Жертва поневоле

      После той запоминающийся беседы Энакина в храме никто не видел. В тот же вечер Скайуокер исчез из поля зрения Ордена, и нигде никто не мог его найти. Даже в барах он не появлялся, напрасно Асока опросила всех хозяев увеселительных заведений, никто ничего не знал, а некоторые так вообще заявляли прямо:       — Слава Силе, пропал, а как найдёте, так передайте, что здесь его не ждут, нечего мне клиенток пугать! У них ещё старые от его щипков синяки не сошли.       В общем, и тут Асока успеха не достигла, про храм и говорить нечего, даже клоны и те были не в курсе. Комлинк Скайуокера был недоступен и потому отследить по нему тоже не получалось. Всю неделю провела Тано в напрасных поисках, уходя из Храма утром и возвращаясь едва ли не ночью. Оби-Ван знал о пропаже друга, но понимая, что тот хочет побыть один, усиленно прикрывал его перед советом. Асока подозревала, что тот знает больше, чем говорит, но при попытке расспросить его уходил в несознанку. И под конец недели тогрута настолько устала от всего этого, что взяв выходной, улетела к себе на Шили, отдохнуть и спокойно поразмышлять, что же задумал Энакин.       Дома её встретили с радостью, и Ирени начала тут же интересоваться как поживает её парень, и почему он сейчас не с ней. Асока отвела взгляд и ничего не ответила.       — Поссорились, ну, что же, иногда случается и такое, — с пониманием произнесла женщина, — Но ничего, помиритесь, я же видела, как он на тебя смотрел.       Тогрута никак не прокомментировала слова матери и просто прошла за ней в дом. Марис увидела сестру и мигом повисла у неё на шее с диким криком:       — Асока! Круто! Надолго к нам? А парень твой где?       Снова этот вопрос. И что им всем нет покоя? Дался же всем этот парень.       — Нет больше у меня парня! Ушёл, исчез, провалился! — потеряла она терпение и поспешила скрыться на мансарде, чтобы ещё и отец с вопросами не пристал.       Неделя выдалась беспокойная, и Асока решила выспаться, пользуясь такой возможностью, но прежде решила прибегнуть к хитрости, проверив за одно работает ли старая связь учителя и ученика. Если да, то Энакин будет здесь спустя максимум несколько часов, а если нет, то... Об этом Асока решила не думать, а устроившись на подушке, закрыла глаза и сконцентрировавшись представила себе опасную ситуацию, что могла бы с ней произойти, потом мысленно отправила возникшее видение Энакину, надеясь, что тот поймает сигнал и отреагирует нужным образом. И стараясь надеяться на лучшее, тогрута заснула.

***

      А Энакин вот уже целую неделю жил на Татуине, решив тоже сменить обстановку, чтобы пожив спокойной жизнью вне Ордена, разобраться в себе. Он прилетел на влагосброчную ферму, где жили Оуэн и Беру, сын второго мужа его покойной матери от первого брака и его жена. Скайуокер поддерживал с ними отношения и, время от времени, прилетал, а сейчас остановился на более долгий срок.       Семья Ларсов обрадовалась гостю и проводила в комнату их покойного отца. Татуин со временем не менялся, он словно вообще выпал из временного пространства, навек замерев в горячих песках. Всё те же кантины, шумящие день и ночь, бандиты, гулявшие, где хотели, решая кого в этот раз ограбить. Но в той части планеты, где стояла ферма Ларсов было относительно спокойно, по крайней мере, туда не забредали тускены. Уж их-то Энакину точно не хотелось видеть, как и им, наверно, его, помнят же до сих пор, как он извел половину их народа, мстя за свою мать. Кстати, он давно не был на её могиле и сейчас остро захотел поговорить с ней, хотя бы сейчас, когда ему самому так плохо. Ведь каждый человек, когда у него беда, душою всегда стремится в одно-единственное место, туда, где всегда поймут и примут, где всегда ждут и встретят, несмотря ни на что. К маме.       Беру проводила Энакина к местному кладбищу, где под одним из больших белых валунов вот уже тринадцать лет спала вечным сном его любимая мама. Все камни здесь были одинаковы, иных на Татуине не было, но этот Скайуокер узнал бы и из сотни таких же. Беру тактично отошла, и Энакин преклонил колени перед любимым надгробьем:       — Мама, я пришёл, я так долго не видел тебя. Мне так часто не хватает твоего взгляда, твоего голоса и твоей любви. Так одиноко и так пусто стало в моей душе.       Мама не могла ему ответить, способна была лишь слушать и внимать речам своего сына, которого продолжала любить, несмотря на то, что теперь они были в разных мирах Силы. Ведь любовь, как известно, сильнее смерти, она родилась раньше неё и продолжает жить после. Энакин смотрел на белый камень и в мраморных узорах, присыпанных песком, постепенно увидел в их переплетениях какие-то фигуры. Присмотревшись ещё внимательнее, мужчина рассмотрел две фигуры, высокую и ещё одну, пониже, похожую на человеческую, но вот небольшие рожки на голове и три хвоста, идущие от них вниз, говорили, что это скорее тогрута. И тут подул лёгкий ветер и вторая фигурка, похожая на тогруту, медленно рассыпалась на песчинки. Энакин всё понял и без труда прочёл совет, данный ему матерью даже после смерти. Просто представить себе, что будет, если он узнает, что Асоки больше нет.       — Спасибо тебе, мама, ты всегда знаешь, как поступить, — сказал Скайуокер с признанием и, поднявшись с колен, пошёл к ферме.       Он сразу же лёг спать, но и во сне не нашёл покоя, думая о том, что сказала мама. Это теперь ещё и дополнилось видением. Энакин видел Асоку и своими глазами наблюдал как она умирает. Сперва она тонула в озере, потом горела на костре, а под конец её и вовсе расстреляли клоны. Мужчина проснулся в холодном поту. На часах было пять утра, но его это не остановило и, включив комлинк, он набрал контакт Асоки, тот не отвечал, что ещё сильнее заставило переживать. Тогда он позвонил Оби-Вану и первым делом спросил, где Асока? И услышав, что она на Шили, вскочил с кровати и наскоро собравшись, направился туда.

***

      Асока проснулась ранним утром и, пока родители спали, решила прогуляться и пошла на озеро возле леса. Она села на берег, возле самой воды и, трогая рукой прозрачную гладь. Солнце ещё только начало выплывать из-за горизонта и отражалось на глади озера розовой рябью. Тогрута смотрела на воду и ни о чем не думала, вернее, думала слишком о многом, чтобы найти какую-то конкретную тему. И всё равно вздрогнула, когда прямо за своим отражением, окружённым светом рассветного солнца, она увидела высокую, статную фигуру молодого мужчины в тёмной одежде джедая. Неужели опять видение? Но нет, видения обычно бесплотны и их касания не ощущаются. А Тано с небывалой отчётливостью ощутила тяжёлые руки на своих плечах, а потом услышала голос, щекотавший монтраллы:       — Асока, я так рад, что успел вовремя. Я так испугался, когда получил твой сигнал. Я подумал, что тебя может уже не быть на этом свете. Я так боялся потерять тебя, что сразу же прилетел.       Тано повернулась на голос и на неё глянули огромные голубые глаза, такие же, как это озеро. Самые лучшие глаза на свете, сиявшие для неё одной.       — Энакин, я тоже очень боялась, того, что уже потеряла тебя. Больше всего на свете боялась, что ты умер и потому обманула тебя, — сказала она, глядя на него и не решаясь прикоснуться.       — Прости меня, Асока, я так часто и так неоправданно был с тобой жесток. Я злился на самого себя за то, что стал неполноценным, а убеждал в том, что на тебя. Не твоя вина в том, что всё случилось, ты не смогла бы ничего исправить, ты могла только смотреть, а это ещё больнее, чем страдать самому, я всё понимаю и больше не злюсь на тебя, а очень переживаю за то, что ты чувствуешь, — ответил Скайуокер и взял её руку в свою.       — Энакин, мне совершенно всё равно каким ты стал, и что можно о тебе подумать, ведь я люблю тебя и всегда приняла бы любым, какой ты есть, потому только, что это ты. И для меня нет никакого значения то, что произошло, тем более, что это случилось из-за меня, и лично для меня ты по-прежнему самый сильный и мужественный из тех, кого я знаю. Ведь пережив такое, ты не сломился, оставшись верным самому себе и найдя в себе силы вернуться к нормальной жизни. Это говорит об очень многом, — произнесла Тано, кладя свою руку поверх его ладони.       — Я тоже очень люблю тебя, Шпилька, я понял это только теперь, когда подумал, что могу тебя больше не увидеть, я никогда тебя больше не оставлю и не причиню тебе боли. Верь мне, я очень прошу.       — Я верю, — шепнула она ему, и их лица начали сближаться, пока губы не встретились и встретившись не сумели больше расстаться.       Поцелуй становился всё настойчивее, а напряжение между влюблённым сильнее. Губы прижимались друг к другу, а языки встречались на полпути, затевая игру друг с другом. Руки Энакина обвились вокруг талии Асоки, неспешно проводя по её спине, она крепко прижалась к его груди и гладила ладонями его плечи. Грудь Асоки упиралась в другую, давая почувствовать упругую твёрдость. Постепенно они сами собой опустились на траву, Энакин мягко уложил Асоку вниз, а сам неспешно лёг сверху, не разрывая поцелуя. Руками он плавно расстегивал её рубашку и спускал с плеч. На секунду мужчина отстранился, чтобы полюбоваться красивой, упругой грудью с заостренными сосками и после наклонившись обхватил губами один из них и слегка потянул губами, пробуя языком, вторую же грудь накрыл сверху ладонью и сжал, трогая сосок пальцами. Потом поменял местами губы и руку, при этом не прекращай свободной рукой проводить неспешные линии от плеча до бедра Асоки. Никакой больше резкости, одна только нежность и доверие. Тано легко расстегнула пояс на Энакине, выпуская одежду на свободу, чтобы она стекла вниз, как в первый раз, и провела руками по его груди, подбираясь к молнии на штанах, но Скайуокер отстранил её руки и сам избавился от штанов, вместе с трусами, а после бережно снял и с неё лосины и тонкие трусики. Асока сама обхватила его за плечи и, надавив на них, вынудила снова опуститься поверх себя, инстинктивно чуть разводя стройные ноги, чтобы ему было удобнее лежать на ней. Энакин понял этот призыв и, положив ладони ей под плечи, слегка приподнявшись, осторожно вошёл вовнутрь её тёплого и влажного лона. Оно привычно сократилось, приняв в себя священную твердыню. Асока обняла любимого и поднялась ему навстречу, двигаясь ему в такт, отвечая своей любовью на его точно такую же, зная, что встретит в ответ. Ей не было больше ни больно, ни страшно, этот человек любил её и не мог причинить страданий, она это знала и полностью доверила ему себя, теперь смогла доверить. Энакин тоже ощущал только тепло и нежность, знание того, что он любим и дорог, что он нужен и незаменим, что впервые за много времени его душа нашла надёжное пристанище, где неважно, какой он, главное то, что вернулся. Они смотрели друг другу в глаза, видя там своё отражение, а сверху на них смотрело солнце наступающего утра, встречавшего новый рассвет. Тот, что был только для влюблённых.