Холодные тени прошлого

Макс        — И когда ты скажешь? — этот вопрос окатывает меня, как холодной водой, сверху донизу.        Дэн замолкает, видя мое лицо.        Мы оба знаем, что это неизбежно.        Только я не могу.        Я не в состоянии сделать это.        Я каждый день думаю об этом.        И тяну.        Уговаривая себя подождать еще немного.        Выпрашивая у судьбы часы, минуты, секунды…        Но становится только хуже, я чувствую себя подонком, обманывающим самого чистого человека в мире.        — Макс, прости! Но я был бы плохим другом, если бы промолчал сейчас… — глухо роняет Дэн, не сводя с меня грустных глаз.        Он действительно переживает за меня, ему не все равно.        Я гад.        Я мерзкий гад, задуривший голову омеге сказками о любви.        — Макс, послушай меня. Ты же понимаешь, что рано или поздно все выяснится, и ты знаешь, к каким последствиям все это вранье приведет. Чем дольше ты тянешь, тем тяжелее будет потом. И тебе, и ему, вам обоим. Макс, надеюсь, у тебя хватило ума хотя бы не ставить метку? И еще, вы не были вместе в течку? — Дэн искренне хочет помочь, уберечь меня от роковой ошибки.        Я отрицательно качаю головой.        Я и так с ума схожу от одного только твоего запаха.        От одного взгляда.        От твоего присутствия рядом.        Я стараюсь не думать, что со мной будет, когда я задохнусь от твоего зова…        Дэн кладет свои руки сверху на мои, сжатые в кулаки в бессильной тоске, молча поддерживая меня.        — Дэн, я не могу… — я выплевываю эти слова, ощущая, как они раздирают меня изнутри, царапая горло предчувствием катастрофы.        — Макс, я понимаю, что все это непросто, но ты ведь знаешь, что надо принимать решение. Иначе вы рухнете в пропасть. — Дэн прав, и мы оба осознаем это.        — Знаю. — одно это слово убивает меня.        Выстреливает пулей в голову.        Выгрызает, как бультерьер, зияющую дыру в сердце…        Я сам назначаю себе срок до завтра.        Макс, разорви паутину лжи.        Будь человеком.        Я говорю себе это всю ночь, обнимая тебя.        Я повторяю это мысленно утром, тщетно пытаясь казаться веселым.        Я чувствую себя после очередной бессонной ночи так, как будто бы меня методично резали на куски в гигантской мясорубке.        Ты что-то подозреваешь, и грустишь, напрасно ища ответы в моих глазах.        Тебе очень сильно не нравится мое упадническое настроение, и ты предлагаешь мне развеяться и сходить куда-нибудь завтра вечером.        Я вяло киваю, уже зная, что нас ждет завтрашним вечером.        Развязка надвигается на нас с неотвратимостью землетрясения.        Я немыслимыми усилиями воли все же вытягиваю себя, как бичом, из адского круга боли, принудив себя работать…        Я поднимаю ноги, шагая по ступенькам, как тяжелобольной, так, будто я скован по рукам и ногам и тащу на себе трехтонную гирю.        Я не знаю, что лучше — если ты уже пришел домой или еще нет.        Независимо от этого, мне все равно плохо.        Очень плохо.        Сердце леденеет и застывает морозным стылым крошевом, отравленное виной.        Пропитанное моей умирающей любовью.        Пробивающее меня насквозь острием гильотины.        Я сижу, прислонившись к стенке дивана, слыша, как в замке поворачивается ключ.        Я закрываю глаза, меня трясет, я не могу смотреть тебе в глаза.        Я не могу тебе это сказать.        Мне проще прыгнуть под поезд.        Упасть с моста.        Но только не это.        Сердце стучит так быстро и неровно, оно словно разваливается, задевая своими битыми, отколовшимися кусками ребра.        Ты залетаешь в комнату, улыбаясь, меня хватает только на поцелуй в щеку.        Ты рассказываешь что-то про работу, направляясь в ванную.        У меня есть несколько минут передышки.        Я сползаю вниз по дивану, обмякая, как подстреленная птица.        Мечтая об одном.        Умереть прямо сейчас.        Веселая мелодия рингтона взрывает тревожную тишину и бьет меня в нахлест.        Твой телефон лежит слишком близко.        Я стараюсь не смотреть, но он так подло высвечивает передо мной прилетевшее следом за неотвеченным звонком входящее сообщение.        На экране наше общее фото, сделанное в первые дни, ты уговорил меня заскочить в фотокабинку и сделать снимок на память.        Боже.        Этот же снимок я показывал и Дэну, любуясь твоим счастливым лицом.        Только вот внизу я вижу, что пишет тебе в ответ какой-то Лин:"Классный он у тебя! Трис, ты представляешь, какие красивые от него могут быть дети?".        Там написано что-то еще, но я уже не читаю дальше.        Я задыхаюсь, воздух исчез, растворившись в моих горящих от боли легких, как будто его и не было.        Я умираю.        Ты возвращаешься, вытирая мокрые волосы полотенцем.        Ты берешь телефон, и я вижу, как темнеет твое лицо.        Господи боже, дай мне сил.        — Трис! Прости, я должен был давно тебе это сказать, но... Я знаю, что слишком затянул с этим разговором, но лучше поздно, чем никогда… — я произношу первую ломкую фразу, сам не зная, куда меня несет.        Ты поднимаешь на меня удивленные, все еще непонимающие глаза, и меня бесповоротно срывает с тормозов.        — Трис, я ошибся. У нас ничего не получится. Прости, но ты не тот, кто мне нужен, ты мне не подходишь… — я с ужасом слышу, что говорят мои губы и цепенею.        Ты смотришь на меня такими расширенными, темнеющими от отчаяния глазами, я вижу, как они буквально мертвеют, затягиваясь льдом и понимаю, что я сволочь.        Что же я наделал?        Но сказанного не вернешь, и я, наконец онемев, смотрю, как ты тихо собираешь вещи, уже больше не глядя в мою сторону…        Какой же я урод.