За мечтой

Ты теперь стараешься как можно быстрее закончить все свои дела. Чтобы быть рядом. 10 часов за рулём. По дороге заезжаешь за цветами. Рядом едут настоящий «Киевский» торт и огромный пакет с конфетами. Машину в гараж. Дверь своим ключом. Она ждёт тебя только завтра. Не знает, что ты решил вернуться сегодня. Ты стараешься не шуметь. Проходишь тихо на кухню. Она разговаривает с Филиппом, пока дети бесятся наверху. Видит тебя. Кажется, не верит своим глазам. Спешит навстречу, подрываясь с места. Обнимает, оплетая худенькими руками шею. Ты прижимаешь её крепче к себе свободной рукой. Утыкаешься носом в волосы. Поцелуй. Нежный. Недолгий. Чтобы дать друг другу понять, что наконец рядом. Она прижимает к груди цветы, не спеша от тебя отходить. Жмётся. Ты обнимаешь её за талию. — И кто это у нас? — Филипп оценивающе тебя разглядывает. — Филипп, не приставай к Егору, — просит она, понимая, что ты смертельно устал. — Егор, значит. А кем Егор у нас работает? — Саунд-продюсером. Ну и композитор я. Вот, Каролине альбом помогаю писать. — Саунд-продюсеры своим артистам такие букеты не дарят, — фыркает Киркоров, пытаясь докопаться до правды. — Не цепляйся к словам! Человек устал, десять часов за рулём провёл, — снова вступается она. — Своим самым любимым артистам ещё как дарят, — будто бы в подтверждение своих слов, целуешь её в макушку. — Егор, — тебе нравится, когда она называет тебя по имени, — иди в душ. Я пока борщик подогрею, поужинаем все вместе. И детей позови, пожалуйста. Они у Сони в комнате, — целует тебя в нос, пока ты проводишь кончиками пальцев по её руке от плеча до кисти. Отправляешься приводить себя в порядок после долгой дороги.

***

Понимаешь, что тебя ждёт неизбежный допрос от Филиппчика. Тяжело вздыхая, достаёшь из холодильника кастрюлю с борщом и, ставя её на плиту, ловишь осуждающий взгляд в спину. — Что? — спрашиваешь недовольно, доставая из холодильника овощи для салата. — Каролина, ему хоть восемнадцать-то есть? — с опаской спрашивает мужчина. — Филипп! — шикаешь, слизывая кровь с порезанной подушечки пальца. Салат из вегетарианского превращается в мясной. — Вообще-то ему двадцать шесть. — Где ты его нашла-то вообще? — Он что, подберёзовик, что ли? — фыркаешь. — Мы несколько лет назад познакомились, когда гимн для МУЗтв записывали. И он уговорил меня тогда «Сопрано» послушать и записать. А сейчас мне новой музыки захотелось. И мы с ним и его командой и правда над альбомом работаем. Они классные. И Егор талантливый очень. — И ты так быстро смогла переключиться с прошлых отношений? — Филипп! — осуждающе. Не хочешь вспоминать. Тебе неприятно. — Он меня вытащил из всего этого буквально. — И давно у вас? — С начала лета. Мы как раз на студии работали, а потом перед вылетом на «Жару» волей случая на студии вдвоём оказались. Я просто не смогла работать. Расплакалась. И он меня забрал к себе. А у меня на тот момент сил не было уже ни бороться за что-то, ни даже просто уйти. Всё равно уже почти было, знаешь. И он проявил ту самую заботу, которая была мне нужна. Дал возможность почувствовать себя женщиной. Просто отвёз к себе, накормил и заставил выспаться перед отъездом. И с самолёта потом встретил, ну, когда все уже обо всём узнали. Я ревела в его машине. Но он ни слова мне не сказал, даже успокаивать не пытался. А просто обнимал. Он очень любит меня. И Соню любит. Заботится о нас. Уделяет много внимания. И я его тоже очень люблю. — А Соня как к нему относится? Но ответить на этот вопрос ты не успела, так как в кухню влетели дети Филиппа, а следом за ними вошёл Егор, несущий на руках довольную Софию, закидывающую его вопросами о том, как он провёл время в отъезде. — Сонь, Егор устал, он к нам 10 часов на машинке ехал. Давай ты с него слезешь? — предлагаешь ты дочери. Тебе самой хочется так прилипнуть к своему мужчине, но пока что приходится себя сдерживать. — Конечно, мамочка, — девочка послушно оказалась на полу, тут же обняв мужчину за то, до чего дотянулась. — Просто я очень по Егору соскучилась. А ещё он сказал, что конфеток привёз. — А по мне моя любимая крестница уже не скучает, да? — показушно надул щёки Киркоров. — Скучает и ещё как, — отлепившись от Егора, Соня моментом вскарабкалась на колени крёстного.

***

— А давай ты лучше маме поможешь, а то смотри, она одна не справляется, — кивнул Филипп в сторону Каролины, упрямо борющейся с высоко висящим шкафом с тарелками. Соня, соскочив с его колен, умчалась к маме, а Киркоров посмотрел на спокойно сидящего на стуле Егора, вокруг которого, рассматривая татуировки, крутился Мартин. — Папа, я тоже хочу такие картинки! — притронувшись к руке мужчины, сказал мальчик. Соня, принесшая тарелки и приборы, заметив, чем занимается Мартин, с грохотом бухнула всё на стол и, оттолкнув мальчика в сторону, прижалась к мужчине: — Это мой Егор! — Твой-твой, — улыбнулся мужчина, целуя девочку в макушку. — Расставляй тарелки, Соник. Каролина, снимающая с огня кастрюлю с закипевшим супом, подумала: «Вообще-то это мой Егор!», затем посмотрев на возящегося с детьми мужчину. Тот, почувствовав её взгляд, посмотрел на неё в ответ и улыбнулся, будто бы поняв, о чём она подумала.

***

Борщ разлит по тарелкам. Ты подходишь к своему привычному месту, чтобы сесть, но оно уже занято Соней. — Солнышко, пересядь, пожалуйста. Это ведь моё место. — Мам, ну сядь с другой стороны. Какая разница? — возражает дочка, накидываясь на борщ и давая тем самым понять, что разговор окончен. Ты со вздохом приземляешься справа от Егора, понимая, что шалость не удалась. Обычно его рука лежит на твоём колене. Но не сегодня. Он, будто улавливая то, что ты расстроилась, осторожно протягивает руку, забирая твою левую к себе на колени и сплетая ваши пальцы, проводя затем большим по тыльной стороне твоей тёплой ладошки.

***

Доедаешь одним из первых. Поднимаешься, убирая за собой тарелку. Ставишь чайник. Дети, несмотря на предложение поесть торт, с криками убегают обратно в игровую. Соня по пути к выходу умудряется обнять тебя. Ты улыбаешься. Возвращаешься к столу, но не садишься, задерживаясь у Каролины за спиной. Кладёшь руки ей на плечи, целуешь в макушку: — Спасибо за ужин. Очень вкусно. Она прижимается щекой к твоей руке. Знает, что не время и не место, но очень хочет. И долго бы ещё так было, если бы не пронзительный взгляд Филиппа, скользнувший по вам. Она встаёт. Убирает оставшиеся тарелки. Снова тянется к высокому шкафу, теперь за чашками. Приносит чайник. Тебе отдаёт нож, прося разрезать торт. Спрашивает у Филиппа, чай он будет или кофе. Тебе наливает уже по привычке в ставшую любимой кружку. Киркоров улыбается, глядя на вас обоих. Раскладывает торт по тарелкам, усаживаясь затем с привычной стороны. Целует тебя в щёку. А ты знаешь, что на самом деле ей очень хочется повиснуть на тебе, как Соня несколько минут назад. Или просто лежать рядом и целовать. Ведь ты жутко устал. Кажется, твою усталость заметил даже Филипп. И взгляд его, кажется, стал мягче, когда ты обнял Каролину за плечо, а она прильнула к тебе, обхватив своими маленькими ладошками твою ладонь. Целуешь любимую в висок, краем глаза наблюдая за сидящим напротив мужчиной. — Может, я заберу Соню с ночёвкой? — понимая, чем все эти невинные объятия могут кончиться, спрашивает Киркоров. Не знает, что вы договорились отдыхать после поездок, даже если очень сильно скучали. — Она не поедет. Не согласится. — Почему? — Егор приехал. Она по нему скучала очень и в любом случае сегодня к нам спать придёт. А ещё ей в школу завтра. — Разлюбила спать отдельно? Ей же вечно от тебя жарко, — два метра российской эстрады улыбаются. — Нет. Просто когда кто-то из нас возвращается из поездки, она всегда приходит и ложится между нами с требованием, чтобы её обнимали. — Ты пускаешь её в кровать? — А она не спрашивает. Приходит и спит. Классно спит. А я потом в синяках вся в сантиметре от края просыпаюсь. — Ну не пускай её. — Это сложно. Ты же сам знаешь, какая она обидчивая, мой котёнок. — Может всё-таки забрать её? — Филипп делает ещё одну попытку. — Нет. Я её не отпускаю, — ты решаешь поставить точку. Знаешь, что Соня обидится, если вы отдадите её любимому крёстному. — Завтра после школы можешь её хоть на все выходные забрать, — Каролина кидает в тебя двусмысленный взгляд, и ты всё понимаешь.

***

Филипп с детьми уехали, пообещав забрать Соню на выходные. Самое время оказаться наконец в кровати и расслабиться. Обнимаетесь. Ты изредка целуешь её припухшие от поцелуев губы (принимать душ вместе — отличная идея, и воду можно сэкономить). — Филипп на меня так смотрел… Аж не по себе было. — Он и на моего бывшего мужа так смотрел, — она улыбается, крепче прижимаясь к тебе. — Ему просто хочется, чтобы я была счастлива. — А ты счастлива? — спрашиваешь ты, проводя кончиками пальцев по её боку. Она смеётся — щекотно. На пороге появляется Соня, с разбегу запрыгивающая на кровать и начинающая устраиваться между вами. Обнимаетесь втроём (точнее, вчетвером — Сонин плюшевый медведь тоже считается). — Абсолютно, — отвечает тихо, крепче прижимая к себе дочку.