За мечтой

— Мамочка! — София как обычно влетела в кухню, чуть не опрокинув стоящую на краю стола чашку с Каролининым утренним кофе. — Да, моя радость? — девушка отвлеклась от изучения гастрольного графика на будущий год и посмотрела на дочь. — Ну и, во-первых, доброе утро. — Доброе утро, — буркнула Соня в ответ (не очень-то оно и доброе, когда надо вставать в школу, а на улице так темно, что хоть глаз выколи). — А во-вторых, — продолжила Каролина, — садись завтракать. Каша остывает. — Опять овсянка, — девочка поморщилась, глядя на улыбающуюся мордочку, выложенную из ягод. — Мама, и как ты её ешь без ничего? Она же склизкая и противная! Бе! — Соня подцепила ложку каши и та соскользнула обратно в тарелку. — Ну не хочешь овсянку — в холодильнике творог, — зная, что его дочь не любит ещё сильнее, чем кашу, спокойно предложила ей Каро. — Ну каша, значит каша, — София театрально закатила глаза, заставляя маму сдавленно хихикнуть. — Ты, кажется, что-то хотела спросить. — Да! Мамочка, ты же работаешь на Новый год? — Работаю, котёнок, — тяжело вздохнула Каролина, отпивая кофе. — А что такое? Тебя с собой на работу взять? — Нет. Мамочка, я просто подумала, раз ты работаешь, то можно я Новый год с папой встречу? — А ты с ним на эту тему разговаривала? — Он сам это предложил. Но сказал у тебя спросить, а то вдруг ты не разрешишь, — Соня уныло поковыряла овсянку и подпёрла щёку рукой, глядя на маму щенячьими глазами. «Господи, делает из меня тирана какого-то в глазах дочери!», — подумала Каролина, покачав головой, а вслух сказала: — Ну если папа не против того, что ты встретишь с ним праздник, то пожалуйста. Я ничего против не имею. — А против того, чтобы я не доела кашу, ты что-то имеешь? — лукаво посмотрела на девушку дочь. — Не хочешь — не ешь, — спокойно ответила Каро, допивая кофе. — Пей чай и беги собираться, а то в школу опоздаешь! Какие планы на Новый год?

Никаких. А какие предложения?

Соня решила встречать праздник с отцом — я же работаю.

Это намёк?

Да. Заберёшь меня к себе?

Хоть прямо сейчас.

Сейчас не надо. Но приезжай, если хочешь.

У тебя выходной, что ли?

Именно он. Единственный.

Соню в школу отвези. И я приеду.

И Егор приехал. Когда Каролина вернулась домой, он уже пил чай на кухне, а в вазе в гостиной стоял букет цветов. — Привет, — такие родные объятия. — Я скучал по тебе. — Я по тебе тоже, — девушка приподнимается на цыпочки, чтобы сомкнуть губы с губами. Как же они давно не виделись. Мужчина отвечает на поцелуй, затем прокладывая влажную дорожку по щеке и переходя на шею. Каро запрокидывает голову, поддаваясь ласкам, однако, понимая, к чему всё это приведёт, резко отстраняется. — Нет, Егор, — однако его рук со своей пятой точки не убирает. — Сначала мы поедем к тебе ёлку наряжать, а потом уже всё остальное. — У меня нет ёлки, — спокойно ответил молодой человек, затем отступая на шаг. — В смысле, у тебя нет ёлки? Как ты Новый год вообще встречаешь? — девушка, кажется, была возмущена. — Как все — посидел, покушал, Путина послушал и спать. Какая ёлка? Меня-то дома почти не бывает. Сама знаешь. — Да уж, — Каролина усмехнулась. Всё то время, что Егор проводил не дома он либо был с ней, либо на студии, либо с друзьями в их творческой мастерской, которую они организовали на съёмной квартире. — Я тоже очень по тебе соскучилась, любимый, — заметив просящий взгляд молодого человека, девушка легонько чмокнула его в губы. — Но если мы сейчас поднимемся в спальню, то ничего не успеем. А завтра, между прочим, уже двадцать восьмое. Выбрав и заказав в интернете «самую красивую ёлку», пара допила чай и отправилась выбирать для этой самой ёлки «самые красивые игрушки и самые яркие гирлянды».

***

Каролина восторгалась как маленький ребёнок, рассматривая переливающиеся на свету бока стеклянных шаров. — Тебе нравятся эти? А эти? А вон та гирлянда тебе как? А достанешь с верхней полки вон те? — то и дело засыпала девушка Егора вопросами. А тот с умилением наблюдал за ней, доставая то, что она просит с верхних полок, и помогал принять решение. Выбрав достаточное количество украшений, пара отправилась домой, куда курьер уже должен был привезти ёлку.

***

Перекусив, пара установила и украсила ёлку, развесила на окна гирлянды и украсила квартиру свечами и живыми еловыми ветками. — Ну вот, теперь хоть не берлога Гринча, а есть какое-то праздничное настроение, — довольная Каролина приземлилась на диван. — Я обязан найти способ остановить приход Рождества! — прорычал Егор, заставив девушку рассмеяться. — До Рождества ещё далеко. А католическое уже прошло. Ты что, совсем не любишь Новый год? — прижимаясь к устроившемуся рядом мужчине, спросила девушка. — Ну почему? Люблю. Просто нормально отмечал его последний раз, когда сыну год был. Потом как-то просто как очередная вечеринка. Какие уж тут ёлки? — Ну не знаю. Я с детства люблю это ощущение праздника. Украшать ёлку, упаковывать подарки… Правда, из-за работы в какой-то момент это всё тоже потерялось. А когда Соня родилась, вернулось. Теперь мы с ней вместе ёлку под новогодние песни наряжаем и «Оливье» нарезаем. — А в этом году как с «Оливье» быть? В магазине купим, закажем из ресторана или сами нарежем? — Сами нарежем. Тридцатого вечером. Ты яйца-то хоть варить умеешь? — Ты бы ещё спросила, отличаю ли я кастрюлю от сковороды. Каролин, — Егор нахмурился. — Ну прости, — Каролина тут же «оседлала» мужчину, обнимая его и утыкаясь носиком в шею, вдыхая аромат парфюма. Егор лишь молча поцеловал девушку куда-то в волосы, с нежностью глядя на неё. В его рубашке, с волосами, собранными в небрежный пучок, почти без макияжа… Такая родная. И такая настоящая. А Каролина помнит, что пообещала ему, ведь он стоически выдержал и выбор ёлки, и выбор игрушек и гирлянд, да ещё и помог всё украсить. И спокойно дождался вечера, не взяв её ещё где-то между пятым шаром на ёлке и третьей гирляндой на окне. Он обнимает крепче. Она шепчет: — Люблю тебя, — слегка задевая губами мочку уха и пуская по телу дрожь. Прижимается ещё ближе. — И я люблю тебя, — шепчет он в ответ. «И очень боюсь потерять», — думает, но не говорит. Уверен, что она знает.

***

И поцелуи переходят на шею, а руки скользят от колен по бёдрам куда-то под ткань рубашки. С климат-контролем в квартире хорошо, а вот с самоконтролем у находящихся в ней людей — как-то не очень. И поцелуи всё ниже, туда, где не прикрыто тканью. И он ловит её губы своими и они будто бы выпадают из времени. Находят силы оторваться друг от друга только ради того, чтобы сделать вдох. Её пальцы, почему-то холодные, скользят по его шее — она знает, что он любит. Путаются в волосах, когда она целует где-то за ухом, скользя затем вниз шершавым как у кошки языком и заводя тем самым ещё больше. Глаза в глаза. Мужские пальцы ловко расправляются с пуговицами рубашки, а губы прокладывают влажную дорожку вниз по скрывавшейся под ней бархатной коже. Девушка опускает руки, давая рубашке упасть с плеч и покинуть её тело. Следом на пол отправляется и его футболка. А он скользит кончиками пальцев вдоль спины, задевая изредка выступающие позвонки. Кожа к коже. И время снова будто бы кто-то законсервировал. Вязкое, густое, оно похоже на сгущёнку, которую она безумно любит, а он терпеть не может. И стрелки часов, казалось, останавливаются, увязнув в накалившемся до предела густом, будто бы предгрозовом, воздухе. Снова тонут в поцелуе. Она, решая пошалить, трётся об его бёдра, ощущая моментальную реакцию на своё действие. Улыбается довольно, щурясь подобно кошке. Он не остаётся в долгу — касается пальцами влажной полоски белья и массирует чувствительную точку, срывая с губ девушки далеко не тихий стон. Расстёгивает бюстгальтер, стягивая его нарочито медленно, а затем и вовсе отбрасывая куда-то в сторону. Ласкает грудь, обводя языком ареол соска и заставляя Каролину вздрогнуть и шумно выдохнуть. Егору нравится её дразнить и наблюдать за её реакцией. Цепляет пальцами и тянет вниз то последнее, что скрывает от него её тело. Каролина борется с ремнём на его джинсах, расстёгивая затем пуговицу и тяня вниз молнию. Хнычет от того, что пальцы не слушаются — руки дрожат от нахлынувшего возбуждения. Он помогает, чувствуя, как холодные тонкие пальцы проникают под резинку белья. И губы снова в плену губ. И он полностью в её власти. Егор снова берёт контроль над ситуацией в свои руки, отрываясь на момент от Каролины. Открывает диванный подлокотник и, достав оттуда блестящий фольгированный квадратик, наконец позволяет себе проникнуть в свою женщину.

***

Каролина кутается в плед. Её всё ещё бьёт дрожь. Она смотрит расфокусировано на мерцающую гирлянду на окне. Егор обнимает её за предплечья, покрывая поцелуями открытые плечи, которые в свете ёлочных огоньков то синие, то красные, то зелёные и понимает, что эта девушка — его самый лучший новогодний подарок.