Сын пекаря

Китнисс, вдохновленная книгами, что ей часто присылает Эффи, решила собрать своих самых близких людей на ужин, который, по ее мнению, должен был сплотить разбитые души. В список близких людей вошли все те же знакомые лица: Пит, Хеймитч и Джейн. Эвердин пол дня носилась по рынку в поисках свежих овощей, еще пару часов потратила на охоту, где подстрелила довольно упитанного кролика, и к возвращению домой ее ноги гудели от усталости, но не смотря на это, победительница Голодных игр была счастлива. Оказалось, что проще проводить дни за чем-то действительно полезным, чем бездумно разглядывать серую стену. Сальная Сэй с улыбкой наблюдала за девушкой, что упорно не отходила от нее во время готовки, в надежде внести небольшую лепту в часть сегодняшней трапезы. — Ты уверена, что жаркое будет готова к восьми? – обеспокоенно поинтересовалась Китнисс, нарезая морковь большими кубиками. — Я готовлю не первый год, Китнисс, - улыбнулась женщина, сдабривая мясом обилием специй. — Мы не заставим твоих гостей ждать. — Друзей, - поправляет ее Эвердин, убирая нож в сторону. — Они не просто гости, а друзья. К назначенному времени мясо ожидало своей участи, Китнисс заканчивала сервировку стола, когда раздался стук в дверь. Девушка, вытирая руки о цветастый фартук, спешит в сторону прихожей, где на пороге ее ожидает первый гость. — Привет, - Вуд тепло улыбается, в ее руках небольшой горшочек с цветком, название которого Эвердин знает хорошо. — Привет, - отзывается Сойка, и пропускает подругу в дом, который уже наполнен обилием аппетитных ароматов. — Фиалки? — Именно! – улыбнулась девушка, передавая цветы хозяйке дома. — Фиалка – это символ радости и оптимизма, как раз то, чего нам всем не хватает. — Спасибо, - Китнисс улыбается, и пристраивает голубой горшок на столик перед диванчиком. — Но тебе придется напоминать мне, чтобы я не забывала поливать цветок. — Договорились, - Джейн театрально вздохнула. — Придется взвалить на себя эту тяжелую ношу. Они проходят на кухню, где голодный Лютик, как дикий зверь бродит возле стола, ожидая своей порции. К Джейн он настроен весьма дружелюбно, и когда девушка усаживается на стул, то кот бессовестно запрыгивает на ее колени, подкупая ее громким мурлыканием. — Этот кот – сплошное недоразумение, - хмыкает Китнисс. Но как бы она не кричала на Лютика, не прогоняла с кухни, не сгоняла с цветастого одеяла на кровати, Эвердин любила этого несносного кота. Во многом благодаря Прим. Нет, неправильно. Любила из-за Прим. Снова раздается стук, и Китнисс снова спешит к двери, встречая очередного гостя. Пит приносит с собой запах дождя и ароматный хлеб с луговыми травами, которые так любит его соседка. Они тихо переговариваются, направляясь в сторону кухни. — Привет, - Пит застывает в дверях, наблюдая, за котом, что свернулся калачиком на коленях девушки. — Привет, - она улыбается, почесывая Лютика за ухом. На звук шагов кот лениво приоткрывает правый глаз, как бы показывая всем своим видом, что не теряет сноровки. Парень неловко опускается на стул с противоположной стороны. Китнисс незаметно хмыкает, и про себя сравнивает двух друзей с детьми, что никак не могут высказаться вслух. Эвердин все ее не теряет надежды свести эти две заблудшие души, которые просто не способны справиться собственными силами. — Ждем Хеймитча, - оповещает их Китнисс, бросая взгляд на часы. О пунктуальности их ментора в Двенадцатом ходят легенды, чего стоит вспомнить его появление на церемониях. — Ты думаешь, что его стоит ждать? – Мелларк прячет улыбку. — По пути к твоему дому, я видел его гусей. Эвердин вздыхает, если гуси гуляет сами по себе – значит дело плохо. Девушка спешит достать кролика из духовки, чтобы не пересушить мясо. Блюдо едва достигает стола, когда раздается стук в дверь. — Кажется, мы зря думали о Хеймитче плохо. Китнисс снова спешит к двери, оставляя друзей наедине друг с другом. Джейн опускает голову к Лютику, которому весьма удобно лежится, и уходить он явно не собирается. Взгляд Пита скользит по волосам девушки, он хочет задать ей столько вопросов, но понимает, что вместе с вопросами еще придется многое рассказать. Сегодня днем в его пекарню заходил Гейл, по – дружески улыбался, спрашивал как дела, и рассказывал о своей работе. У Пита был лишь один вопрос к нему – когда Хоторн собирается вернуться в Четвертый? Но пекарь его не задал, слишком боясь обидеть человека, что рисковал своей жизнью, спасая его из лап Капитолия. Хеймитч появляется на кухне с бутылкой самогона в руке и счастливой трезвой улыбкой. — Молодежь, - улыбается бывший ментор, и занимает свободный стул. — Чего такие мрачные, как на поминках. — Поминаем твоих гусей, - любезно подсказывает Мелларк, принимая из руки Китнисс нож, чтобы разрезать хлеб. Джейн замирает, наблюдая за слаженной работой знаменитой троицы, и невольно начинает чувствовать себя лишней, непосвященной в их маленький отряд. Лютик недовольно мурлыкает, когда девушка перестает поглаживать его по пушистой голове, и Вуд улыбается – приятно чувствовать себя нужной. Ужин проходит в приятной обстановке, мясо оказывается на удивление нежным и вкусным, и за столом все чаще возносят благодарности Сальной Сэй и, конечно же, Китнисс, что поймала это животное к столу. Хеймитч уговаривает бутылку в одного, остальные не находят в себе смелости попробовать пойло, что принес с собой ментор. Пит переносит мужчину на диван, не забывая захватить плед, а Китнисс и Джейн убирают посуду, расставляя на столе чашки, пора перейти к десерту. За второй чашкой чая Китнисс невольно вспоминает своего отца. Ностальгия, как снежный шар, несется с горы ее мыслей, сметая все воедино: отца, мать, Прим, Игры. —Мой отец тоже был шахтёром, - Джейн хорошо помнит тот день, когда произошла трагедия. Как парадные ботинки отца так и остались стоять возле кровати, в которую он уже никогда не вернулся. — Да,- Китнисс смотрит на чашку в своих руках, и не собираясь обидеть подругу, добавляет, — Только тебе не пришлось вписывать свое имя больше одного раза. —Так вот за что ты меня так ненавидишь, - на лице Вуд можно заметить просветление. — За то что у меня был выбор? — Нет, - Эвердин качает головой, и подливает кипяток в фарфоровую чашку Пита. — За то что ты могла вести спокойную жизнь. — Ты не знала моей матери, Киттнис, - Джейн смотри в окно, пытаясь унять дрожь в собственных руках. — Она была слишком гордой женщиной, чтобы брать у кого-то еду. Каждый раз, когда Эффи доставал чье-то имя, я молилась, чтобы оказаться на месте этого человека, эта битва могла положить конец моим страданиям. И каждый раз, возвращаясь домой после жеребьёвки, я падала на холодную кровать. Да, ты права, у меня был выбор, умереть от голода или проверить на себе действие чудотворных таблеток моей матери. — Я не понаслышке знаю об этом состоянии, - Эвердин пальцами хватается за овсяное печенье. — Тебе повезло, что твой отец научил тебя пользоваться луком, показал пригодные в пищу растения. Моему отцу до этого дела не было. Я свою семью могла прокормить только знаниями о математике, - Джейн вымученно улыбается. Она не любит говорить о родителях, Джейн, правда, их любит, но есть вещи, которые отрицать нельзя. — Прости, что стала говорить об этом, - Китнисс замечает, как меняется выражение лица ее подруги. — Гордость - страшна штука, Китнисс, - Джейн опустила пустую чашку на стол, - Пожалуй, я пойду домой. Вуд встает из-за стола, и Лютик спрыгивает с ее колен, или правильнее сказать, падает. — Джейн, - Пит встает следом, делая шаг в сторону девушки, что уже щетиниться, как колючий еж. — Все хорошо, - Джейн уваривается от его руки. — Провожать меня не стоит. Спасибо за приятный вечер. Гордость – страшная штука, но именно это она унаследовала от своей матери.