Гарри Поттер. Шел - Упал - Очнулся - Наследие!!

Эйнар прислонился разгоряченным лбом к прохладной стене закоулка у бара. Далеко уйти ему не позволили неожиданно подгибающиеся, словно ватные ноги. Что, черт побери, это было?! Разум эльфа в один прекрасный момент просто поплыл, упуская нить рассуждения, растворяясь в музыке. И тело следовало за ней, освобождаясь от предрассудков, принося удовольствие от нескромных движений и свободы. И ладно бы просто потанцевал, — лопоухий не имел ничего против расслабления в подобном стиле — но, Великие Снега, какого лысого драккла происходило после. Юношу мутило от одной мысли, что он позволял касаться себя мужчине столь… фривольно, интимно. Но тело еще подрагивало, внизу живота прокатилась волна так несвойственного его организму тепла. Тело было совсем не против ласк, подаренных сильными властными руками и, кажется, не было бы против и продолжения. Осознание этого добило парня и он согнулся пополам, оставляя остатки коктейля и желчи у приютившей его стенки. От отвращения к себе навернулись слезы и, несмотря на опаленное горло, эльф тихонько завыл. Еще сегодня днем он мог поверить, что он неплох, не настолько ненормальный, неправильный, урод. Он, черт побери, был счастлив жить так, но вечерняя сцена будто вернуло его в домик на Тисовой улице. Голос дяди Вернона против воли эхом грохотал в остроухой голове, совсем не помогая: '' Ты, бесполезный урод… такой же ненормальный… это извращение для уродов… безумный неправильный мальчишка… бесполезный…'' Эйнар обхватил себя руками в попытке успокоить дрожь и задавить рвущиеся наружу слезы. Он бы мог просидеть так всю ночь, если бы не медленно пробившаяся в истеричный разум мысль. Что-то не так. Не могло его так унести с нескольких глотков безалкогольного коктейля. Парень постарался вспомнить и перевести зубодробительное иностранное название и судорожно вздохнул. ''Дурман Венеры'' определенно не был простым напитком. Не должен быть. Совершенно точно из-за коктейля он, Эйнар, позволил себе… ЭТО. Юноша, подбадривал и оправдывал себя таким образом, скидывая все произошедшее на действие коктейля и прекрасно понимая, что это сомнительно и жалко. Он, пошатываясь, медленно брел по ночному Лондону. Ему нужно остыть и успокоиться перед тем как вернуться домой. Прохладный ветер приятно ласкал лицо с несвойственным румянцем, задувал полыхавший внутри жар как робкий огонек угасающей свечи. Туман оставлял приятные капельки влаги в волосах, легкой рубашке, помогая остудить разгоряченное тело. Эльфу казалось, что он в шаге был от того, чтоб в прямом смысле растаять как снежинка в горячей ладони. Ему и правда стало намного лучше, и Эйн уже собирался перенестись домой, хорошенько выспаться и забыть о произошедшем как о страшном сне. Но прорезавшие ночную тишину звуки из подворотни заставили его выпустить портключ из рук и опрометью броситься во тьму закоулка. Острый эльфийский слух четко уловил отрывисто произносимую латынь и свист заклинаний. Он подоспел вовремя: бандитские рожи в боли знакомых черных плащах и масках теснили смутно узнаваемую фигуру к стене. Мужчина был ранен и едва успевал выставить щит и блокировать прицельные атаки оппонентов. Эйнар, недолго раздумывая, просто заморозил ближе стоящего мужлана и пробился к раненому. — Ступефай! Круцио! — посыпалось на него со всех сторон. — Империо! Десять на двоих — неплохой дисбаланс. Всё таки пабы и их коктейли — опасно расслабляющее заведения. Удобно было напасть именно сейчас, когда никто уже беспокоиться о прошедшей войне, наслаждаясь мирным временем и, тем более, не ждут нападений оставшихся крох Пожирателей. Эти, по всей видимости, были новобранцами кого-то из приближенного круга, из столь же фанатичных как Лейстрейнджи. Уничтожить вдесятером двоих, один из которых сопляк желторотый, а второй серьёзно ранен казалось легкой задачей. Но не тут-то было: Эйнар уворачивался, словно и не слышал о таком понятии как кости, посылая в противников пики изо льда. Мужчина тоже не отставал в ловкости — изворачивался, пропуская мимо лучи, подобно змее, ползущей по горячему песку пустыни. Что в него только не летело, но ни один из головорезов не догадался пока пустить него банальный Экспеллиармус. Темные маги, называется! Даже детские заклинания не используют. — Сектумсемпра! — снейповским режущим кинул какой-то, наверняка совсем юный, недоумок, невесть как затесавшийся в ряды поклонников идей чистокровного шовинизма. И попал в предплечье левой руки Эйна. — А вот это ты зря, — подозрительно спокойным голосом для человека, у которого толчками хлещет кровь, произнес он и махнул правой рукой, лениво натравливая крошащую в месиво метель. — Бамбарда Максима! Секко! Инкарцеро! — не остался в долгу его невольный напарник. Стоя спиной к спине им неплохо удавалось отбиться. В одного незнакомец послал усиленное Секко, Эйнар приморозил второго и сотворил вокруг завесу из снега. Так сложнее было целиться, но и по ним попадать стали реже. Пока противники не ощерились мечами в довесок к палочкам. К такому повороту дел жизнь парня не готовила. Но, кое-как, вертясь ужом, уклоняясь от меча и стараясь кинуть что-нибудь особо мерзопакостное в ответ, удалось завалить еще двоих. Последний из Волдемортских психов исчез, по всей видимости просто сбежал. Эйнар залечил порез от сектумсемпры, обернулся к невольному товарищу и с ужасом увидел, как того в спину ударил серый луч и мужчина стал заваливаться на бок. Эльф попытался подхватить оседающее тело, но резанувший по ушам свист и неожиданная боль в левой ноге сбило его, и парень, коротко вскрикнув также рухнул на землю. В тупике переулка что-то облегченно выдохнуло и зашуршало амуницией. Эйнар послал на звук поток льда и удовлетворенно услышал крик, предсмертный хрип и мёртвую тишину. Тяжело поднявшись, юноша поковылял к лежащему на животе человеку и с усилием перевернул того на бок. Черты лица смутно казались знакомы — выдающийся римский профиль, нахмуренные черные брови с горькой складочкой, искривленный в болезненной гримасе рот с тонкими бледными губами. Взгляд юноши упал на руку, так и сжимающую палочку, и его бросило в холодный пот. Это ОН! Тот самый ненормальный, чуть не совративший (или снявший) его в клубе! Эльфа раздирали противоречивые чувства. С одной стороны невероятно хотелось оставить его здесь, забыть, скрыться. Наверняка до рассвета он должен протянуть, а утром его найдут и доставят в Мунго. С другой — эльфу претила сама мысль оставить раненого просто так. На его руке, прямо под гербом принятия лекаря, давно красовалась метка внештатного колдомедика-проклятника, а это накладывало не только определённые обязательства, но и требовало от него всего одно, иногда невероятно сложное, условие — больной должен получить помощь. Если сам не в состоянии, не твоя компетентность, то просто обязан перенаправить его к нужным специалистам. Лежащий у его ног полубессознательный мужчина как раз был в его компетенции. Тяжело вздохнув, эльф усилием воли отбросил все мысли и чувства, что в работе были совершенно лишними, и взвалил на себя с трудом держащегося в сознании мужчину. Тот окинул его затуманенным от боли взглядом и порывисто сжал висящий на груди кулон. Это оказался портключ.