Гарри Поттер. Шел - Упал - Очнулся - Наследие!!

Юноша надломил сургучные печати и по очереди прочитал письма. Маркус с облегчением наблюдал, как сосредоточенное лицо разглаживается и расцветает улыбка. — Марк, наконец-то! Белла очнулась и ее состояние в норме! — подросток радостно пританцовывая, поскакал в гардероб — на днях по настоянию целителя заказали полный комплект одежды начиная от нижнего белья и заканчивая парадными мантиями, и все родовых цветов. — А еще Гермиона с Близнецами закончили ритуал и отдыхают. А, ну ты же их не знаешь.- раздался приглушенный голос из-за створок комнаты.- Завтра непременно отправимся к ним и я вас познакомлю! Через несколько минут в гостиную влетел неугомонный эльф, одетый в простой тёмно-синий костюм и начал подгонять Маркуса — парень немедленно хочет видеть родственницу, но в одиночестве куда-то идти не хочется. Разумеется подросток помнил и о смерти крестного от руки безумной Пожирательницы, и о всех неприятностях, что она принесла, и даже немного боялся встречи с ней, но при мысли, что эта женщина просто кукла жестокого наследия не давали эльфу ее ненавидеть. Поттер мертв и мертвы его ненависть и боль, а Эйнар не допустит ошибок прошлого Лорда Блэк и примет Беллатрису всем сердцем. Юноша в сопровождении целителя активировал дымолетный порох и, назвав адрес Блэк-менора, смело шагнули в камин. Гостиная встретила магов гвалтом голосов. Андромеда, недавно возвращенная в род вместе с мужем и малолетней дочерью, в ярости наступала на гоблинов в мантиях Мастеров Ритуалов, но хранители золота стойко держал оборону. — Как вы не понимаете?! Беллатриса опасна! Эта женщина вырежет всех, как только сможет выбраться из комнаты! — кричала новонареченная Блэк, нависая над невозмутимыми гоблинами.- Вы приходите и уходите, а мне жить под одной крышей с полоумной Пожирательницей! А у меня дочь маленькая! Что с ней будет, если эта сумасшедшая будет расхаживать по дому?! — Мисс Блэк сейчас в абсолютной норме и до личного распоряжения Лорда не покинет своих комнат. Так что ваши опасения напрасны. — Что здесь происходит? — голос эльфа раздался словно гром среди ясного неба. Юноша, наконец справившись с изумлением, переступил решетку камина и внимательно посмотрел на бушующую тетушку. Женщина ответила ему надменным взглядом: — Кто вы такой, чтобы вламываться в мой дом без приглашения? Я не потерплю такой дерзости даже от несмышленого мальчишки! Эйнар усмехнулся, совершенно не удивляясь тому, что Андромеда не узнала его — когда проходил ритуал полного введения в Род юноша скрыл лицо глубоким капюшоном и мороком. Тетушка при первой встрече была такой тихой и скромной, быстро же она пришла в себя и вспомнила об аристократичном происхождении и привычках. — Ну, во первых — это МОЙ дом, — маг спокойно наблюдал за изумленной родственницей, до которой дошло с КЕМ и КАК она говорила, и невозмутимо продолжил.- Во вторых — Белла будет здесь жить не как пленница, а как полноправнная дочь Рода и вы будете относиться к ней с соответствующим уважением. Подтвердив последние слова холодным взглядом, дождался согласного кивка женщины и обратился к гоблинам: — Процветания и благополучия вашему делу.- горный народ благодарно склонили головы, а юноша более тепло поинтересовался.- Я слышал, что Белла пришла в себя. Как она? — Здоровью и рассудку Мисс больше ничто не угрожает, но последние несколько лет исчезли из памяти вместе с роком берсерка.- заговорил старший из Мастеров глухим скрипучим голосом.- Можете побеседовать с ней, пациентка совсем не опасна и не стремится к нанесению вреда ни себе, ни окружающим. Эйнар направился в комнаты тетушки и, вздохнув как перед прыжком в воду, уверенно толкнул резную дверь из черного дерева. Его глазу предстала Беллатриса, такая, как ее помнила Вальбурга: строгое темное платье в пол, высокая, немного небрежная прическа, седые локоны надежно спрятаны под массивом вороных прядей. Женщина повернулась от окна на звук открывающейся двери и неуверенно рассматривала подростка. — Добрый день, Мисс Блэк, вам не стоит меня боятся.- тепло заговорил юноша, закрыв дверь, медленно подошел к креслам у камина. Все это время женщина настороженно наблюдала за каждым его движением.- Мое имя Эйнар. Скажите, что последнее вы помните? — Хмм… пять лет служению Темному лорду, а потом — какие-то картины и то мельком.- после недолгого молчания ответила Белла и встревоженно спросила.- Скажите, что-то случилось? И где мой муж? Где вообще все? И что я делаю в доме родителей? — Стойте-стойте, не так быстро.- парень несказанно удивился тому, насколько долго сознание тетушки противилось безумию. То, что на служение Волдеморту она присягнула в трезвом уме и светлой памяти нисколько не волновало юношу. Он снова улыбнулся, но на этот раз с долей грусти.- К сожалению случилось. Когда вы особенно сильно горевали по погибшему ребенку, на волю вырвалось освобожденное вашим горем наследие берсерка и многие годы жили вы в его власти и безумии. — Но как я тогда — здесь, живая и осознаю себя? — известие ошарашило женщину и она медленно села в кресло, закрыв лицо руками. Эйнар опустился напротив. — Белла, теперь все в порядке, слышите? Больше такого никогда не повторится — гоблины помогли освободить вас и остальных Блэков от этого проклятия. — юноша говорил тихо и уверенно. Ему как никогда хотелось утешить и пожалеть безумную крестную, но боялся напугать и так сбитую с толку женщину.- Я найду для вас лучших целителей и сделаю все возможное, чтобы диагноз поставленный в Мунго не сбылся, обещаю. — Но зачем? Я вам и так по гроб жизни обязана. Какую цель вы преследуете? — запоздало всполошилась женщина и окинула парня подозрительным взглядом. — Для своей семьи я желаю самого лучшего.- пояснил Эйнар и, видя непонимание, раскрыл все карты.- Я — Лорд Блэк и ваш крестник. Последнее запутало Беллатрису еще больше. — Но мой крестник совсем младенец и он Поттер, но никак не Блэк! — Слишком много времени прошло. Волдеморт мертв, Сириус и большая часть Блэков, ваш муж тоже, вас считали преступницей и собирались приговорить к Поцелую, но мне удалось оправдать и отменить приговор, и вернуть сознание. Теперь вы вольны сами выбирать себе судьбу. Юноша не сдержался и обнял растерянную крестную. По его лицу катились слезы. — Гарри…- женщина несмело погладила подростка по вздрагивающей спине. С ее собственного лица уже давно срывались хрустальные капли, падая на черный подол и теперь плечо крестника. — Спасибо…. Эйнар, краснея за собственную несдержанность, предложил женщине спуститься и пообедать вместе семьей, хоть от нее и остались крохи. Но в обеденном зале их ожидал неприятный сюрприз, хотя возможно реакция окружающих была очевидна. Появившуюся в дверях Беллу рассматривали с настороженностью, но только Андромеда взирала надменно и с вызовом. Крестная не замечала этих взглядов, все ее внимание было направлено на маленькую черноволосую девочку лет пяти, с интересом смотрящую на странную тетю. — - Это твоя племянница — Ариадна.- шепнул женщине Эйнар, наблюдая как Белла, словно не осознавая, медленно подошла к девчушки и погладила ее по темной макушке. Парень был абсолютно уверен, что тетушка не навредит девочке, и его раздирало понимание, что женщина глядя на нее вспоминает свое нерожденное дитя. Возможно у нее тоже сейчас могла быть дочка, черноволосая и темноглазая, с маминым острым носиком и не было бы тогда тех тяжелых лет, и не давала бы жизни неугомонная проказница, а не Волдеморт. — Отойди от моего ребенка! — взревела Андромеда, выхватывая дочь из-под ладони сестры.- Я все помню, Пожирательница! Я не дам тебе погубить мое дитя! На Беллатрису было страшно смотреть, такая смесь боли и отчаяния было в ее глазах. Юноша понимал Меду, но такое отношение к неустойчивой и чувствительной сейчас Белле он не спустит. Окатив параноидальную мамашу холодным взглядом, поспешил увести расстроенную тетушку подальше от подозрительных и враждебных взглядов. — Я одна, совсем одна.- надрывно шептала женщина, рухнув в кресло гостиной. — Ну что вы, тетушка, Андромеда просто не привыкла еще к мысли, что вы здоровы.- попытался успокоить Беллатрису юноша. — Да как же! Мы никогда не ладили, с чего бы ей принимать меня, особенно сейчас.- воскликнула раздраженно женщина и закрыла лицо руками. — Вы помиритесь. В конце концов живете в одном доме и, может нескоро, но начнете ладить.- парень ласково погладил крестную по плечу и она, вскинув голову, взглянула на него глазами полными надежды. — Не могу тут больше оставаться. Я отправлюсь с тобой! Ты же так юн и опеки одного целителя, хоть и лучшего среди Мастеров, недостаточно.- Белла вскочила и, прихватив крестника за руку, помчалась в свои покои собирать вещи. — Но тетушка, там где я живу человеку трудно выжить, там очень холодно. Тем более что вам все еще нужен присмотр лекарей — вдруг обнаружится какое-то осложнение после проведенных ритуалов.- попытался вразумить родственницу Эйнар, но она была непреклонна. — А как же обучение родовой магии Блэков? Тут без учителя никак, а из выживших только я знаю достаточно, чтоб стать твоим наставником.- женщина оторвалась от складывания платьев в объёмный чемодан и, уперев руки в бока, упрямо сообщила: — Я еду с тобой и это не обсуждается. Юноша возвел глаза к небу, но, наткнувшись взглядом на свежепобеленный потолок, огорчаться передумал — под его присмотром и крестной спокойнее будет, и ему не надо будет изводить себя беспокойством. Решив так, эльф с энтузиазмом помог Белле сложить самое необходимое, мысленно сделав зарубку заказать для тетушки новый гардероб. Уже спускаясь по лестнице к камину они наткнулись на мрачного Маркуса. Целитель был категорически против брать с собой полоумную крестную. Он привел множество доводов, почему ''леди лучше оставаться в Меноре'', но когда это Эйнар слушал доводы разума, тем более чужого, когда уже все для себя решил — довольная Белла, держа за локоть невозмутимого юношу, переступила решетку камину, мрачный целитель шагнул следом. *** Беллатриса восхищенно осматривала будто ледяные своды замка по пути в гостиную. Сразу по прибытию Эйнар распорядился подготовить для Леди покои на одном этаже с его комнатами, но в самом конце — только там был предусмотрен камин, ну, а превосходный вид на заснеженный сад и большой крытый балкон, защищенный от холода и снега чарами, шли приятным бонусом. Пока домовые выполняли указания хозяина, юноша с тетушкой расположились в удобных креслах и, попивая чай с печеньями, мирно беседовали. Целитель хоть и присутствовал ради безопасности юного Лорда, вскоре оттаял и уже спокойно общался с женщиной. Беллатрисе хотелось как можно больше узнать о своем крестнике и пообещала себе восполнить сторицей все то время, когда ребенок нуждался в ее защите, но ее не было. Нерастраченная материнская любовь поднимала голову. Беседы длились до самого вечера и, когда Наиль отчитался о проведенной работе, эльф провел крестную до ее новых комнат, пожелал доброй ночи и отбыл в свои покои — день выдался непростой и его уже клонило в сон. О непрочитанном письме юноша так и не вспомнил. *** Несмотря на усталость, ночь выдалась бессонная. Эйнар ворочался в смятой постели, пытаясь уснуть, но все было бестолку. Ему было жарко, казалось, все в комнате источало невероятный жар, хотя камина тут никогда не было и темно-синий камень стен разрисован инеем. Юноша, раздраженно рыкнув, скинул шкуру, служившую ему одеялом, и вышел из комнаты в чем был. Звук шагов босых ног разносился по сводам высокого коридора. Огромная рубашка, служившая ему ночнушкой и «домашней одеждой» трепетала на сквозняке. Путь парня был совсем недолгий — коридоры вывели его в заснеженный сад. Везде, где только мог охватить взор простиралось белоснежное покрывало, то тут, то там тянулись в небеса пышные елочки в сверкающем под светом луны одеянии, бугрились кусты-изгороди, сияли ледяные скульптуры различных животных и цветов — живые здесь не выжили бы, замерзли. Эйнар вдохнул полной грудью морозный воздух и, улыбнувшись, неспешно двинулся по ледяной дорожке. Юноша, словно в воду, погрузился в царство Снегов, и, наконец, обрел спокойствие. Ветер гладил тощее после перерождения тело, нежно трепал вороные волосы и недовольно дергал мешающую рубашку. Эльф, звонко рассмеявшись, скинул неуместную людскую одежду куда-то в сугроб и всем телом, всем существом потянулся к Ветру, и Неукротимый обрушился на него, закружил в безумном танце, проникая в самое нутро, глубже, чем в сумасшедшем ритме бьется еще теплое сердце. Но юноше было недостаточно. По впалым щекам катились хрустальные капли. Он задыхался, заходился плохим, лающем кашлем и выплевывал алые сгустки, но упрямо тянулся к Ветру, к Снегам. Ему казалось, что сердце разорвется от боли, если не следовать за сумасшедшим танцем снежинок, если они не примут его. Эйнар всей душой хотел быть настоящей частью Снегов и славить как Отца, а не просто, будучи обязанным как Лорд Эйра. И Метель обняла его, как родного сына. Грела своим дыханием, утешила нежными руками ноющую боль в груди, укрыла белым покрывалом. Эйнар жался к ней, как брошенный котенок к ласковой ладони, без устали шепча синими губами простое «Мама». Он чувствовал легкую горечь в бушевавшей вокруг стихие. С такой же грустью Белла говорила «Я не видела твоего детства, первых шагов и магических выбросов, не носила на руках и не таскала тайком сладости, когда мама запрещала. Ты единственный мой ребенок, хоть и крестный, и я так хотела бы провести это время с тобой. ” Эйнар плачет еще больше, ведь так хочется утешить, показать обеим своим матерям, что стал достойным сыном. И он решился. Упав на колени, прижал что есть силы ладони к дорожке. Его Сила и Воля проникала в лед, пробудила и заговорила. Уважительно и несмело, ведь Льду нельзя приказывать, его можно только просить. Могучий и неповоротливый оскалился острыми глыбами на посмевшего его потревожить щенка. Юноша не обращал внимания на вспыхнувшие болью пробитые ладони, без остановки шепча заветные слова. Как не бушевал стихий, как не ранил эльфа, он не дрогнул, не отступился. И Лед подчинился. Взвился, изгибался и сплетался, ведомый ломким танцем окровавленного тела — путь первого создания они прошли вместе. Юноша решился на то, что предки и Марк в один голос запрещали категорически — покорить и принять в себя Лед. Все твердили, что еще слишком слабое тело сломается под гнетом стихий. Они оказались правы. Обессиленный и едва живой, Эйнар рухнул в пух снежной перины и дрожащей рукой преподнес Матери первое свое творение — ледяную розу, маленькую, с ладонь размером, и грубоватую, но сверкавшую в лунном свете ярче алмазов. Метель с трепетом приняла дар и водрузила на тут же созданный постамент. Многие ее дети приносили ей подарки, и все сохранила, к каждому приходила, любовалась даже самыми грубыми творениями с материнской нежностью и снисходительностью, и возле каждого плакала о потери. Вот ее сад пополнился новым даром, неумелым, но от чистой души. Теперь за последним своим сыном она будет присматривать намного лучше, ведь это последний шанс все исправить. Метель укрыла эльфа мягким покрывалом. Спи, сын, ни о чем не беспокойся. Раны твои заживут только растает снег. Боли и скорби больше не будет.