Гарри Поттер. Шел - Упал - Очнулся - Наследие!!

Утро в замке началось с переполоха — целитель, собравшийся будить своего подопечного-соню и не обнаружив эльфа ни в покоях, ни в тренировочном зале, ни в гостиной, где любил проводить свободное время подросток, поднял своим воплем на уши весь дворец. На крики паникующего Марка высунулась из своей комнаты Беллатриса и возмущенно рявкнула на бьющегося в истерике лекаря: — Захлопнись, вопиллер бракованный! Неужели нельзя дать поспать ни мне, ни крестнику?! — но, услышав причину столь необычной побудки, на мгновение скрылась в комнате и вышла к магу в теплом махровом халате и пушистых тапках — за пределами отапливаемого помещения творился собачий холод. — Миния! — перед Беллой с хлопком появилась рыжеволосая копия Лиэль.- Где сейчас Эйнар? — Юный господин в саду, Мисс.- поклонилась домовая. Но, получив распоряжение отвести к Лорду, растерянно развела руками.- Я не знаю где именно он находится. Хозяин во владениях Вечных Снегов и его нельзя найти ни нашим чутьем, ни магией — добровольное одиночество Лордов и Леди хранится самой магией этих мест. — Да веди уже! — рявкнула раздраженная женщина и даже не взглянув на удивленно молчавшего мага, запахнула плотнее халат и поспешила за рыжей домовой. После недолгого пути глазам магов предстал бескрайний белоснежный простор, словно упавшее на землю пушистое облако со звездочками-льдинками скульптур, барханами изгородей. Маркус и Беллетриса двинулись по ледяным дорожкам, всматриваясь в морозное великолепие в поисках хоть какого следа присутствия подростка. Напряжено перетекали минуты, от однообразия цветов болели глаза. — Нашел! Рубашку нашел! — прокричал спустя десять минут, тянувшихся подобно вечности, Марк, потрясая задубевшим от мороза куском ткани.- Скорее сюда, он должен быть где-то недалеко! Маги обыскали каждый сугроб, каждый бархан и нашли. Белый, даже синюшный, юноша лежал в луже застывшей крови засыпанный снегом по самую макушку и только несколько черных прядей выбившихся наружу помогли Маркусу его заметить. — ЭЙНАР! ЭЙН! ЭЙНУШКА! ОТКРОЙ ГЛАЗА! — едва не плача трясла за плечи не на шутку перепуганная женщина.- Очнись, пожалуйста! — Его нужно отнести в замок. Наверняка кто-нибудь из портретов знает, что делать.- остановил назревающую истерику Марк и, подхватив на руки бессознательного парня, поспешил в Зал Портретов. *** Юношу, завернутого в несколько одеял, оставили в маленькой комнатке. Им самим оставалось только ждать. «Малец сунулся к Снегам раньше времени и прошел испытание. Очнется или нет — на то воля Вечных. Если он не придет в себя до заката — можно рубить могилу во льдах. ” Да как же им ждать? Марк судорожно сжимает кулаки. За прошедшее время эльфенок стал для мужчины ближе собственного сына. Не подопечным или «Лордом», а ребенком, непоседливым и усидчивым, ветреным и серьезным, но ребенком. Воспоминание о сыне отдалось тупой болью в сердце. Она никогда не пройдет, также, как его сын никогда больше не переступит порог отчего дома. Время медленно тянулось или издеваясь над изнывающими от беспокойства магами, или стараясь помочь умирающему парню — «Ну же! Вставай!». Скорее все же первое… … Багряный диск неумолимо двигался к горизонту, а из комнаты не раздалось ни шороха. Марк судорожно хлебал успокоительное, Белла едва не плача, пыталась читать, но было видно, что книга занимала ее меньше всего…. …Солнце почти скрылось за горами. Мисс Блэк насильно напоили успокоительным и уложили спать на принесенном домовыми диване — только так удалось остановить истерику, длившуюся несколько часов. Маркус пытался смириться с мыслью, что снова остался один. Снова его ребенок ушел без права возврата. Похоронные мысли прервал звон разбившегося стекла. Маги, словно гончие взявшие след, кинулись в комнату и в шоке застыли на пороге. Шум поднял разбитый неловким движением кувшин, от которого по полу пополз слой льда украшенного в иней, перебираясь на стену, закручиваясь в снежные узоры. За считанные секунды помещение превратилось в морозильную камеру. — А-а-а-а! — юноша в ужасе сжался у стены, рвано выдыхая изо рта облочки пара. — Эйнар!!! — влетел мужчина, поскользнулся на полу, но устоял. Доскользил до постели, внимательно рассматривая подростка. Юношу сильно трясло. Он привалился к стене, обнимая себя рукой, с ужасом в глазах смотря на ноги и свободную ладонь — их покрывал слой голубого и фиолетового льда, образуя когти и подобие чешуи. Лицо, слава Мерлину, он видеть не мог. — Лиэль! Живо горячего! — рявкнул в коридор целитель и схватил оцепеневшего подростка. — Успокойся, ну же, маленький, всё хорошо… Белла утащила мага, схватившего крестника в охапку вместе с одеялами, в свои покои — единственное натопленное помещение — и, сев на диван, перехватила мальца на руки. Изо рта эльфа все еще тянется пар, но она только крепче его к себе прижимает: — Всё, всё позади, я с тобой, не бойся, всё кончилось! — Эйнар рот раскрывает, пытается что-то сказать, кричать, но вместо звуков пар. — Чего ты напугался, хороший мой? Ну, что ты. У самого камина скоро отогреешься. Замёрз? Лиэль замерла рядом с горячей кружкой, а у парня даже на расстоянии щеки закололо от жара, как будто кипятка на них плеснули. Он пытался отшатнуться, уклониться. От горячего воздуха слезились глаза, болела кожа, запекались коркой глаза, но сильные руки магов держали крепко. — Терпи, терпи, хороший мой. Скоро всё пройдет! Эйнар плакал и пытался укрыться одеялами, в них было хорошо и прохладно. Марк, заметив это, пытался отобрать их, парень тянул обратно. — Надо, хороший мой, надо согреться. Какое согреться? Эльф перестал понимать, что происходит, словно на грани сна и яви воспринимая каждое слово, каждое движение. Зачем греться? Почему так жарко? Как в бане перетопленной! Больно! Беллатриса поднесла ту кружку с горячим отваром. Парень дернулся подальше от этого кипятка, но задел крестную дернувшейся в попытке закрыть лицо рукой и часть плеснуло на незащищенную щеку и кисть. — Ааа! — юноша смог закричать, прижимая обожженную руку и пряча ошпаренное лицо в сгибе локтя. Зачем?! Больно! Не надо! — Дай холодного! Марк! — Сейчас, — мужчина метнулся к запасам, удивленно шепча что-то под нос. Эйнару сунули другую кружку в трясущиеся руки и, с помощью Беллы, он медленно отпил отвар. То, что надо, теплый. Юноша уже увереннее пил. На самом донышке плавали кусочки льда. Эльф уставился на них, выпучив глаза. Но… ведь тёпленький? Беллатриса отобрала кружку, посмотрела на льдинки, сунула обратно домовой. — Потерпи, малыш, скоро отпустит, немного осталось. Арванна обещала, всё с тобой будет хорошо, хорошо, как раньше, нет, даже ещё лучше будет. Как раньше? А сейчас как? — Шшшархххо… — смог выдавить парень сведенным горлом. — Шшахо…. дыш-шать-с-с неш-шем. — Ну ничего, скоро пройдет, потерпи ещё чуть-чуть, — тихо сказал Марк, присаживаясь рядом. — Беел… — прохрипел эльф и протянул к ней руку. Белую! Совершенно белоснежную! С голубыми Когтями! Крик ужаса снова перекрыл глотку… — Эйнар! — женщина схватила протянутую руку и попыталась спрятать в ладонях. — Посмотри на меня! Юноша не мог отвести оцепеневшего взгляда от своей странной конечности. — Смотри мне в глаза! — повторила тетушка и, тряхнув за плечи, взялась горячей ладонью за подбородок, поднимая лицо вверх. Марк обнял покрепче с другой стороны. Да он же как печка! У него жар?! У крестной тоже?! Они заболели? Лекарь, не выдержав, развернул к парня себе и залепил пощёчину. Тот вздрогнул, чувствуя странный треск на лице. Опалило болью. Из глаз снова хлынули слезы, и эльф прижал ладонь к обиженной щеке. — Очнись же! Ты дома, ты живой, ты теплый! — Белла заплакала. — Маленький мой, ну же, давай, отомри! Приди в себя! Ты сильный, ты сможешь! Обняла юношу спереди. Марк сзади. Эйнара сжигал жар с двух сторон, он не мог пошевелиться, прижатый двумя огнями. — Тетушка! — лед в глазах подростка треснул и он посмотрел на плачущую женщину осмысленным взглядом, обнял ещё белыми руками. Устало прикрыл веки, прижимаясь сильнее. Еще несколько минут Эйнар не мог двигаться. Маги не шевелились тоже. Постепенно они остыли. — Ну что, попьёшь? — отстранился лекарь и подал злосчастный отвар. Парня ссадили на диван, но обнимать не перестали. Позабытые одеяла валялись на полу. К юноше постепенно возвращались чувства. Первое пришло смущение. “ Позорище! Тетушку с Марком довел! В чем мать родила сижу и слезы лью!» Эйнар кивнул, опустив голову, и прикоснулся к чашке пальчиками. Не кипяток. Осторожно взял, пригубил. Горячо, но терпимо… Поспешил спрятать полыхающее смущением лицо в кружке, медленно цедя вязкую жидкость. — Маленький мой… — Белла нежно гладила по голове приходившего в норму парня. Успел…