Крылатые

Неужели вы никогда не пробовали взлететь? Иметь крылья — это бесконечная свобода, возможность сделать всё, что тебе заблагорассудится, улететь туда, куда прикажет сердце. Любая точка планеты становится доступна тебе, совершенно бесплатно, дело лишь во времени. Но ведь не зря говорят: время — деньги. Так почему бы не потратить его на эти прекрасные чувства? Иметь крылья — это когда ты взлетаешь над угрюмым мегаполисом, переполненным скучным народом, смотришь вниз и думаешь, как же не повезло этим людям. Думаешь без злорадства, просто принимаешь это как факт. Жалко их, но что поделать? Ты не можешь делиться своими крыльями, но даже осознание этого не напрягает тебя. Иметь крылья — это маленькое приключение на каждом взмахе. Не важно, где ты находишься — везде ты видишь что-то новое, неизвестное ранее, а главное — необычайно интересное для изучения. И ты поддаёшься желанию и рассматриваешь всё, что привлекло твоё внимание. Ощущение новизны каждый день — разве не прекрасно? А ещё иметь крылья — это когда после скучного дня, от воспоминаний о котором тебя клонит в сон, ты открываешь окно. В лицо тебе бьёт прохладный ветер, и ты понимаешь — сейчас начнётся свобода. Ты уже чувствуешь волну радости, когда переступаешь тонкую границу между подоконником и небесами, и, за секунду насладившись свободным падением, взмываешь вверх. Когда ты находишься так высоко, что становится трудно дышать, а на коже выступают мурашки, но ты и не думаешь останавливаться — твоё сердце переполняет счастье. Наконец, спохватившись, ты приземляешься на ближайшем облаке, и твоё сердце радостно скачет в танце необъяснимого восторга. Иметь крылья — это когда ты рассматриваешь угрюмых прохожих, снующих по узким улочкам, сидя на низкой, мокрой туче, и думаешь о том, не забыли ли они зонтики, и как скоро пойдёт дождь. Если ты не спустишься вовремя, твои крылья намокнут, и станет тяжело лететь, но ты не беспокоишься по этому поводу, ведь даже самый сильный ливень когда-нибудь заканчивается. Иметь крылья — это когда после долгой моросящей гадости тебе приходится опускаться на ближайшую крышу, чтобы высушить блестящие от влаги перья, а когда небо расчищается, взлетать, ощущая небывалое облегчение на сердце и летать ещё несколько часов. После ожидания ты ещё сильнее радуешься свободе. Когда в солнечную погоду расхаживаешь по редким прозрачным облакам, распевая что-то лёгкое и ненавязчивое и тем самым пугая пролетающих птиц. Их можно понять, они редко видят крылатых людей… По крайней мере, в этом мире. А потом залезаешь в окно своей небольшой квартиры, роняя редкие перья на подоконник, прерываешь ток свежего воздуха в комнату, складываешь крылья и ждёшь, пока взойдёт солнце. Ты поспишь когда-нибудь потом, сейчас не время. С наступлением утра ты одеваешься просто и незаметно, выпиваешь чашку горького травяного чая, способного унять твой жизненный восторг и ступаешь на холодный линолеум прихожей. Там ты обуваешься и накидываешь самый неприметный из своих серых плащей, скрывающих крылья, поднимаешь воротник, застёгиваешь все пуговицы и ступаешь на каменистую мостовую, смешиваясь с толпой по-настоящему серых и скучных людей. Тебя затягивает в водоворот скучных повседневных событий, и к вечеру ты почти не забываешь, кем являешься на самом деле. Такое случается со многими крылатыми, но ты — сильная, и ты никогда не поддаёшься на зов серого цвета. Ты не хочешь терять крылья, никто не хотел бы терять крылья, если бы они у них были. Но не каждый человек знает, что им дана такая возможность, стоит лишь сделать шаг в облака. И не каждый может сделать этот шаг правильно. Но ты всегда спохватываешься вовремя, и, приходя домой, с радостью скидываешь плащ, разминаешь затёкшие крылья, снося случайные предметы интерьера, а потом раскрываешь окно, впуская в комнату свежий воздух, и без капли страха прыгаешь в привычную бездну.

***

Сначала я даже не поняла, где нахожусь. Вокруг было тепло, уютно и темно, и мне подумалось, что находиться здесь — сущий рай, и выбираться вовсе не обязательно. Но будильник на телефоне зазвонил вновь, и я лениво перевернулась на живот. Зрение нехотя сфокусировалось на горящем экране смартфона, лежащего рядом с подушкой. Память услужливо подсунула пару совсем недавних воспоминаний: я точно так же просыпаюсь и. переставляю будильник. Но это всё в недавнем прошлом. Я посмотрела на время и ужаснулась — половина восьмого, а Егор, судя по всему, ещё не встал, как и я, собственно. Катастрофа. Мысленно посчитав время до выхода, я, не касаясь ступенек, спрыгнула со своей кровати-чердака и босиком, в пижаме-кигуруми рванула к комнате брата, пытаясь быть максимально тихой. Впрочем, на мою речь это никак не распространилось.  — Мы почти проспали, — я легонько толкнула Егора и включила свет в его комнате: приближался Новый Год, и по утрам было достаточно темно. — Полчаса до выхода, ещё успеем, если тормозить не будешь. Брат заворочался, что-то пробормотал про «ну Ари-ин, ещё несколько минуточек», но когда я озвучила время, дёрнулся и сонно проговорил:  — Ладно, встаю. Поставишь чайник? Я кивнула и быстрым шагом направилась в кухню, чтобы исполнить просьбу Егора, а так же сжевать несколько вчерашних сырников, приготовленных мамой. Для очередного школьного дня необходимы силы, особенно, если сегодня английский. К десяти минутам девятого мы с Егором были полностью готовы.  — Очковая нас убьёт, — поделился переживаниями брат-заучка, и я кивнула: первым уроком шла химия. Вела её учительница по кличке Очковая, названная так из-за неизменных круглых очков, занимающих половину лица химички.  — Если ты этого не хочешь, пошли быстрее, — прошипела я, завязывая волосы в жидкий хвостик. Каждый день я пыталась выглядеть более «женственной», порываясь надеть юбку, но раз за разом мой выбор в результате падал на тёмно-синие штаны и красную клетчатую рубашку, или что-то близкое. Не очень хотелось подчёркивать несуразную, полноватую фигуру, да и надобности особой не было. Егор кивнул, подхватил свой увесистый рюкзак и первым вышел из квартиры. Я поспешила за ним, и, тихо прикрыв дверь, поскакала по лестнице. Уже чувствовался морозный запах, сопровождающий каждый приход зимы. В холодное декабрьское утро он казался особенно уместным, и лёгкий снежок на улице подтвердил пришедшую ещё при пробуждении догадку: будет холодно.  — Арин, ты где витаешь? — помахал перед моим лицом рукой брат, и я мотнула головой:  — Холодно сегодня. Егор кивнул, и мы, не говоря ни слова, ускорились. Через некоторое время я достала телефон, чтобы узнать время.  — За пять минут успеем?  — Должны успеть, — пропыхтел брат. — Ты как хочешь, а я побежал. Я закатила глаза, показывая, что следовать его примеру не собираюсь и покачала головой, когда фигурка Егора оказалась далеко впереди. Времени не много, так что хочешь не хочешь, придётся поспешить… Но не бегом же! Из раздумий меня вырвал чей-то звонкий голос:  — Прошу прощения, не подскажете мне, где тут школа? Я обернулась, не понимая, кто может обратиться ко мне с такой идиотской просьбой, и опешила, увидев перед собой светловолосую девочку. На вид она была моей ровесницей, лет четырнадцать, не меньше, а светлые глаза взирали на меня с такой наивностью, что я не сразу нашлась, что сказать.  — Вот это здание, — я наконец указала на главный вход школы, находящейся уже совсем рядом.  — Спасибо, — абсолютно серьёзно ответила мне блондинка и зашагала по обледеневшей дорожке так быстро, что я не успела добавить что-то ещё. «Надеюсь, это не новенькая… Ну или хотя бы не в наш класс.» — подумала я и поняла, что до начала первого урока осталось всего ничего, а я ещё не в раздевалке. Нужно сосредоточиться и не думать об этой странной девочке. У вешалок с одеждой я заметила Егора, и, не долго думая, направилась к нему. Тот уже снял куртку, и теперь с явной медлительностью завязывал шнурки.  — Не могу поверить, что человек, родившийся раньше меня на несколько минут, плохо завязывает шнурки, — хмыкнула я, наслаждаясь его страданиями, но брат не обратил внимания.  — Видела? — с блеском в глазах спросил он, и уже эти странные интонации заставили меня насторожиться.  — Что такое?  — У нас новенькая, похоже. Я нахмурилась: кажется, опасения подтвердились. И верно, недалеко от входа стояла наша классная руководительница, непринуждённо болтающая с той самой странной блондинкой. Я ухмыльнулась, заметив, что выражение лица у девочки ничуть не поменялось — всё такое же сосредоточенное и серьёзное. Егор удивлённо посмотрел на меня, но я продолжала пялиться на новенькую. Что-то с ней было не так… Тут я заметила странное свечение у неё за спиной, и сосредоточилась на нём. То ли у меня портится зрение, то ли… Неожиданная вспышка, появившаяся над головой блондинки чуть не ослепила меня. Я отшатнулась и шокировано посмотрела на брата. Тот, похоже, тоже что-то заметил, судя по удивлённому выражению лица.  — Ты видел? — проговорила я, протерев глаза. Егор кинул:  — Как будто крылья… Тут уже настала моя очередь удивляться:  — Какие ещё крылья?  — Светящиеся… — последовал гораздо менее уверенный ответ. Я замотала головой:  — Да нет же, там что-то над её головой сверкнуло! Только вот… Что? Брат пожал плечами, но вскоре в его глазах промелькнула тень какой-то идеи. Этого ещё не хватало…  — Может, просто отсвет от зеркала? — сообразила я, показав на зеркальную стену у самого выхода, расположенную примерно там же, где стояла новенькая.  — Точно, — кивнул Егор. Он снова о чём-то задумался, но я прервала его, дёрнув за рукав.  — Пошли уже, — я посмотрела на часы — до звонка была всего минута. — Сейчас опоздаем, а я параграф не выучила. Странные видения быстро выветрились у нас из головы, и вот уже я сосредоточенно зубрила формулы за своей, как вдруг…  — Ребята, это наша новенькая ученица, Ангелина, — послышался голос классной руководительницы Ольги Валерьевны, и мы с братом синхронно вздрогнули: я уже успела рассказать ему о странном происшествии у школы.  — Привет, — улыбнулась светловолосая. — Буду рада познакомиться с вами. Она без всякого стеснения пересекла класс и села за третью парту, прямо рядом с окном. Миланы, стеснительной девочки-отличницы, сидящей на этом месте, сегодня не было. Я представила, как она будет мяться через несколько дней, пытаясь объяснить Ангелине, что это её место, и почувствовала сильную неприязнь к новенькой. Насколько же надо быть заносчивой и самоуверенной, чтобы так просто садиться, куда вздумается!  — Самооценка выше гор, — прошептала я Егору, тот удивлённо посмотрел на меня.  — По-моему, ты преувеличиваешь, — проговорил в ответ брат, но был прерван учительницей:  — Орловы, дома не наговорились? — визгливо воскликнула Очковая. — Если так, Григорий к доске. Арина, ты следующая. Я вздрогнула и начала листать учебник в поисках нужных формул и определений. За Егора можно было не волноваться, он всегда и всё знал, но я никогда не была такой ботаничкой, как он. Забыв о ненависти к новенькой, я погрузилась в непонятный мир химии. После химии был английский, и, пока все увлечённо писали письмо о любимом празднике какому-то Бобу, я следила за новенькой. Пока что всё было нормально, лишь иногда действия Ангелины заставляли меня насторожиться. Например, странная походка: пружинистая, будто каждую минуту девушка пыталась подпрыгнуть как можно выше. На физкультуре, во время бега, это ощущение усилилось. Даже Егор, подбежав ко мне, шепнул:  — Необычно она бежит как-то, не замечала? Я молча кивнула и сфокусировалась на дыхании — спорт давался мне плохо, а бег — в особенности. К середине урока я заметила, что Ангелина уже перезнакомилась чуть ли не со всеми одноклассницами, даже с Ирой, самой «крутой» и популярной девочкой в школе. Это стало для меня потрясением, ведь меня эта блондинка очень раздражала.  — Баскетбол! — провозгласил щуплый физрук по кличке Воробей, и все девочки, за исключением спортсменок, рванули к скамейкам. Ангелина осталась.  — А ты новенькая, да? — спросил Воробей, нахмурившись. — Играть умеешь?  — Да вроде, — кивнула Ангелина. — Давно не практиковалась, хочу попробовать. Я слышала каждое её слово, уж очень звонким и привлекающим внимание был голос новенькой. И, по-видимому, это привлекло не только моё внимание.  — Она так уверена в себе, — прошептала одна из моих одноклассниц. — Мне это нравится. Может, тоже поиграть? Я закатила глаза и отвернулась, чтобы не видеть становившийся всё более невыносимым светлый хвост. Необъяснимое внимание всего класса к этой новенькой выводило из себя. Кто она вообще такая, чтобы так надменно себя вести? Учебный день подходил к концу. Уставшие ученики всё реже зевали, но при это гораздо медленнее волочили ноги по школьным коридорам — настроение у всех было предновогоднее, далеко не учебное. Девочки шептались, рассказывая друг-другу, что и кому они подарят, мальчики думали, где будут праздновать, особо одарённые размышляли, как пронести алкоголь на школьную дискотеку. Мы же с Егором сидели в отдалении от всех и обсуждали новенькую.  — А она быстро влилась в коллектив, — заметил брат, пытаясь нарисовать карикатуру на классную руководительницу на полях тетради по информатики. Нас, как обычно, оставили в классе одних, и все либо болтали, либо играли на школьных компьютерах.  — Это точно, — вздохнула я. — Не понимаю, почему? Она ведь совсем обычная, даже раздражает немного. На это Егор лишь пожал плечами и показал мне получившуюся картинку: девочка в клетчатой рубашке с огнём изо рта.  — Это что, я? — нахмурившись, спросила я, и, получив кивок брата, ткнула его в бок:  — Дурак! Егор ухмыльнулся и посмотрел на часы.  — Сейчас звонок будет, можем собираться. Я поспешно кинула тетрадку в рюкзак и первая встала с места, как только урок закончился. — Пошли уже, — нетерпеливо бросила я брату и вышла из класса, торопясь поскорее попасть домой.