Жертва поневоле

      — Интересно, как далеко зайдут пираты, чтобы не отдавать попавшее к ним? — прозвучало негромко совсем рядом с Энакином, тот немного скосил глаза от штурвала и увидел Асоку, всё так же сидящую в кресле второго пилота и поспешил ответить ей:       — Наверное, что-то, что противоречит нормам общей морали, то есть такое, что является моралью для них. Не люблю пиратов, они такие же, как работорговцы, только чуть больше любят красивых женщин.       — Красивых и с характером, — улыбнулась Асока, откидываясь в кресле и складывая руки в замок, — Поэтому и вызвали именно нас.       — Да, Шпилька, в характере тебе точно не откажешь, — усмехнулся Энакин, понимая, что последует за этими словами.       — Всё верно, учитель, — ответила та невинным голосом, — Красота — это по вашей части.       Точно подмечено, если учесть, что сейчас оба джедая летели как раз к пиратам, вернее, к их лидеру, отвратительному викуэю Хондо Онака. Ведь сегодняшним утром стало известно, что его пираты перехватили корабль, летевший с Панторы на Набу, перевозя некую особо ценную посылку и узнав об этом, Совет джедаев отправил двоих на переговоры с пиратами, с целью вернуть похищенное. И вот сейчас Энакин и Асока летели на пиратскую базу, расположенную на планете Нарр-Шадда. Эта планета являла собой ни что иное, как засилие разгула и праздника жизни. Низших её слоёв и того, как они понимают термин Радоваться жизни. На каждом углу здесь стояли кантины с большим ассортиментом алкоголя, из которых день и ночь звучала музыка. А пить здесь и вовсе начинали, едва проснувшись, тем более, в полдень, когда джедаи посадили корабль возле пиратской базы. Она являла собой полукруглое строение из металла, высотой с двухэтажный дом и без окон.       Лидер пиратского движения встречал визитеров у самой двери. Хондо выглядел так же, как и всегда, высокий и худой как палка, одетый в серые бриджи и широкую цветную рубашку, поверх которой была чёрная накидка, на плече сидел яркий попугай и смотрел перед собой с таким же презрением, как и хозяин.       — Приветствую вас, молодые джедаи, — произнёс он мнимо почтительно, — Я рад, что именно вы явились на переговоры. Пройдемте же, не отказывайтесь от чести разделить со мной скромное застолье, так нам будет гораздо проще договориться.       — Отлично, мы принимаем твоё предложение, Хондо, — произнёс Энакин, более всего желавший поскорее покончить с этим делом и вернуться обратно на Корусант.       Асока явно была того же мнения, но понимала и то, что без соглашения вернуться они не могут и потому со вздохом последовала за учителем.       Их провели в довольно уютную столовую, где был уже накрыт стол с двумя бутылками алкоголя и аппетитной на вид закуской — бутербродами с сыром и ветчиной, тарталетками с икрой и кусочками копчёной рыбы.       — И так, дорогие товарищи, — провозгласил Хондо, оглядывая стол, — Я готов обсудить с вами условия нашего мероприятия и даже лично готов просить моих людей добровольно вернуть вам посылку, но прежде довайте выпьем за успех.       Сказал и велел одному из помощников, невысокому мууну, откупорить бутылку, ту, что была с красной этикеткой, и разлить жёлтую пенившуюся жидкость по бокалам Энакина и тогруты. Себе же приказал налить из второй.       — Не смей это мне плескать! — вскрикнул он, как бы в ужасе отводя бокал в сторону, когда муун занёс бутылку и подставил ему вторую, в которой было красное вино.       — У меня аллергия на шампанское, — пояснил он такую не совсем адекватную реакцию, — Ну вот, а теперь давайте выпьем за наше будущее сотрудничество.       — Выпьем! — поддержал его Энакин, и всё три бокала взвились вверх, ударяясь друг о друга, и следом каждый пригубил.       — Крепкое, однако, — сказала Асока, поставив свой на стол, — Всего глоток, а в голове уже зашумело. Вы как считаете, учитель...       Договорить не получилось, и последние слова совпали с падением головы на стол и медленным, но прочным погружением в тяжёлое забытие.       — Асока, ты, что уже запьянела? — спросил Энакин, заметив её манёвр и протянув руку, потрогал за плечо, — Эй, Асока, Шпилька, проснись, Шпилька... Шпи...       Язык совсем заплёлся, а сам мужчина безвольной стёк по спинке своего стула, опускаясь лицом в бутерброды.       Хондо стоял и удовлетворенно смотрел на деяния своего любимого алкоголя и после подошёл к Энакину, повернул его лицом к себе и, приподняв веко правого глаза, довольно констатировал:       — Полная отключка! Ребята, действуем по плану.       Пиратов не нужно упрашивать дважды, им только дай повод сделать кому-то гадость. А если за это и платят ещё, вообще сделают в лучшем виде. Двое викуэев подхватили Асоку под руки и поволокли в соседнее помещение. Оно было довольно большим и не имело окон, за то там было много приспособлений с весьма неоднозначным применением, но к ним Хондо собирался прибегнуть позже, а пока Асоку устроили в углу и заковали ей руки в наручники, блокирующие Силу, за них повесили её к невысокой раме, поднимавшей её настолько, что носки сапог едва касались пола. Спустя пару минут сюда же притащили и Энакина, которого так же подвесили в другом углу.       — Ха-ха-ха! — довольно рассмеялся Хондо, глядя на поверженных противников — Жалкие, глупые джедаи, как же легко вы повелись на этот бред с переговорами. Я знал, что придумать, чтобы они точно прилетели, причём, именно они, а не другие.       Хондо просто пыжился от гордости за себя и с нетерпением ждал, когда пленники очнулся, хотя, одного он с радостью сам приведёт в чувства. И взяв бутылку со спиртом, приблизился к тогруте и, откупорив, щедро плеснул ей в лицо едкую жидкость. Тано тут же заворочалась и захлопала глазами. Хотела было их потереть, но почувствовала, что руки скованы, просто открыла их и с удивлением закрутила головой, не понимая, где она, что с ней, и какого ситха руки не шевелятся. Голова тоже была словно чужая, вязкий, глухой туман блокировал любую попытку хоть что-то вспомнить, последнее воспоминание заканчивалось прибытием на Нарр-Шадда. Но помощь пришла откуда не ждали, в виде того, благодаря кому она и понадобилась. Хондо встал перед Асокой и, высокомерно взглянув на её залитое спиртом, едва проснувшееся лицо, произнёс, не пожалев пафоса:       — С пробуждением тебя, дорогая, ты очень правильно поступила, решив проснуться, как раз к самому интересному. Потерпи немного и ты сама всё увидишь, подождём только, когда проснётся твой любимый учитель.       Он говорил, а сам уже приближался к Энакину и приводил его в сознание, используя всё тот же спирт, только в этот раз не вылил его, а просто сунул Скайуокеру под нос. Он шумно вздохнул и дёрнулся в сторону, но тут же вернулся назад из-за наручников и был крепко схвачен за плечо.       — Ну вот, дорогие, наконец-то мы все в сборе, — сказал Хондо торжественно, продолжая трясти Скайуокера за плечо, — И я теперь смогу поведать вам очень интересную историю, оооо, это не история даже, а настоящий роман, в котором есть всё, что способно привлечь любого, даже самого взыскательного зрителя. Большая любовь, которой не страшны никакие преграды, преступления, страсти и месть. Да, особенно она, и вы попали как раз к финальной части. И для этого я даже не пожалел своей фантазии и сочинил такой прекрасный повод для нашей встречи!       — Что тебе нужно от нас? Немедленно освободи меня и моего учителя! — выкрикнула Асока, собрав все свои силы.       — Выпустить? — протянул Хондо со странной улыбкой, — Да не проблема, ребята, я же не злодей какой-то! Но прежде окажите мне ещё одну честь и выслушайте историю целиком и тогда решите сами, когда мне отпустить вас.       — Ничего мы не собираемся слушать! — дерзко ответила Тано, — Или ты немедленно нас отпустишь, или сюда примчится вся элита Ордена!       — Ну так я не против, готов даже повторить специально для них, — ничуть не уступил Онака и продолжил, — Скажи мне для начала, девочка, что ощущает человек, когда видит страдания того, кто ему дорог? Правильно, это просто невероятное мучение, рвущее душу на части каждую секунду того, как это продолжается. А этих секунд много, почти на год. Знаете, что из этих мучений самое ужасное? Не то, что ты знаешь как сильно страдает небезразличный тебе человек, а то, что ты ничем не можешь облегчить этого страдания. Всё, что ты можешь, это просто смотреть на это дело и тихо сгорать заживо в огне собственного бессилия. Я знаю, почему ты так замолчала, девочка, ты понимаешь о ком я говорю. Конечно же о ней, о моей любимой и увы покойной Орре Синг. Покойной исключительно благодаря тебе! Ведь это же именно ты посадила её в тюрьму, сорвав покушение на Амидалу. А знаешь ли ты, что было потом? Явно же нет, так я расскажу тебе, мне не трудно. Так вот, бедняжку заточили в Призму — самую ужасную тюрьму в галактике. Сила! Как же трудно ей там пришлись, ведь статью ей навесили не слабую, такую, с какой трудно выжить и ей этого просто не позволили. Не было и дня, чтобы её не избивали и не унижали в камере, не было ни свидания, которое бы прошло без слез. Её и моих. От бессилия и безысходности. Ведь я мог её только выслушать, помочь ничем иным я был не в силах, единственная возможность облегчить её участь была найти адвоката, который посодействует её переводу в другие условия. Я обещал ей это, и Орра с нетерпением ждала. Но кто захочет помогать наёмникам? Наконец нашёлся один такой, я заплатил ему огромную сумму, и он пошёл вместе со мной на встречу с Оррой. Оставалось совсем чуть чуть, и она была бы в безопасности. Всего один день, и она сейчас была бы со мной. Однако, по приходу в тюрьму, нас ждала печальная новость — в камере Орры возникла драка, и её сильно избили, в этот раз так, что её забрали в мед часть, но поздно, повреждения оказались серьёзными, и утром она умерла от кровоизлияния в мозг. Всё оказалось напрасным. Лучше тебе не знать того, что я тогда испытал, ведь знать это не так ужасно. Это надо видеть, и сейчас ты лично убедишься в том, каково это видеть, как страдает небезразличный тебе и ты можешь только смотреть на это и жрать себя изнутри. И так, камера, мотор, начали! — громко произнёс Хондо и, обернувшись к Энакину, схватил его уже обоими руками.       — Что ты собираешься сделать с ним? — воскликнула Асока, предчувствуя будущий ужас.       — О, девочка моя, у него в этой истории особая роль и скоро вы оба поймёте, какая именно, — загадочно усмехнулся викуэй и неоднозначно провел рукой по длинным волосам Энакина.       Но это было только начало, вернее единственное из всех действий, за которым можно было наблюдать без содрогания. Потом началось просто невероятное, потом жуткое и под конец такое, что Асока искренне захотела вырвать себе глаза, содрать с себя кожу и порвать себя изнутри, только бы не видеть того, что происходит, только бы не присутствовать при этом, лишь бы не осознавать, что ко всему этому невольно причастна и она тоже. Но нет, обездвиженные руки позволяли лишь молча смотреть. Нельзя было даже отвернуться.       А происходило то, что настало время тех странных приспособлений, что висели на стене. Хондо схватил одно из них, длинную плетку под электрическим током и размахнувшись ударил Скайуокера по спине. Тот вздрогнул всем телом, электрические заряды затрещали в его одежде, но не дав ему опомниться, Хондо нанёс новый удар, потом ещё и ещё. Прочная ткань коричневой рубашки Энакина была уже вся изрезана, а в прорезях виднелись красные следы длинных ожогов. Скайуокер пытался вырваться, толкая наёмника ногами и локтями, но имел в итоге лишь новые удары, ещё более сильные, чем прежде. Но вот мучению конец, Хондо отбросил плетку, очевидно устав, и снова подошел к своей жертве, протянув руку к его наручникам. Но отнюдь не чтобы открыть их. Нет, опустив ладонь вниз, Хондо провел по волосам Энакина, спускаясь по его щеке и ниже. А вторая вдруг разорвала воротник его робы, заставляя ту спуститься с плеч. Онака заулыбался тому, к чему привели его действия и, потерев руки, с довольством жизнью сказал:       — Ну, что готовы ли вы к моему спектаклю? Особенно ты, исполнитель главной роли.       Ответа он ждать не стал, приступил непосредственно к исполнению. Для начала наёмник просто касался волос и лица своей жертвы. Просто и... Нет, другое слово на эту букву Асока пока не произнесет, но вот потом, когда место рук заняли губы и язык, заскользившие по лицу Энакина, тогрута уже не сомневалась, какие это были действия — похотливые.       Длинный серый язык прошёлся от виска Энакина до самых его губ, потом облизав и их тоже, отвратительно чмокая и слюнявя. Скайуокер отчаянно сопротивлялся и вырывался, но скованные наручниками-блокаторами руки делали эти попытки просто смешными, за то удары, сыпавшиеся в ответ на это приобретали огромную силу.       Энакин попытался куснуть Хондо за руку или за лицо, но мощный удар по щеке или в скулу отбрасывал его на пол. Руки тоже не бездействовали и, сорвав рубашку почти полностью, принялись грязно облапывать тренированное тело молодого адепта, в частности хватая за соски и пощипывая за них.       — О да, девочка моя, — приговаривал Хондо, сминая соски руками и прихватывая пальцами, — Вот так, мне нравится.       Энакин изловчился и чуть подпрыгнув, вскинул одну ногу и пяткой, обутой в тяжёлый сапог, съездил ему по челюсти. Хондо пришёл в ярость и сплюнув кровь из разбитой губы, злобно прошипел:       — Ах так, ну ладно, не захотел по-хорошему, будет по-моему.       Острое колено викуэя врезалась в живот Скайуокера, заставив того согнуться вдвое, а потом зажал ему пальцами нос, чтобы рот машинально открылся и, расстегнув второй рукой ширинку, резко сунул в него выпрыгнувший оттуда довольно большой член. Всё произошло так быстро, что никто из двоих, ни Асока, ни сам Энакин, ничего не успели предпринять, зато Хондо не потерялся и, схватив джедая за волосы, принялся усиленно и интенсивно насаживать его ртом на свой возбужденный половой орган. Энакин начинал задыхаться и пытаться исторгнуть из себя отвратительный член, но бандит лишь раззадоривался. И только когда из губ пленника пошла кровь, Хондо остановился, но только затем, чтобы перевернуть Энакина на живот и поставив в коленно-локтевую позу, спустить с него штаны и от души нашлепать по ягодицам.       — Хорошая девочка, милая девочка, — уничижительно приговаривал Хондо, нанося новые шлепки, отдававшиеся в монтраллах Асоки чудовищным звоном и оставляя на гладкой коже мужчины красные следы.       А потом. О нет, этого лучше было не видеть. Онака зашёл сзади и чуть приподняв Энакина за таз, одним мощным и грубым толчком вошёл в его анальное отверстие. Скайуокер стиснул зубы и изо всех сил старался не стонать, хотя из глаз во всю лились слезы. Хондо двигался грубо и входил на полную длинну, не потрудившись даже минимизировать неизбежно неприятные ощущения при анальном сексе, например, при помощи смазки. Иначе это было бы удовольствие, а вовсе не месть, которой и жаждал пират. Значит неприязнь и боль нужно было наоборот максимизировать, и он это делал. Двигался размашисто, шлепая Энакина и хватая за соски. А бедная Асока вынуждена была поневоле на это смотреть, испытывая огромнейшую боль и дикое, просто рвущее душу чувство бессилия и желание помочь, что было сейчас совершенно невозможно. Она подпрыгивала на месте и яростно кричала, не замечая катившихся из глаз потоков слез:       — Нет! Не надо! Пожалуйста! Хондо, остановись! Не делай этого с ним, лучше меня изнасилуй, ведь это же я виновата!       Но все её крики не произвели впечатления на Хондо, он лишь продолжал держать Энакина за бедра и натягивать на себя, не замечая крови, капавшей на пол. Это было совсем невыносимо, Асоку просто трясло от ярости и душевной боли, но Хондо был прав, самое невыносимое здесь то, что она никак не могла исправить то, что видела. Никак. У неё отняли даже то, что казалось бы не могли — Силу. Освободиться от наручников не получалось, слишком плотно они её держали. Но она упорно продолжала дёргать руками и головой, стряхивая с себя оковы и, услышав звон ученической цепочки, увидела смутную надежду. Пришлось встать на носки и подвести голову к правой руке, чтобы пальцами снять цепочку и всунуть острый её конец в запор наручников.       «Только бы получилось, только бы получилось», — молила она неизвестно кого и облегчённо вздохнула, когда оковы упали на пол бессмысленным металлоломом.       Едва ощутив свободу и даже не дав себе помять затекшие руки, Тано одним прыжком достигла Хондо, который как раз подступал к финалу и довольно жмурился, испуская стоны оргазма. Ярость затмила глаза и, притянув к себе валявшийся меч, не поняв даже чей он был, её или Энакина, Асока активировала его и подскочив с диким рычанием вонзила клинок по самый эмиттер в ненавистную спину. Хондо дёрнулся и хрюкнув повалился назад испустив дух, Энакин тоже упал, потеряв сознание от боли, а вокруг него виднелось много кровавых пятен. Самое большое было под ним, увеличиваясь с каждой долей секунды. Видя его таким, растерзанным и униженным, истекавшим собственной кровью, Асока просто не хотела жить, но времени на самобичевание не оставалось, важнее было иное. Как можно скорее помочь своему другу, спасти хотя, бы то, что осталось от его организма после такого происшествия. И, кое-как натянув на него обрывки одежды, тогрута Силой подняла его и осторожно понесла на корабль. Нужно было срочно улетать и, поставив управление на автопилот, Асока отправилась в медотсек, оказать помощь Энакину. Тот лежал на кушетке, не приходя в сознание. Тано взяла аптечку и, открыв её, нашла там антисептик и вату и принялась за дело. Ей было неважно сейчас, что он мужчина, а она совсем молодая девушка. Не волновало то, каких мест ей придётся сейчас касаться. Плевать на то, что о ней подумают. Главным было только помочь, только спасти, и дальше уже как пойдёт. Для начала она спустила с Энакина разодранную рубашку и начала осторожно промокать глубокие царапины от ногтей Хондо, смазывая их затем регенератором. Их было много — на спине, на плечах, на груди, и все они продолжали кровоточить. Асоке пришлось очень постараться, и к концу обработки на полу высилась целая гора окровавленных ватных тампонов. Соски же выглядели распухшими и красными, пришлось положить на них лёд. Потом Асока сняла с него брюки и собиралась перейти к самому ответственному, но не успела, увидев как сразу же после этого под Энакином расплылось кровавое пятно. Тано перевернула его, но повреждений снаружи не нашла, однако кровь продолжала прибывать, что становилось опасным. Тогда она взяла с полки медицинский сканер и включив положила на низ живота учителя, предчувствуя, что именно там и таиться угроза. Сканер подключался к монитору и, проведя им первый раз, Асока уже читала на экране: Травматический разрыв кишечника. Необходима срочная операция.       Тано пришла в ужас, но не позволив себе паниковать, внесла изменения в бортовой компьютер и направила его к ближайшей больнице. И пока он летел, сидела рядом с учителем и, прижимая его ладонь к своей груди, касалась её губами, прося потерпеть. Но жизнь Скайуокера утекала с каждой новой каплей ярко-алой крови.