Холодные тени прошлого

Макс

       Трис снимает тяжелые ботинки, идеально вписывая их в единственное свободное место на обувной полке и в трехсотый раз поправляет светло-сиреневую рубашку.        Я небрежно вешаю пальто на вешалку, не преминув отметить, что в доме уровень тревоги в твоих глазах немного снижается.        — Макс, а где мне можно куртку помыть? — уточняешь ты, хватая многострадальную куртку и вцепляясь в нее, как утопающий.        Нет, я никак не пойму, что тебя так напрягает, что даже руки белеют, стиснутые до потери пульса.        — Налево до конца по коридору. — отвечаю я, думая о том, что чай у меня имеется, а вот к нему ничегошеньки нет.        Не предлагать же гостю позавчерашние сухари, сиротливо притулившиеся за травяным сбором.       — Трис, тебе чай или кофе? — кричу я в сторону ванны, безуспешно открывая все двери кухонного шкафа в поисках провизии.       — Кофе! — доносится ответ, сопровождаемый звуками включенной на всю катушку воды.        Я наливаю нам обоим кофе, ставлю любимую пузатую сахарницу под гжель с отбитым краешком и замираю.        В последний раз омега был здесь не далее, как два месяца назад.        И вообще гость.        Я мало времени стараюсь проводить дома, все еще болит.        Не отпускает, хотя я и борюсь с собой.        Черт, как же некстати меня все время накрывает.        Макс, соберись, у тебя гости, а ты горевать вздумал.        Привечай гостя, а не то он в окно, того и гляди, сиганет, как заяц-русак по весне.        Ты возвращаешься, уже не так сильно закусывая губы, с немного порозовевшим от воды и тепла и лицом и вспыхиваешь при виде кофе.        — Классный кофе, спасибо. — восторженно говоришь ты, пробуя кофе и не скрывая своего восхищения.        Неожиданно, но приятно.        Я незаметно рассматриваю твое лицо, на всякий случай по своей идиотской манере ища в нем признаки издевки, но не нахожу.        После второго глотка ты явно расслабляешься, какая-то невидимая струна внутри чуть проседает, и ты засыпаешь меня вопросами, спрашивая обо всем.        Я отвечаю, с удовлетворением видя в разноцветье глаз камерность и покой.        И радость, такую чистую, светлую и подлинную.        Ты устало улыбаешься, и улыбка освещает мою скромную кухню, как фейерверк.        Ты признаешься, странно блестя глазами, что Трис — это сокращенное имя от Тристан, и я чудом не выплескиваю кофе на скатерть.        — Прости! — извиняешься ты, глаза смотрят беспокойно.        Я думал, что таких раритетных экземпляров уже не выпускают, но нет, один остался.        Наверное, последний.        Ты хитрыми путями ускользаешь от моих незатейливых вопросов, паря, словно жук-водомерок, над притихшим летним прудом.        После третьей чашки кофе мы беседуем, если не как старые друзья, то почти как приятели, оживленно обсуждая одну игру, в которую оба любим резаться на досуге.        Ненароком я выясняю, что тебе вовсе не восемнадцать, а двадцать два, и ты напрочь не хочешь ничего говорить о личном.        Как раз это я понимаю, как никто другой, и ухожу с опасной колеи на безобидные, как погода, трассы.        Остаток вечера пролетает в один миг, и ты начинаешь сумбурно прощаться, разыскивая в прихожей свой рюкзак и куртку.        Я улыбаюсь, наблюдая, как ты последовательно роняешь сначала куртку, а затем рюкзак и в довершение этой волшебной акробатики обнаруживаешь, что выронил свой телефон, шмякнув его об пол, когда надевал ботинки.        Ты смущенно улыбаешься, видя, что я не могу сдерживать свои эмоции и хохочу в голос, и тоже смеешься.        Я сам не знаю, что меня заставляет сделать это, но осознаю, что взял твой номер телефона под тем предлогом, что ты пришлешь мне ссылку на новое приложение к игре, только в тот момент, когда за тобой закрывается входная дверь.        Ты получаешь звонок от такси, и уже в дверях ловишь мой взгляд и говоришь тихо и благодарно: «Макс, спасибо тебе! За вечер, за все! Пока!» и исчезаешь. Трис        Что за гадский день?        Все валится из рук, все мимо, на работе аврал за авралом, я вообще не знаю, успею ли вычитать последнюю халтуру под неусыпным взглядом окончательно поехавшего чердаком в конце квартала начальства.        Я измученно выдыхаю, закрывая планшет и выходя на улицу.        Болит спина, тянут ломотой замордованные бесконечной писаниной руки и я прибавляю громкость музыки, чтобы оглушить себя, заставив не думать больше ни о чем.        Бормоча слова любимой композиции, я не замечаю ничего вокруг, и ошарашенно обнаруживаю себя зависшим в двух шагах от проезжей части.        В крепких руках сверкающего на меня яростными синими глазами альфы.        Высокого, темноволосого, в длинном пижонском пальто.        И кипящего от гнева.        Альфа кричит, что спас меня от смерти под колесами автобуса, уже давно скрывшегося за поворотом, а я цепенею.        За ворот как будто льется кипяток, и приступ паники заставляет меня задохнуться.        Но альфа не отстает, отвлекая меня от катастрофических мыслей и я вслушиваюсь в то, что он мне говорит.        Помогает, как ни странно.        То ли теплая, мягкая интонация его голоса, то ли эти удивительные, какого-то невероятного оттенка аквамарина глаза.        Альфу, так удачно оказавшегося рядом, зовут Макс.        Он старше меня примерно лет на восемь, и от него так и веет уверенностью и оптимизмом.        Он гипнотизирует меня взглядом, и, получив приглашение зайти к нему, чтобы привести себя в божеский вид, я понимаю, что это кстати.        И неохотно отрываю свой взор от его офигительного пальто, думая, какое оно на ощупь — пушисто-зазывное или гладкое, бархатное, с фактурными кругляшками ворса, прогибающимися под руками.        Мне нужно успокоиться, собрать разлетевшиеся, как порванные бусы, нервы и потом, отказывать в такой невинной просьбе только что спасшему тебе жизнь человеку в высшей степени неприлично.        У него дома тихо, я почти прихожу в норму, но пробегающая по спине противная и липкая, как дождь, волна ужаса загоняет меня в ванную, где я долго сижу на полу, прислонившись к стене и слушая успокаивающий шум воды.        Когда меня отпускает, и я вновь начинаю дышать, не заходясь от боли, я кое-как чищу куртку непослушными руками и вешаю ее на место.        Ты улыбаешься, когда я добираюсь до твоего волшебного кофе.        И забалтываешь меня так искусно, что я лишь минут через сорок понимаю, что все это время говорю за столом только я.        В первый раз за последний год позволив себе ослабить контроль.        Убрать руку с тревожной кнопки.        Раствориться в теплых волнах, плывущих в глазах хозяина дома.        Забыться.        Перестать дергаться.        Как будто попав домой.        Или в лето посреди зимы.        Тепло.        Я встряхиваю головой, и желая и не желая, чтобы наваждение прошло, и опять упираюсь в твои глаза.        Мне нужно домой.        Срочно.        Желательно прямо сейчас.        Иначе вероятность осыпания в грунт станет слишком реальной.        Не надо себя обманывать, не придумывай то, чего нет.        Посмотри на него, а теперь на себя.        Убедился?        И не строй воздушных замков, за иллюзии придется дорого платить.        Трис, не дури, ты не имеешь права даже мечтать о таком варианте.        Включи голову, не обольщайся тем, что он взял твой телефон, это просто вежливость, и не более.        Он уже давно потерял его или закинул ненужную бумажку в стол.        Трис, не сходи с ума.