Холодные тени прошлого

Макс

       — Макс, вы меня поняли? Постарайтесь максимально снизить риски, ему не нужен сейчас излишний драматизм. Да, вы на пути к выздоровлению, оба. Но…        Ричард, задумчиво качая головой, прерывает мои вопросы.        — Макс, вы не ослышались. Вы оба достаточно настрадались, и я очень рад, что вы сумели договориться. Только помните, что Трис неспокоен и переполнен чувствами. Вам придется многое ему объяснить. Впрочем, думаю, что и он захочет рассказать о глубоко личном, ведь вы оба так стремитесь разрушить паутину лжи, окутавшую вас, словно капкан.        — Я буду осторожен. Трис дорог мне, как никто.        Я понимающе киваю, потому что сердце трепещет, будто пойманная в силок птица, неровно и сбивчиво.        — Я рад, что мы поняли друг друга. И еще, Макс. Один совет. Не форсируйте события. Пусть все идет, как идет.        Я лечу назад к Трису, шалея от предвкушения…

Трис

       В ожидании Макса я считаю листья на своем любимом дереве.        Знаете, когда вы прикованы к постели и кроме посещений врачей и вязкой мутной топи, в которой ты плаваешь постоянно, ничего не происходит, то развлечением становится буквально все.        Самые незаметные, малозначительные мелочи; те, что ты и не замечал в прошлом, внезапно обретают глубинный смысл.        И придают сил.        Пустяки.        Такие, как кокетливая сережка, тепло плеснувшая малиновым, летним в ушке миловидной медсестры, ставящей мне капельницу.        Или стайка веселых хулиганов-воробьев, все время рьяно обсуждающих что-то и шумно проводящих собрания в развесистых кустах незнакомого мне кустарника.        Штрихи.        Грозный серый кот, неугомонно выслеживающий почему-то исключительно голубей.        Я думаю, что это последствия какого-то давнего конфликта.        Но последние две недели, когда я лежу на высоких подушках, то всегда ищу глазами этого хитрого разбойника.        Мой знакомец кот очень любит сидеть в засаде, ловко спрятавшись за клумбой и выжидает, практически высиживая, когда зазевавшиеся голуби потеряют бдительность и подойдут поближе.        Но, увы, всякий раз, как только он вылетает навстречу добыче, словно тигр, все птицы разлетаются, тревожно воркуя.        Это ни капли не смущает охотника, и вот я снова вижу его, притворяющегося статуей возле неработающего фонтана.        Кот вроде бы дремлет на солнце, но это не так.        Хвост чуть дергается, да и глаза хитреца, притворно полуприкрытые, внимательно следят за ситуацией в мире.        И нам не надоедает эта вечная игра.        Мне нравится наблюдать за ним, а ему безумно хочется снова и снова охотиться.        И еще у меня, кроме кота и прочих маленьких приятных случайностей, есть дерево.        Оно неизменно радует меня тем, что, несмотря на холод и неласковый ветер, все еще хранит листья.        Их много, они так тихо шелестят мне что-то, что временами мне кажется, что я даже разбираю отдельные слова…        Я сладостно вдыхаю запах моей фенечки.        Зная, что она пахнет Максом.        Его приятно-кожаным парфюмом.        Его руками.        Максом…        — Трис, о чем задумался? Обо мне, надеюсь?        Макс, незаметно присев рядом, обнимает меня, нежно гладя по плечам и улыбается.        — Знаешь, Трис, я так боялся ее потерять. Потому что она была, как последняя надежда. Я загадал, что если я сохраню ее и сумею хоть еще один раз увидеть тебя, то…        — Говори… Что ты загадал?        Я мягко разглаживаю пальцами вертикальную морщинку на лбу моего Макса.        Раньше ее не было.        — Трис… Ты меня отвлекаешь, но это так приятно. Так вот, я загадал, что если не потеряю ее и встречусь с тобой, хоть на минуту, то верну тебя.        — Макс… И у тебя получилось… — шепчу я, целуя его в губы.        И ощущая всем своим существом, как он так привычно и так нужно выдыхает: «Трис… Я… Я тебя люблю. Люблю. Это правда, Трис…»        — Макс, погоди. Поцелуй меня. Еще раз. Мне это нужно…