Картина с частичкой себя

      Рука голубоволосого остановилась, а Сал поднял голову, осматривая класс, будто пытаясь удостовериться в правдивости моих слов. Фишер улыбался в ответ тем, кто смотрел на него, намекая, что они очень рады тому, что Сал всё же согласился пойти с ними на прогулку. Он по привычке облизнул верхнюю губу, кладя в сторону карандаш и разминая пальцы.       — Пока ты будешь считать себя ничем не выделяющейся кучкой, ты не сможешь стать лучше, — единственное, что сказал Сал. Но потом всё же добавил: — Ты способен на большее, чем все они вместе взятые.       Конечно, я не получил конкретный ответ на свой вопрос, но всё же мне было очень приятно. Пожалуй, такого мне не говорил ещё никто. Сал тем временем закрыл глаза, держа голову рукой. Возможно, он так отдыхал, а возможно, ему наскучило рисовать. Но уже оставалось совсем немного до конца урока, так что можно было и просто посидеть.

***

      Уже был конец учебного дня, поэтому все направились на выход из школы. На этот раз я всё-таки остался ждать Эшли, а Фишер остался со мной, всё равно живём в одном здании, так зачем идти в одиночку? И вот на выходе показалась Эш, которая подбежала к нам с Салли. Мы пошли по улице, обсуждая все темы подряд. Очень скоро должна была быть остановка, на которой Кэмпбелл сядет на автобус и уедет, а мы с Салом пойдём дальше к нашим Апартаментам.       — Кстати, Ларри, — протянула Эшли.       — Нет, — сразу сказал я, потому что понимал, в каких случаях Кэмпбелл называет меня по имени. Обычно ей что-то нужно в такие моменты. И обычно это «нужно» — очень глупая вещь.       — Я даже не успела ничего сказать!       — Я читаю мысли и знаю, что ты хочешь меня попросить о чем-то идиотском.       — Нет, ты послушаешь и согласишься, — нахмурилась шатенка. Сал смотрел на это не без улыбки. Похоже, он прекрасно понимал, что последует за этим. — Ты ведь идёшь сегодня гулять с нами, правильно?       — Нет, — покачал я головой. Даже несмотря на то, что там будет Фишер, я не хотел никуда идти. Хотелось посидеть дома, в тишине. Я не люблю большие компании.       — А если подумать? — спросил Сал, обойдя Эшли сзади и продолжая идти уже рядом со мной. — Ну давай, будет весело.       — Нет, — продолжал отказываться я. С другой стороны уже жужжала над ухом Эш. Сал продолжал меня уговаривать. Выходил не очень приятный концерт.       — Джонсон, ты лентяй, тебе всё равно нечего делать дома, — твердила слева Эшли.       — Ты представь, как будет классно, — раздавалось справа от голубоволосого. Я уже прекрасно понимал, что эти двое объединились, и Кэмпбелл вспомнила, что как раз подобное меня очень сильно бесит.       — Да идите вы… — пробубнил я, что заставило обоих замолчать.       — Насколько я понимаю, ты идёшь, да? — победно улыбаясь, спросила Эш.       — Нет, — повторил я свой ответ. Кэмпбелл собиралась снова начать свою песню, она даже начала, но потом прекратила, потому что заметила, что Фишер больше не действует по её плану.       — Сал, мы же договаривались, — подходя к голубоволосому, сказала Эшли.       — Нет смысла, — ответил Фишер, пожимая плечами. — Если он хочет гнить в своей комнате, то пусть делает, что хочет.       Сал улыбнулся мне, чем и закончил эту тему. Хах, кто-то обратил внимание на мои желания? Что-то новенькое.

***

      Был уже вечер. Я сидел в своей комнате в очередных попытках что-то нарисовать. Безуспешно, но мне нравилось просто выводить какие-то линии в скетчбуке. Часы показывали семь вечера, когда я услышал, что кто-то стучится в квартиру. Я бросил карандаш и скетчбук на кровать и пошёл открывать. Всё это время я искренне не понимал, кому я мог понадобиться сейчас, но когда я открыл дверь, вопросов стало ещё больше.       — Привет, — посмеялся Сал. — Я всё же нашёл твою квартиру, и года не прошло.       — Привет, — усмехнулся я.       — Можно ведь к тебе? — попросил Фишер, наклоняя голову на бок. — Мне дома совсем скучно.       — Да, конечно.       Я пропустил голубоволосого в квартиру, закрывая дверь. Сал быстро сориентировался, находя мою комнату и входя в неё. И тут я осознал, что на кровати лежит открытый скетчбук…       — М, красиво, — сказал Салли, когда я зашёл за ним в комнату. Он в этот момент сидел в позе лотоса на кровати, перелистывая страницы скетчбука и просматривая все рисунки. — Разве что с анатомией проблемы, но я с ней тоже особо не дружу.       — А по-моему, рисунки трёхлетнего ребёнка.       — Ну, больше практики и всё выйдет, — пожал плечами Фишер. — Да Винчи тоже не сразу нарисовал Мону Лизу. Он долго учился, чтобы передавать черты человеческого лица и тела в идеале.       Я сел рядом, но эта тишина лично меня напрягала. Во-первых, Сал сидел и смотрел на мои рисунки, явно подмечая, что они не очень. А во-вторых, я не привык сидеть молча, якобы наслаждаясь тишиной.       — А что ты тут делаешь? — спросил я. — Ты же вроде собирался пойти гулять с Эшли, ну, и другими.       — Я пошел гулять с ними, — усмехнулся Фишер. — но ушёл буквально через полчаса, говоря, что у меня дела. С ними слишком скучно. Они только и говорят, как это круто, что я попал именно к ним в класс. Пока я пытался познакомиться с одним человеком, начинали лезть и все остальные. Короче, мне было легче уйти. А ты действительно остался дома и скучаешь тут?       — Ну да, — кивнул я.       — Я, конечно, слышал, что одиночество — штука классная, если уметь ею наслаждаться, но мне кажется, что стоит избегать его в любом случае.       — Почему?       — Ну… не знаю, — посмеялся Сал, поднимая взгляд из скетчбука. — Но ведь общение с другими людьми интереснее, чем с самим собой, разве нет? Даже если эти люди очень надоедливые. Да и вообще хочется как-то заявить о себе миру, а сидя в своей комнате это очень сложно сделать. Но выходит, смысла от такого существования нет. Да, есть такая фигня, как уединение, но почему-то люди понимают это слово, как «я не общаюсь с людьми, я от них устаю, и вообще я сам по себе, поэтому я буду сидеть один всегда». Но это лично моё мнение. Мне без общения сложно, а сидеть и думать о смысле жизни, анализировать себя и свои действия — скука смертная. Прости, если я своим мнением бешу тебя, но просто не люблю держать его в себе.       — Разве кого-то может бесить то, что человек говорит, что думает?       — Может, — вздохнул Сал, хмурясь. — Поверь на слово, что может. Мы все разные, мы рассуждаем порой в разных направлениях, из-за чего начинается ненависть друг к другу. Это то же самое, что сказать человеку про его краша: «Вот этот чел ничего из себя не представляет. Он пустое место». Вряд ли этот человек начнёт поддерживать твою точку зрения. Скорее всего, он начнёт спорить, а дальше всё зависит от того, в какое русло уйдёт диалог. Люди не могут уважать чужое мнение. А я не могу читать мысли, чтобы сразу понять, понравится ли человеку то, что я скажу, или же нет. Эх, люблю, когда меня кто-то слушает, — рассмеялся Фишер, закрывая скетчбук и откладывая его в сторону. Смеялся на моё удивление Салли долго, но потом он быстро прекратил это делать, но на лице всё же осталась улыбка, что была следом от недавнего смеха. — Я однозначно не зря сюда пришёл.       Я улыбнулся, предлагая Фишеру сыграть в приставку, что вызвало у того дикий восторг.       — У тебя есть приставка? — во всю глядя, как я достаю это чудо света, спросил Сал. — Я так давно в неё не играл.       — Значит, пора вспомнить, каково это, — посмеялся я, совсем не понимая реакции Фишера и протягивая ему джойстик.       Салли оказался классным игроком. С ним было интереснее играть, чем с той же Эшли или Тоддом, ну, и другими людьми, которым я предлагал подобную схватку. Фишер знал многие комбинации. Некоторые из них я видел даже впервые в жизни, но голубоволосый обещал мне их показать. Где-то на пятом раунде у Сала возникла идея играть не просто так, а вести счёт. Играть решили до того момента, когда у кого-нибудь наберётся пятнадцать выигрышей. Победитель может задать любой вопрос, и проигравший будет вынужден на него ответить, иначе в наказание он должен будет сделать всё, что только попросит победитель на следующий день. Да, действительно, было намного легче просто ответить на вопрос, узнавая друг друга, возможно, начиная доверять.       Мы шли наравне. Уже было четырнадцать — четырнадцать, из-за чего мы оба начинали нервничать, пусть по Салу и не было этого заметно. Но всё же иногда я видел, как он напряжённо смотрит на экран.       — Готов? — спросил я у Сала перед тем, как запустить последний на сегодня раунд.       — Запускай, — спокойно сказал Фишер, как-то странно улыбаясь. Он явно придумал что-то гениальное, что возможно, поможет ему выиграть.       Уже несколько минут идёт бой за почётное звание победителя. Но я заметил, что Сал играет не в полную силу, что меня и насторожило. Может, он решил мне поддаться? Хотя, это было бы совсем не похоже на Фишера. Скорее всего, у него был какой-то план, из-за чего я старался следить за каждым его движением, чтобы проследить, когда начнётся то, что можно ещё предотвратить.       Раунд подходил к концу. Оставались считанные секунды. Я уже хотел петь победный гимн, когда, казалось бы, в самый последний момент Сал моментально набрал какую-то вновь незнакомую мне комбинацию, из-за чего он обогнал меня и вышел победителем. Я так и не понял, что он сделал. Я только слышал, как он молниеносно нажимал на кнопки.       — Кажется, победа за мной, — напомнил Сал и взял бутылку с напитком, утоляя жажду. — Ларри, это была просто комбинация, не надо на это реагировать, будто я ничего не сделал и вышел вперёд, — посмеялся Фишер, замечая, как я туплю, уставившись в экран телевизора.       — Допустим, — сказал я, смирясь, что Сал сильнее меня в игре в приставку. — И что же ты хочешь знать?       Сал задумался.       — Например… — голубовлосый продолжал думать, время от времени окидывая комнату взглядом, стараясь найти что-нибудь странное и волнующее его. — Почему ты со мной общаешься? Ты увидел знакомое лицо или тебе действительно интересно?       — И то, и другое, — честно ответил я.       — То есть, если бы у меня не было паблика в ВК, ты бы не стал подходить ко мне, чтобы познакомиться и я вообще не был бы тебе интересен?       — Сам я не подошёл бы в любом случае. Даже при том факте, что у тебя есть паблик, за которым я слежу. Я бы оставался, скорее всего, в стороне, ожидая, когда ты сам подойдёшь ко мне.       — Ясно, — кивнул Сал, но потом резко спросил через пару секунд: — Ты просто боишься знакомится с людьми или у тебя другие мотивы оставаться на месте?       — Чувак, если ты не заметил, то это уже третий вопрос, хотя мы договаривались об одном, — усмехнулся я, из-за чего Фишер лишь разочаровано вздохнул.       — А просто, без игры, ты не можешь ответить на мой вопрос? — тихо спросил он. — Я, конечно, не принуждаю тебя отвечать, всё же мы знакомы лишь два дня. Если не хочешь, то я не буду доставать из тебя этот ответ.       — Может, перекусим? — поинтересовался я, закрывая эту тему. — Моя мама вчера испекла офигенную шарлотку.       — Я не против, — улыбнулся Сал. — Сто лет не ел домашнюю выпечку.       — Теперь хоть каждый день приходи, — посмеялся я, вставая и откладывая джойстики в сторону. — Думаю, мама будет в восторге, если узнает, что кому-то нравятся её творения.       Я не понимал, чего в тот момент добивался Салли. Это был тест на доверие или что-то большее? Возможно, ему был слишком интересен ответ на свой вопрос, может, он хотел развить эту тему, узнать меня чуть больше. Но я тогда решил закончить этот разговор, переводя его в другое русло, поскольку сам не знал ответа на этот вопрос. Да, возможно, я действительно стесняюсь подойти к человеку и спросить у него его имя, но в большинстве своём у меня даже желания нет делать это, пусть мне и может быть до безумия интересен человек, какой он и так далее. Наверное, я всё же придерживаюсь принципа, что мне и так хорошо живётся, у меня и без того есть отличные друзья, но опять же, я сам точно не знаю. А Сал… он хочет разобраться во мне, узнать меня лучше, что и свойственно людям во время знакомства. А возможно, таким образом он добивается доверия. Можно строить кучу догадок, но вряд ли хотя бы одна будет правдивой. Так устроен человек и его мысли. Мы можем думать об одном, делать другое и делать вид, что мы добиваемся другого. К этому сложно привыкнуть, мы всё равно удивляемся, когда спустя кучу времени узнаём, что человек, который всю жизнь пел, на самом деле стал юристом, говоря, что он мечтал об этом всегда. Это единственное, к чему человек не сможет привыкнуть и изменить.