывай, и… — Па! Хватит! Всё, иди отсюда! Я взял отца за плечи, развернул к себе спиной и вытолкал из комнаты. Это просто дико неловко. Раньше я спал с девушками на нейтральной территории, но как быть, если твоя девушка уже живёт в твоём доме? Звукоизоляция у нас неплохая, но отец… Одри… Грета… Чёртова хренотень! Переодевшись в футболку и спортивки, я выждал ещё минут тридцать, надеясь, что папа уже заснул. Их с Одри спальня находилась в другом конце крыла, но вдруг… А, пофиг! Я и так уже поджог нашу спокойную жизнь, так пусть горит синим пламенем. Приоткрыв дверь, я осмотрел коридор и прислушался — тишина. Быстро скользнув в комнату девушки и повернувшись к двери спиной, я наконец выдохнул. И не смог вдохнуть снова: Дженни стояла вполоборота ко мне и вытаскивала шпильки из волос. Её лицо освещал лунный свет, сочившийся в открытое окно. Как же она прекрасна! Лёгкий ветерок трепал рыжие пряди, а платье переливалось от её движений. Судорожно сглотнув, я прошептал: — Тебе помочь? — Да, если можно, — она ответила так же шёпотом. Я подошёл к ней и запустил руки в волосы, но Дженни перехватила их. — С этим я закончила. Помоги снять платье… — голос слегка дрожал. Почему? Мои пальцы опустились на её плечи и расстегнули несколько жемчужных пуговок, держащих ткань. Я нежно коснулся губами её шеи, плеч, наслаждаясь бархатом кожи, казавшейся белоснежной при свете луны. Когда верх платья соскользнул, спина Дженни покрылась мурашками. Она невольно подняла руки, прикрывая грудь и плечи. Подол задержался на её бёдрах, и это зрелище меня завораживало. Я аккуратно провёл ладонями по границе платья, заставляя его соскользнуть на пол, но удержался от того, чтобы сделать пару шагов назад и полноценно насладиться видом. Продолжая ласкать шейку моей девушки, кончиками пальцев я прошёлся по её бёдрам, талии, животику. Из груди Дженни вырвался тихий вздох, но она так и не повернулась ко мне. — В чём дело? — я нахмурился, но не смог оторваться от её кожи. — Я… Никто не видел меня такой… голой, — её голос был едва слышен. И тут меня осенило. У Дженни ещё не было секса! Она… Ох, моя девочка ещё совсем невинна, а я тут… — Милая, повернись ко мне. Она послушно обернулась, но не убрала руки от груди. — Ты в порядке? Просто, после того, что между нами было, я никак не мог подумать, что ты… — Да, я понимаю. Тогда это казалось игрой, и я не думала, что… Точнее, думала, но… — Эй… — я взял её лицо в ладони и заглянул в глаза. — Ты представить себе не можешь, как я тебя хочу. Можешь даже ощутить доказательство, — она чуть улыбнулась, — но я ни за что не причиню тебе боль и не возьму тебя против твоей воли. Я тебя очень люблю и прошу, не прячься от меня… Дженнифер медленно убрала руки с груди и опустила их вдоль туловища. В её глазах плескалась странная смесь страха и желания, но я понимал, что она ещё не готова. Тем не менее… Немного отстранившись, я снял свою футболку и снова вернулся к девушке. Руки обвили талию, губы нежно прижались к её губам. Дженни обняла меня за шею, впервые открываясь настолько. Её твёрдые соски тёрлись о мою кожу, заставляя меня дрожать. Я подхватил мою девочку и понёс к кровати. На мгновение оторвавшись от губ, уложил её на спину и устроился между её ног. Дженнифер напряглась, едва заметно, но я это уловил. — Не бойся. Я же сказал, что не причиню тебе вреда. Хочу лишь, чтобы тебе было хорошо… Мои губы припали к её шее. Я глубоко вдохнул, упиваясь её ароматом. Держа тело на локтях, чтобы не придавить эту хрупкую ведьмочку, я спускался все ниже, лаская каждый сантиметр её бархатной кожи. Когда мои губы накрыли сосочек, Дженни тихо застонала, слегка выгнувшись мне навстречу. Её руки лежали на моих плечах, слегка сжимая их. Второй сосочек я покручивал между пальцами, не отрывая губ от первого. Стоны девушки становились все громче, а тело медленно двигалось подо мной в танце наслаждения. Я оторвался от груди, проводя языком дорожку до пупка, к бокам, я хотел зацеловать её всю, чтобы она почувствовала, как любима, желанна и нужна мне. Мои губы опускались все ниже, чувствуя, как горяча её кожа, как по ней бегут мурашки. Я не смог сдержать довольной улыбки, когда мои губы прошлись по её трусикам, вырвав самый протяжный стон. — Тише, солнышко, ты всех разбудишь и не получишь того, что так хочешь… Дженни затихла и покраснела. Словно очнувшись и поняв, что происходит, она попыталась свести ножки вместе, скрывая от меня самое сладкое, но я не позволил, нежно укусив её за внутреннюю сторону бедра. — Я же просил, не прячься от меня, — мой большой палец прошёлся вдоль бугорков, обтянутых влажными трусиками, — никогда. Девушка шумно втянула воздух, а я ликовал: наконец, она вся моя. Лаская губами её бедра, я продолжал поглаживать её пальцем, распаляя всё сильнее. Мне безумно хотелось сорвать с неё этот клочок ткани и заполучить желанное, но и оттягивать этот момент, тиская нас обоих, было безумно приятно. — Ох, Дженс… Её хриплый шёпот сквозь стоны сорвал мне крышу. Больше не осталось сил терпеть. Я сдвинул трусики в сторону и приник к ней губами. Дженни выгнулась мне навстречу, запустила пальцы в мои волосы и потянула, прижимая сильнее. От этого мой член едва не взорвался, и я застонал. В этом стоне было всё моё желание, вся любовь и вся необходимость в ней. Я ласкал её в первый раз, но будто в последний. Мой язык исследовал каждый миллиметр, каждую складочку её нежного лона. Стараясь выразить ласками все свои чувства, касаясь самого чувствительного бугорка, сжимая её бёдра, я понимал, что это не просто физика. Понимал, что больше не хочу прикасаться ни к одной девушке - только к ней. Я хочу ласкать, любить и заставлять стонать только мою Дженни. Когда язык скользнул в неё, девушка сжала мою голову бёдрами, а пальцами — волосы. Она была близка. Я ускорил темп, попутно лаская всё, до чего мог дотянуться руками. Тело моей девочки задрожало, она задыхалась от стонов и истекала влагой. Язык снова вернулся к нежному бугорку, лаская его всё быстрее. Как же я хотел, чтобы она кончила! Не в силах оторваться, я ласкал её всё напористее, и получил награду. Дженни схватила подушку, закрыла ей лицо и вскрикнула, забившись в судороге. Я сжал руками её бедра, не давая им сомкнуться и продолжил ласки. Хорошо, что она схватила подушку… Её стоны ласкали мой слух, и были настолько сексуальными, искренними и полными наслаждения, что я почувствовал, как в трусах стало мокро. Вот чёрт! Я отпустил её через пару мгновений, но не насовсем. Мои губы оторвались от самого сладкого, но продолжали целовать её ноги. Я встал на колени и приподнял одну её ножку, пальцами нежно поглаживая вторую. Наконец, Дженни убрала с лица подушку и посмотрела на меня. Не прекращая покрывать поцелуями ножку, я взглянул ей в глаза. Они были ещё чернее и глубже, чем прежде. Казалось, я влюбился в них во второй раз. Дженни заговорила первой. — Это было… — Тс-с-с… Я нежно опустил её ногу на постель, вытер губы и подбородок тыльной стороной ладони и прилёг рядом с ней. От моего жеста девушка нахмурилась и отвела взгляд. — В чём дело? — прошептал я, касаясь её животика кончиками пальцев. — Ты так вытерся… Тебе не понравилось? — она взглянула на меня блестящими глазами. — Божечки-кошечки! Дженни! — я сгрёб её в охапку и прижал к себе. — Мне не понравилось. Я в восторге, экстазе и… Девочка моя, я же просто подумал, что ты не захочешь… Ну… — Почувствовать свой вкус? — Она подняла на меня свои чернющие глаза. Попав в их плен, я смог только кивнуть. Дженнифер медленно опустила свою ручку между ножек. Глядя на это, я почувствовал, как всё моё тело покрывается мурашками, а член вздрагивает. Она снова подняла руку и взяла в рот средний палец, прикрыв глаза. С моих губ сорвался стон. — Дженсен, я девственница, но не монашка. Неужели ты думал, что я противна сама себе? — Она игриво хихикнула. — Ты меня с ума сводишь, — я улыбнулся и погладил её по щеке. Дженни прижалась щекой к моей ладони и распахнула глаза. — Я же совсем не… Не подумала о тебе! — Её щёчки окрасились румянцем. Я не смог сдержать тихого смеха. Дженни стыдливо опустила глаза. — Знаешь, ты была настолько прекрасна, что я спустил в трусы… Кстати, мне нужен душ. Девушка тоже тихо засмеялась и прижалась губами к моей шее. — Я люблю тебя, Дженсен Бейкер. Мы расстались буквально на полчаса: оба сбегали в душ и вернулись в постель. Я решил, что сегодня Дженни должна заснуть в моих объятиях. Мы удобно расположились на её кровати, включив какой-то сериал и пустив к нам Плюшку. Честно говоря, за сюжетом я не следил. Прижимая к себе эту рыжую ведьмочку, слушая её дыхание, комментарии к происходящему на экране, ощущая запах и выводя пальцами узоры на нежной коже, я наконец понял, что безумно счастлив. Когда Дженни уснула, я аккуратно, чтобы не разбудить, покинул её постель. Это было невероятно сложно, но так надо. Укрыв одеялом мою сопящую девочку, я тихо вышел из её спальни. Своя постель показалась мне на удивление неудобной, я не знал, куда деть руки, не хватало тепла и прикосновения к коже той, что спит в комнате напротив. Проворочавшись битый час, я смог уснуть. Это была первая ночь, когда я почувствовал, что не хочу спать один.