Гарри Поттер. Шел - Упал - Очнулся - Наследие!!

На следующее утро отдохнувший и выспавшийся эльф устроился в кресле, в комнате портретов и с интересом глянул вдохновленные лица предков. — Ну что, достопочтенные господа, объяснит мне кто-нибудь, что вчера за ажиотаж был по поводу моей магической предрасположенности и что с этим будем делать? — Да, собственно, ничего необычного в твоих дарах нет. Каждый из нас мог и исцелять, и творить артефакты.- спокойно сообщила Арванна. Почему-то именно она все поясняла от лица всех предков.- Только видящих колдомедиков не так уж и много, а в свете того, что ты — последний, делает этот факт намного весомее, чем был при нашей жизни. — Да что за Видящий? — хождение вокруг да около всегда раздражало парня, и сейчас сдернула пелену спокойствия с сознания. — Ты уже выпил кого-нибудь? — в свою очередь поинтересовалась женщина. Видя отрицание на лице юноши, недовольно поджала губы.- Тебе необходимо найти кого-нибудь, желательно не вызывающего сильные эмоции, и выпить кровь и душу. Тогда ты сможешь видеть потоки магии, облака аур и вплетенных в них нити проклятий. Это и есть способность Видящих. Если видишь, то сможешь безболезненно и быстро излечить от большинства проклятий. Известие Эйнара не обрадовало. Он, конечно, не собирался становиться аврором, как пророчил директор, — хватит с него, навоевался на всю оставшуюся жизнь — но необходимость использовать демонические способности, тем более на ни в чем не повинных людях, откровенно претило. И это отвращение видели предки. Они были готовы простить непозволительную слабость и никчемность тела, но вот пренебрежение собственной магией спускать не собирались. Если эльфенок не одумается, то неугодного потомка ждет невиданный скандал. Достопочтимые предки найдут как покарать их неблагодарное чадо, и не посмотрят, что он последний. Но репрессий не понадобилось: что-то решивший для себя юноша кивнул собственным мыслям и обратился к Арванне: — Скажите, а насколько часто мне надо будет так вот питаться? Если я правильно понял, то первого раза, так называемого Ритуального, недостаточно, что прожить жизнь, не пробегая к энергии чужой крови и души. Не ожидавшая от парня такого покорного принятия неприятного для него процесса, женщина задумалась. — Если нет угрозы жизни, то раз в три-четыре месяца, но полноценный ритуал. Для небольшого пополнения резерва можно не доводить до летального исхода донора, а подпитаться несколькими глотками. При ранении или серьезной угрозе жизни независимо от тебя активируется боевое состояние, в котором все окружающие тебя живые без пометки ''свой'' будут приняты за источники энергии. — Хорошо. В ближайшие дни озабочусь выполнением необходимого ритуала.- облегчённо вздохнувший брюнет откинулся на спинку кресла и, потянувшись, продолжил допрос.- А что насчет артефакторики? — Тут все сложнее.- мрачно отозвался Нарвиэль.- Обычно заготовки опутывают сетью заклинаний, но нам, как ты уже знаешь, нет необходимости в этом. Вязь чар плетется вручную и от цвета, намерений и твоего настроя будет зависеть сила и предназначение артефакта. После можно будет использовать и человеческие вспомогательные материалы: сборы трав, заговоры и так далее, и тому подобное. — Тут помочь мы тебе не в силах.- сокрушенно вздохнула Арванна.- Книги по артефакторики в библиотеке конечно есть, но тебе все равно нужен учитель — у каждого Мастера свои особенности в процессе работы и неизвестно как поведет себя твоя магия. — В смысле? — Эйнар был несколько поражен одновременной простотой и сложностью магии его народа. Она больше всего походила на магию чувство которой узнал в одном из трактатов, выуженных из хранилища при помощи Свода. Как же надо держать эмоции в узде, чтоб его мимолётное раздражение или неприязнь не заморозили к чертям оппонента или не испортили будущий артефакт. — На моей памяти был один мастер, который не мог работать не касаясь заготовки, а если вдруг кто-то его отвлекал в процессе и он прервал контакт, то уже выплетенные чары взрывались.- пояснила женщина не замечая задумчивости парня.- О, а другой ни с чем не мог работать кроме камней. В других материалов плетения чар просто рассыпались. — Я озадачу гоблинов поисками достойного кандидата на роль учителя, все же многое из человеческих практик останутся бесполезными и нужен тот, чья манера работы хоть немного походит на нашу.- отстранённо пообещал парень. Голова кружилась от когнитивного диссонанса, вызванного его собственной магией — отнимать жизнь и дарить спасение одновременно. Как он сможет касаться дорогих ему людей испачканными в крови руками. Впрочем, он на этот счет не сильно обманывался — вымараться в этой невероятно ценной с магической точки зрения жидкости и нести груз чужих смертей на собственном сердце были ему не ново, да и об просто ''выпачкаться'' никто не говорил, а сам Эйн не сомневался — он «утонет» в отнятой крови. Но в то же время эта тошнотворная, претящая его такому же, как и раньше, гриффиндорскому сердцу, способность дарила шанс. Просто шанс жить, видеть, пусть и то, что не дано другим и дарить это тем, кто так остро нуждается в чуде — эльф и сам помнил то черное отчаяние, когда узнал, что вынужден умереть от его персонального проклятия. И пусть единичная зараза Волдеморт-Головного-Мозга была только у него, но это не значит, что Эйнар откажется от предоставленного магией Шанса. Юноша решительно поднялся из удобного кресла и направился в свои покои. Там, в кабинете, сидя за внушающим трепет махиной по какой-то насмешке названной ''стол рабочий обыкновенный'' с навешанным такого количества защитных чар, что даже уважаемые Лорды с их личными сейфами удавились бы от зависти на собственных галстуках, парень старательно скрипел пером, выводя обещанное родичам сочинение для гоблинов с просьбой поиска учителя. Это не заняло много времени, но тут в лопоухую голову, наконец, закрылась разумная, а главное совершенно поздно заявившаяся мысль: а как отправить это письмо? Ответы для поверенных отправлялись банковскими совами, а сам он купить в прошлое посещение Косой аллеи столь необходимую в хозяйстве птичку как-то забыл и сейчас глупо чесал явно пустую голову, растерянно смотря на сжимающую сверток письма руку. — Лиэль.- в последней надежде завет домовую, радостно откликнувшуюся на призыв молодого хозяина.- А у нас есть кто-нибудь, кто мог бы отправить письмо? — Разумеется.- от широкой улыбки на почти детском личике глупое беспокойство ушло, милостиво оставив прежнего неугомонного эльфенка без гадостного осадка осознания собственного тугоумия. Лиэль не стала переносить хозяина прямо к отведенной птицам башне, а чинно проводила, справедливо рассудив, что ему не раз еще понадобиться помощь пернатых, а использовать перемещение домовых по таким пустякам было не в характере эльфа. Юноша толкнул кованую дверь совятню и удивленно замер — вместо ожидаемых белоперых филинов и сов на жердочках спали, чистили перья, клекотали и даже переругивались, если так можно назвать недовольный клекот птичьих голосов, несколько полярных соколов. Медленно войдя по пристальные взоры хищных глаз Эйнар осторожно приблизился к самому большому ястребу и подал кусочек мяса, предусмотрительно сунутый ему заботливой домовой. Царственно осмотрев подношение, белоснежный красавец благосклонно принял угощение и милостиво протянул лапку. Парень, привязав письмо, отправил необычного почтальона в банк и уже собрался уходить, как над той самой жердочкой, которую занимал улетевший ястреб, блеснула в свете рассветного солнца золотистая надпись. На варххе — невероятно красивая письменность оказалась у этого языка, без завитков не было ни одной буквы, что сами по себе казались живыми змеями и престранно извивались — было написано одно короткое слово Эйнар с улыбкой произнес его вслух: — Свифт.- так звали его нового друга. Вздохнув, юноша согнал немного неуместную в его положении улыбку и направился в гостиную — ему просто необходима Белла в вопросе поиска жертвенного ''барана''. Оттягивать больше этот неприятный момент не было смысла.