Картина с частичкой себя

      Я зашёл в класс, занимая последнюю парту. Я сразу заметил Сала, что общался с одноклассниками. Я сел, наблюдая за ним. В какой-то момент Фишер посмотрел на меня, но очень быстро отвёл взгляд, пытаясь снова влиться в разговор. Я же продолжал смотреть на него, надеясь снова получить ответный взгляд. Сал не смеялся, когда это делали другие. Он лишь улыбался, но его лицо очень скоро становилось серьёзным. Он не сильно был заинтересован разговором. И вот Фишер снова обратил на меня внимание, но на этот раз, заметив, что я тоже смотрю на него, он не сделал вид, будто ничего не произошло, а смотрел в ответ так же, как и на крыльце. Я улыбнулся. Я видел на лице голубоволосого удивление, тем не менее он тоже неуверенно улыбнулся мне, но в этот же момент его позвали, что-то спрашивая, из-за чего Сал отвёл взгляд, снова уделяя внимание лишь своей компании.       …Но, к сожалению, на этом всё кончилось…       Прошло два месяца. Уже давно закончился учебный год. Сал его окончил на отлично, как и ожидалось. Но уже был июль. За всё это время мы с Фишером не сказали друг другу даже «Привет», пусть и очень часто пересекались в Апартаментах, на улице и так далее. Эш нередко стала приходить ко мне, всё время пытаясь заставить меня пойти к Салу, но я не соглашался. Кэмпбелл обижалась около двух дней, но потом снова приходила ко мне, наступая на те же грабли. Возможно, то же самое она делала и с Фишером, но я не хотел говорить о нём, тем более, с Эшли.       Один раз я сидел дома, играя в приставку. Было уже часов восемь вечера. Я играл в ту самую игру, которую когда-то хотел проходить с Салом, но в итоге играю один. Я уже видел много концовок, потому что играю часто. Я услышал стук в дверь. Сначала была идея сделать вид, будто никого дома нет, потому что мне было лень идти открывать, а у матери ночная смена. Но потом я задумался, что это мог бы быть Фишер. Игра шла, пока я бросил джойстик на кровать, а сам уже спешил открыть. Я подошёл к двери, открывая её, уже готовый приветствовать Сала, но передо мной никого не оказалось. Я услышал, как закрываются двери лифта. Я только расстроился, что это просто розыгрыш мелких с третьего этажа, когда у самых дверей заметил лист А4. Я поднял его. К листу были приклеены буквы из журнала, что вместе составляли предложение:       «Приходи завтра к остановке улицы Клинтон ровно в двенадцать. Нам нужно поговорить. Сал»       Я знал, где находится улица Клинтон. Она здесь совсем недалеко, нужно лишь проехать несколько остановок на автобусе. Но я не совсем понимал, почему мы не можем поговорить здесь. Зачем ехать туда? Эти вопросы задавать было некому, поэтому я закрыл дверь квартиры и вернулся к игре, надеясь, что таким образом у меня всё же получится скоротать время.       Уже в десять утра я готовился ко встрече с Салом. Я даже сделал хвост, что является прогрессом. Оценив погоду, я надел синие джинсы и белую футболку. Я уже был полностью готов, но до выхода оставалось как минимум полтора часа. Я зашёл в паблик Фишера, просматривая фотографии. Кстати говоря, с самой нашей ссоры и до сегодняшнего дня в комментариях спрашивают, куда делся Ларри, почему больше нет совместных фоток. Первое время Сал на эти вопросы не обращал внимания, но буквально неделю назад я наткнулся на его ответ: «Просто дружба с идиотом — сложная штука». Мало кто вообще понял это, просили объяснений, но Фишер продолжал просто игнорировать подобные просьбы, ясно давая понять: это его дело и он никому не позволит лезть в это. Писали такие вещи, как «Ты как-то странно улыбаешься. Раньше улыбался по-другому», «Откуда мешки под глазами?», «Ты хорошо себя чувствуешь?». На такое Сал отвечал смехом, говоря на эфирах, которые теперь ему помогала проводить Эш: «Разве незаметно, что всё отлично?» Некоторые верили ему, другие продолжали задавать одни и те же вопросы, видимо, думая, что он возьмёт и скажет, но на деле же это было бесполезным занятием.       В полдвенадцатого я вышел из Апартаментов, направляясь к остановке. Я ехал только с одной мыслью: моё одиночество скоро кончится. Раньше я бы расстроился, думая, что больше ничего от этой жизни не стоит ожидать, но теперь я был только рад. Сидеть на крыльце одному, конечно классно, но намного приятнее, когда рядом будет сидеть Сал. Просто молчать с ним даже интереснее, чем одному.       Было уже без пяти двенадцать. Я вышел из автобуса, осматриваясь. Возле остановки я заметил голубовласого, который стоял ко мне спиной в ожидании меня. Он немного нервничал, что я определил сразу по тому, как он оглядывался по сторонам. Я подошёл к Салу.       — Привет, — сказал я, постучав его по плечу, от чего Фишер сразу обернулся.       — Привет, — улыбнулся Сал, поправив волосы за ухо. Кстати говоря, он постригся. Теперь волосы не лежали на плечах, а были на уровне подбородка. — Опаздываешь, — усмехнулся он. Я взял телефон, смотря на время. Было только без пяти двенадцать. Я решил не заострять на этом внимания. — Так о чём ты хотел поговорить? — спросил спустя секунд двадцать молчания голубоволосый, чего я совсем не понял.       — Причём тут я? Ты мне подкинул бумажку.       — Чего? — переспросил Фишер. — Твою мать, Эш, — рассмеялся Сал. Я тоже засмеялся, прекрасно понимая что произошло. Как решила Кэмпбелл, если мы не можем сами встретиться и поговорить, то эту встречу она нам сама устроит. — М-да, неудобно вышло… — вдруг тихо сказал Фишер, смотря в пол. — Может, тогда сходим в парк аттракционов? Тут же вроде как недалеко?       — Думаю, Эшли так всё и планировала, — кивнул я. — Пойдём.       — У тебя же есть деньги? — усмехнулся голубоволосый.       — Конечно, есть.       Ни одного слова о ссоре, ни единого упоминания о ней. Я был однозначно счастлив, что всё так происходит. Я не знаю, что вышло бы, если бы мы только и думали о том, что мы вроде бы как поссорились.       Мы с Салом зашли в парк аттракционов. Ещё на входе мы заметили плакат «День для всех влюблённых». Сегодня было четырнадцатое июля, и как объяснил мне Фишер, владельцы парка решили устроить здесь подобный праздник, который продлится три дня. В парке было очень много людей и мы нередко замечали те самые парочки, ради которых это всё и устраивалось. Было много продавцов шариков, сладкой ваты, попкорна, всё как и всегда. Разве что в украшениях преобладает красный цвет. Мы шли по парку, тщательно выбирая, где остановиться. Но поиски закончились, как и здравый рассудок у Фишера, когда он увидел тир. Голубоволосый подошёл к этой лавке, просматривая призы. Тут висел лист с названиями призов и количеством сбитых предметов, чтобы их получить. Сал жутко захотел что-то выиграть, поэтому заплатил продавцу деньги и начал стрелять. Было видно, что он достаточно часто так делает, потому что большинство предметов он всё же сбил. Продавец озвучил, что Сал может взять в качестве приза.       — Белого медведя с сердцем в лапах, — довольный, как ребёнок, попросил Фишер. Мужчина улыбнулся и отдал Салу его игрушку. После этого мы с голубоволосым пошли дальше.       — И зачем тебе это? — спросил я, смотря, как Сал доволен своим выигрышем.       — Просто, — пожал плечами Фишер, а потом начал смеяться. — Ты только посмотри, какой он классный!       Я закатил глаза, на что получил недовольный взгляд Сала.       — Тебе-то что до того, что мне захотелось выиграть? Ну медведь и медведь. Главное, что мне нравится.       — Ладно, медведь действительно милый, — согласился я, чтобы не портить это день.       — Я могу и тебе и такого выиграть, — улыбнулся Фишер, разворачиваясь и продолжая идти спиной вперёд.       — Нет, это уже перебор.       — Как хочешь.       Мы продолжали идти по парку, думая, на что ещё потратить деньги, которых у нас было не так много. Мы набрели на нечто похожее на американские горки. Суть та же, название отличается. Как только «поезд» начинает своё движение, он сразу идёт вверх, а потом резко скатывается с этой горки. Таких есть ещё пару штук. А между этими горками куча разворотов. Обожаю такие аттракционы.       — Мы же не пойдём сюда, правильно? — спросил Сал, неуверенным взглядом окидывая аттракцион.       — Мы как раз сюда и идём, — заявил я.       — Я постою здесь, ладно?       Я с непониманием посмотрел на Фишера, который с каким-то страхом даже смотрел на эти горки.       — Ты боишься, что-ли? — усмехнулся я, на что голубоволосый перевёл взгляд на меня.       — Нет, просто… Мне кажется, мне станет плохо.       — Это стоит того, чтобы тебе потом немного покружилась голова. Пойдём.       — А если меня укачает? — не унимался Сал, идя за мной, пока я направлялся к кассе.       — Сал, меньше слов. Всё будет нормально. Если хочешь, я оплачу твою поездку, а если тебе станет плохо, куплю тебе воды и буду тебя спасать. Ну что, пойдём? — в последний раз спросил я. Фишер задумался, обдумывая моё предложение.       — Ладно, покупай билеты, — всё же согласился он, кладя свою выигранную игрушку в рюкзак.       Уже через минут десять мы сидели в ожидании, когда наконец запустят аттракцион. Сал пытался сделать вид, будто всё нормально, но у него это плохо выходило. И вот все сели на свои места и «поезд» сдвинулся с места.       — Блин, на что я только что согласился?.. — тихо спросил непонятно у кого Фишер, вздыхая.       «Поезд» начал подниматься на горку. Многие говорят, что на этом моменте они боятся, что они не удержатся на своём месте и упадут, но как по мне так это бред. Но, видимо, Сал тоже рассуждал, как и другие. Фишер обернулся, смотря, как высоко мы уже поднялись, но быстро отвёл взгляд, решая, что не стоит больше это делать. И на этом моменте «поезд» начал своё быстрое движение, поворачивая кучу раз. Уже слышались крики, но лично для меня такие поездки — это удовольствие. По Салу было сложно сказать, как ему этот аттракцион. Вроде бы не кричал от страха, но и не сиял от радости.       За один билет на аттракционе можно проехать два круга. И вот начался второй круг. Фишер, наверное, не знал этого, потому что я заметил, как он немного расслабился. Но когда «поезд» снова поехал в горку, глаза Сала расширились. Когда «поезд» собирался снова резко скатится и начать своё бешеное движение, Фишер сделал то, что надолго останется в моей памяти. Голубоволосый взял мою руку в свою. Сал понял, что сделал, поэтому поспешил исправиться, но я не дал ему этого сделать, взяв его за руку. Всё же он боялся. Мне не стоило его сюда тащить. Голубоволосый, поняв, что я совсем не против этого, крепко держал мою руку. После этого он даже начал получать какое-то удовольствие. Иногда на его лице проскальзывала небольшая улыбка, пусть она и быстро снова пропадала.       Наконец эта поездка закончилась, и мы снова вышли на ту дорогу, по которой шли до этого.       — Ну что, не укачало? — спросил я, усмехаясь. Я уже понял, что это были лишь отговорки, чтобы не идти туда.       — Нет, — немного смущённо ответил Фишер, доставая медведя из рюкзака, но заметив, что я почти смеюсь, сказал: — Да, мне было страшно. И что?       — Просто в следущий раз так и говори.       — Кстати, мне кто-то говорил, что тут есть классное кафе с вкусным мороженым. Может, сходим? — решил перевести тему голубоволосый. Я в ответ лишь кивнул, решив, что было бы действительно неплохо перекусить.       Этот парк аттракционов очень большой, из-за чего кафе находилось далеко. Поэтому за всю дорогу к кафе мы успели ещё сходить в комнату страха. После этого мы решили, что нужно оставить деньги на кафе, поэтому старались больше их не тратить. И Сал, который как раз и предложил прекратить разбрасываться деньгами, сам же и остановился возле лавки с наклейками.       — Наклейки — это не ерунда, — оправдался Фишер, заметив, как я вздохнул.       — Примерно так же, как и этот медведь, — кивнул я, смеясь.       — Да, ты правильно мыслишь, — усмехнулся Сал, озвучивая продавцу, что он хочет приобрести.       Через двадцать минут мы всё же дошли до кафе, перед этим часто останавливаясь из-за чепухи. Заведение было небольшим, но достаточно популярным. По крайней мере, все знали «ту самую кафешку в парке аттракционов». Мы зашли в кафе и хотели уже занять места, когда к нам подбежала девушка.