Холодные тени прошлого

Трис

       Я весь день думаю только об одном.        О том, что нужно что-то делать.        Я хочу знать правду.        Я до чертиков устал от недосказанности, неподатливой тягостности неизвестности, топящей, как котят, мои надежды.        Все вокруг все знают, и только я, как непроданный билет, снова и снова возвращаюсь в свой зеленый кассовый ящик, привычно ложась на покрытое сукном потертое дно.        Я не смирюсь с этим пустым промежутком, зияющим, как пролом в стене разрушенного дома.        Правду, какой бы горькой она не оказалась, я приму.        Я в нетерпении болтаюсь по отделению, сегодня сильно похолодало, и мне совсем не хочется гулять.        К тому же я не перестаю мучительно расковыривать, словно булавкой, свою утонувшую в ватной беспомощности память, ища зацепки.        Я механически пью положенные лекарства, даже не ощутив, как они камнями падают в желудок.        Через час барахтанья в сонной хмари я решаю почитать книгу, какая-то скучноватая фэнтези еще больше тянет меня в сон, и я сдаюсь.        Я всего на секунду, как мне кажется, укладываюсь на кровать и улетаю…        Сердце бьется, как сумасшедшее, я разлепляю ресницы и нехотя открываю глаза.        Сон не принес облегчения, нет.        Я чувствую, как в груди все сжимается от тоски, потому что сумрачные видения холодными безмолвными тенями окружают меня со всех сторон.        Тяжко понимать, что я кругами, как пьяный, брожу по бесконечному серому пустырю, заблудившись в собственных противоречивых эмоциях.        Ты невидим, а мне так хочется поднять темную пелену, отодвинув опостылевшую завесу прочь и увидеть твое лицо.        Мне не уйти от тебя никуда, я пришит насмерть.        Но отказаться от прогулок по бездне я не сумею.        Я кружу вокруг твоих глаз, как бескрылый ворон, и покоя мне не найти…        Мой телефон звенит, безжалостно выкидывая меня из моих тревожных фантазий.        — Слушаю! — говорю я, даже не посмотрев, кто это.        — Трис, привет!..        Макс.        Я вспыхиваю и хватаюсь за телефон, как утопающий.        — Трис, я задерживаюсь, наверное, приеду к тебе только вечером. Ты не сердишься? — твой голос такой родной, теплый, и я улыбаюсь.        — Привет, Макс! У тебя все хорошо на работе? Приезжай, конечно, как получится. Я в порядке, начали с Джонсоном прием нового препарата, в целом он доволен первыми тестами. — преувеличенно весело рапортую я.        — Трис, это здорово, я привезу тебе кое-какие теплые вещи и твой ноут. У меня все супер, никаких проблем нет. — бодро отвечаешь ты, как будто не замечая излома в моем хриплом со сна голосе.        Только почему мне кажется, что теперь мы оба играем в игру «Я знаю, что ты знаешь..»?        Мы беседуем еще о каких-то пустяках, ты говоришь, что вероятно, скоро познакомишь меня со своим другом Дэном.        Дэн…        Смутно знакомое ощущение беззвучно пронизывает меня, царапая иголками, как колючая еловая лапа.        Ты часто упоминаешь его, но я никогда его не видел.        Странно, но это имя поднимает во мне какую-то бурную, взлетающую белыми барашками, волну паники.        Что-то пробудилось, проклюнулось, как почка на замерзшем еще в декабре кусте шиповника.        И это не дает мне дышать.        Я мечусь по палате, как потерянный, что-то внутри пробивает все органы, бешено стараясь вырваться наружу.        Жар растет, как по команде набирая силу, и я горю, как свечка.        Сил встать с кровати нет, и накатывающая все более мощными валами боль захватывает меня полностью.        Я обессиленно падаю на подушку, не справляясь с выворачивающей меня наизнанку бурей, ощущая, как полыхают нездоровым румянцем щеки, а голова раскалывается от мучительного режущего зуда.        Огонь бесится, небрежно разрывая меня напополам и жаркое пламя растапливает меня, как кусок масла на сковороде, сразу же лишая возможности сопротивляться.        В неосознанном порыве ухватиться за что-то я, кажется, случайно нажимаю кнопку экстренного вызова медсестры, но убедиться, так ли это я не успеваю, отключаясь…