Связанные

Действия разворачиваются после похищения Караджи; Акына ещё не выгнали, но о причастности к наркотикам знают.

Утро было поистине прекрасное: над домами солнце встало рано и уже вовсю светило над горизонтом, грея в своих лучах уличных кошек. Проснувшиеся Саадет и Айше порхали на кухне, готовя завтрак, пока Султан накрывала на стол. Уже одевшийся в привычный костюм Акын, неспешно спускался по лестнице, в прекрасном расположении духа, проверяя телефон в поисках утренних новостей. Звенели тарелки, маленький Идрис стучал игрушками по полу. Казалось, что зима началась совсем недавно, но уже заметно похолодало, хотя солнце по-прежнему ярко освещало дороги и сад. Входная дверь, из которой показалась Караджа распахнулась, и Акын, выдавив из себя некое подобие улыбки, больше смахивающей на оскал, грубо схватил ее руку и, в буквальном смысле этого слова, потащил ее в столовую, где уже сидели женщины Кочовалы. — Вот и наша дорогая сестра объявилась! Как погодка, дорогая? — глаза Караджи забегали от Саадет в сторону остальных, ища Дамлу, которая точно что-нибудь да придумала бы. — Прекрасная, брат! — она вырвалась из хватки Акына. — Решила с утра заняться спортом! — гордая улыбка засияла на лице Караджи, мысленно надеясь, чтобы присутствующие хотя бы сделали вид, что поверили ей. Как не хотелось быть униженной тем, кто действительно заслуживал порицания. — Да, похвально, я смотрю, тебе совсем ведь нечем заняться! А приводить себя в форму надо, не ходить же тебе вечно в девках! — он пригладил ее волосы рукой и ободряюще похлопал по плечу. — А по этому поводу у меня, кстати, новости! — продолжил он, сделав паузу в своих словах. — Готовьте свадебное платье, моя прекрасная сестрица выходит замуж, как только я договорюсь с женихом. — парень максимально ласково погладил сестру по щеке, сообщая «радостную новость». Волосы на голове Султан казалось в миг поседели, лицо Саадет искажало страх и ужас, сама же Караджа сначала побледнела, потом посинела, а после взглянула на мать, которая как ни в чем не бывало рассматривала свой маникюр и унеслась в комнату, громко хлопнув дверью. — Видимо очень обрадовалась, — пояснил Акын, поспешив удалиться из напряжённой женской компании. Вечером Караджа, успевшая утром собрать информацию от девочек с района, направилась к черному выходу из дома через кладовую. Она глянула на себя в зеркало и натянула капюшон повыше; отражение не улыбалось ей, только смотрело пустым взглядом. Если долго смотреть в пустоту, пустота начнет смотреть в тебя? Девушка вздохнула, понимая, что и рисковать не хочется, и остаться в стороне нельзя. Даже точного адреса поставки у нее не было: в перехваченной переписке брата фигурировало так много адресов, что им с девочками пришлось делить их между собой, чтобы каждая отправилась на свою точку. Дуйгу заглушила мотор, ожидая напарницу. — А если поймают? Караджа натянула шлем. — Лучше пусть поймают при деле, чем потом заберут из дома. Стемнело, небо затянулось облаками, неприятно дул холодный ветер, заставляя поежиться. Обогнув высокий забор, Караджа забралась на одно из деревьев в саду, но спустя несколько секунд по руке что-то противно проползло из-за чего она брезгливо отряхнула рукав. Тем не менее, кроме насекомого действующих лиц на сцене больше не было. Шум ветра и стрекотание сверчков. — О Аллах, уйди же! — девушка взмолилась: нечто шевелящееся оказалось пауком внушительного размера. Послышались шаги, снизу начал подниматься сигаретный дым, слышался знакомый мужской голос. Наклонив голову, Караджа увидела высокого парня в сером пальто, выкуривающего сигарету. Мысленно выругавшись, она продолжала судорожно трясти рукой, снимая уже наплетенные гостем нити, как вдруг ветка издала треск, и Караджа резко соскользнула вниз, точно летя навстречу знакомствам. Азер взглянул вверх в тот момент, когда услышал звуки, издаваемые деревом, на котором как оказалось сидела молодая девчушка. Он опешил, но едва решил открыть рот, чтобы сказать хоть что-то, знакомая брюнетка соскочила с ветки, падая прямо на него. Караджа потянула за собой вниз парня, однако последний оказался сильнее и проворнее: девушка упала прямо ему в руки. Два темных карих глаза смущённо, но благодарно уставились на Азера Куртулуша, который глупо уставился в них. Быстро спрыгнув с сильных рук мужчины, девушка не помня имени своего побежала с сада. Фиаско. Что-ж, это было явно не то место, раз она снова наткнулась на него. Когда её похищал, мог бы и адрес сообщить, чтобы она не позорилась так сильно больше. Раздражение овладевало ей с каждой секундой. Азер, стоя на том же месте, смотрел в одну точку в пустоту и хлопал ресницами. — Ты посмотри на нее, — выдохнул сам себе, посмеиваясь. Когда луна уже сменила дневное светило на посту, Караджа переступила порог дома злая, обиженная и воодушевленная. Перед глазами стояло его лицо и красивые карие глаза, что захотелось ещё раз упасть в его сильную хватку. Дура? Однозначно. Оторвав взгляд от пола, на который она уставилась в раздумьях, она встретилась со злым взглядом бабушки, припечатавшей ее тут же к месту отрезвляющей пощёчиной, заставляя вернуться в реальность. — Где была? — Ходила проведать сестру Саадет. — Хватит сбегать из дома по вечерам как крыса! Хочешь погулять — пожалуйста, у нас полно охраны. Хочешь сходить к подруге — пожалуйста, я договорюсь с кем-то, чтобы за тобой проследили. Эта пощёчина не столько за то, что ты молча убегаешь, сколько за то, что врёшь! — Караджа послушно кивнула. — Дома гостья. Веди себя достойно и не нарушай лишний раз спокойствие в этом доме. Ночь была спокойной. Сон сам шел к ней, убаюкивал, укутывал объятьями; с ней говорил низкий хриплый голос, что-то рассказывал. Караджа проснулась под утро, ощущая странную пустоту. С кухни уже разносились звуки посуды, и она тотчас переоделась, перекусила, постучалась в закрытую дверь матери, подслушала странный разговор Султан и гостьи о войне между Ямачем и Азером. Проснулась по будильнику, позавтракала с семьёй и некой госпожой Фадик, после чего раздалось бабушкино: — Караджа, открой сама дверь. Каждому должно быть знакомо это чувство долгожданной встречи с близким; оно необходимо, как воздух, и напоминает о том, чье отсутствие заставляет сердце болеть, а присутствие — биться в размеренном темпе. Салих может и не считался полноправной частью их семьи, но Караджа от этого меньше его не любила, если только не наоборот: одиночество притягивало ее к любой родственной душе. Она никогда не имела тех, кто мог бы любить ее так, как любили Акшин. Ангел семьи Кочовалы страдала от того, что уходили те, кого она любила. Караджа страдает из-за того, что к ней не приходят те, кого она любит. Дядя Салих был тем самым родственником, в ком она видела себя. Взрывной характер, душа, обделенная любовью, но не лишенная способностью ее испытывать. — Дядя! — девушка радостно повисла на шее Вартолу. Она знала, что он всегда поймёт, он как никто понимал её. — Львица Караджа, — мужчина опешил от неожиданности, но не растерялся, поглаживая девчушку по спине. Саадет очень страдала, когда вышли все кроме ее мужа, но Карадже тогда было не до этого: она надеялась, что с приходом в район отца что-либо изменится. Мужчина стеснительно прошел в гостиную, замечая как обычно суровый взгляд матери Чукура. Его Садиш тряслась в углу рядом с новой невесткой Дамлой. На ватных ногах он дошёл до Султан, но услышал тихое, но грозное: — Ты сделал? — он кивнул. Он действительно сделал это. Все знакомые свидетельствовали против Зии на странных основаниях, но Салих пристрелил его, не разбираясь и не создавая лишних проблем. Только после этого Султан протянула ему руку для поцелуя, но все равно сделала это будто бы нехотя. Кочовалы учтиво поцеловал её, кивком поздоровался с незнакомой ему гостьей, после чего прошел дальше, где робко подошёл к жене. Все ещё жене. Встав перед всеми на колени, он целовал её руки, взглядом моля о прощении. Потянув к себе, Садиш очутилась в нежных объятиях мужа, по которым так скучала. Караджа и остальные женщины Кочовалы занимались готовкой на кухне, пока не раздался шум машины, и на кухню не зашёл Ямач, попросив оставить его одного с Караджой. — Доброго дня, дядя, все хорошо? — она их любопытства выглянула в окно, рассматривая гостя. Глаза округлились, что заметил мужчина. — Я смотрю, гость кажется тебе знакомым. Думаю, тебе лучше остаться в комнате до его уезда, а потом мы с тобой поговорим. После сегодняшнего дня, тебя больше никто не потревожит. — Караджа, закатив глаза, все же ушла наверх, включая музыку в наушниках на полную громкость и устраивая полный кавардак среди своих вещей. Из слов дяди она точно поняла, что сегодня он решил разобраться с Азером, а этого допускать было нельзя, ведь тогда кто-то из них точно бы пострадал, а этого она ужасно не хотела. Собрав себе самые необходимые вещи, она приготовилась ждать: как только Куртулуш уедет из её дома, нужно не теряя времени отправиться за ним, чтобы застать дома и задержать. Дождавшись, пока дядя Ямач вдоволь нацелуется с Азером, и он заведёт машину, она приготовилась выйти через кладовку, как дверь её комнаты открылась, и зашёл сам Ямач. Девушка уставилась на него непонимающим взглядом. — Мы же собирались поговорить? Азер он… Тебе лучше с ним не связывается. — Я знаю, что он как дядя Салих когда-то. — перебила его Караджа, не давая закончить мысль. — Да но…— телефон мужчины зазвонил, и увидев имя абонента, Ямач поспешил его взять. — Да? Шенол? Ты нашёл место? Да-да, пойдет. Да, сегодня после пяти я буду. — брюнетка незаметно взглянула на свои наручные часы: время было чуть больше четырёх. Быстро выбежав из комнаты, пока дядя был отвлечен, она вылезла через окно кладовки и села в вызванное такси за домом, чтобы никто ее не увидел, ведь там охраны обычно не стояло. Постоянно поглядывая на часы, Караджа все же успела доехать до места назначения. На входе её поймали охранников, начиная обыскивать. Отделавшись от них, она прошла к входной двери дома, громко постучав. Недовольный мужчина появился на пороге, собираясь выругаться, но Караджа его опередила. — Так и будем на пороге стоять? — она сложила руки на груди, в ожидании. Ее глаза искрились в лучах солнца, освещавшего их лица, а взгляд был резок. — Я гостеприимный человек. Не стой в дверях, вали отсюда. — Насильно приглашаешь, а когда сами придём держишь на улице? Не будь таким упрямым, твои люди обыскали меня, нет у меня оружия, да и желания тебя прилюдно убить тоже, — усмехнулась Караджа, наблюдая за тем, как Азер теряет спокойствие и контроль, а руки его то сжимаются в кулаки, то обратно. Обойдя его, она всё же вошла в дом, толкнув его плечом, мысленно удовлетворенная тем, что смогла выбесить его. Тронул её семью, Азерчик, так получи и распишись. Девушка прошла внутрь, здороваясь с госпожой Фадик, и села напротив неё. — Будет трудно, но когда было легко? А мы с тобой сильные, справимся. — Фадик потянулась к девушке и ободряюще погладила её по плечу. Караджа попыталась выдавить из себя улыбку. Находиться в доме убийцы, пусть и неплохо знакомого, было тяжело и непривычно, а чужие стены давили на неё. — Может кто-нибудь мне объяснит, что здесь происходит? — раздраженный Азер хлопнул дверью и прошёл в гостиную, где сидели гостья и его мать. Обе синхронно закатили глаза, переглядываясь. — Мы пытаемся спасти семьи друг от друга. — отчетливо выделяя каждое слово, произнесла Фадик. — Не нужно никого спасать. Я убью Ямача или он убьёт меня, всё. И дело с концом. — Вы послушайте его! — повысила голос Фадик, взмахивая рукой и закрывая ей лицо. — В этом все вы! — выдохнула Караджа, вставая напротив него. — Если ты убьешь моего дядю, то пострадаешь сам! За дядей есть отец, дядя Салих, дядя Джумали, Эмми, наши ребята, а в конце концов весь Чукур! А если дядя убьёт тебя, за ним придёт твоя родня! Если война продолжится, то все стороны пострадают! А ты представь какого нам — женщинам? Вы каждый день идете на перестрелки, не задумываясь о том, что нам возможно тоже страшно за вас, что мы боимся вас потерять, — попыталась донести она до мужчины, — у меня тоже есть сердце, оно умеет любить, оно может болеть. — Зато сюда, смотрю, твоя семья не боится тебя отправлять. Лишняя дочь, что-ли или ты уже и им надоела? — холодно насмехнулся он. Фадик быстро поднялась, влепив Азеру сильную пощёчину. В глазах Караджи застыли слёзы, которые она быстро сморгнула, не желая показывать свою слабость. Он попал в самую больную точку. — Ну-ка хватит! Разве так я тебя воспитала? Не смей так говорить с моей гостьей! Плохое слово ей будет засчитываться как плохое слово мне. В этом доме её примут как мою дочь, так и скажи своему брату и пойми своей упертой головой! — женщина не на шутку разозлилась. — Караджа, милая, идём покажу тебе твою комнату, — Фадик приобняла девушку за спину, ведя за собой на лестницу. — располагайся, чувствуй себя здесь хорошо, если что-то нужно будет спрашивай. Караджа кивнула, и женщина вышла. Зазвонил её телефон, и она поспешила поднять трубку, не обращая внимания на имя абонента. — Алло? — Быстро спустилась вниз, Караджа, и на выход. Метин видел тебя когда ты садилась в такси, а потом за тобой отправили людей. Я жду тебя. У тебя пять минут, прежде чем я заберу тебя силой! — прокричал в трубку строгий голос отца, и в этот же момент открылась дверь её новой комнаты. Не было бы счастья...да счастья и так не было, как и покоя. — Ты что наделала, девочка? У моих дверей половина твоего гребаного Чукура стоит, ты какого черта их сюда притащила? — вошёл ещё более злой Азер, а Караджа устало ахнула, положив руку на голову, поспешила спуститься к «гостям». У входа в дом уже стоял разъяренный отец, дядя Ямач и вооруженные люди с района. — Что ты делаешь в доме этого человека? — сквозь зубы прорычал он. — Я гостья этого дома. — спокойно ответила девушка. — Немедленно домой, Караджа. Мы с тобой ещё поговорим. — Я гостья этого дома, — также холодно произнесла она, — я не уйду отсюда, пока не наступит мир. — брюнетка закрыла входную дверь и ушла внутрь дома, наблюдая через окно за тем, как толпа начинает уходить. Спустя какое-то время их беседы с Фадик, в дверь снова постучались. Под горячую руку попался Йылмаз и поплелся открывать дверь, тут же подзывая старшего брата. — Чего тебе? — Эфсун, — едва слышно сказал он, и Азер закатил глаза, открывая дверь и пропуская женщину внутрь. Фадик, увидев гостью, брезгливо отвернулась от нее к Карадже, продолжая разговор как ни в чем не бывало. — Можешь не раздеваться. Чая не предложу, помощи тоже. Раздраженность Куртулуша чувствовалась в каждом слове, пол глазом пульсировала венка. Он отчаянно хотел побить кого-либо или что-либо, а то и побиться головой об стену — это единственное, что оставалось. — Ты не можешь драться с Ямачем сегодня. Это опасно. — спокойно произнесла модно одетая дама. — Молодец, что поняла это, госпожа Эфсун. Уже не собираюсь, не волнуйся так. — Я не верю тебе. На тебя это не похоже. Есть какие-то проблемы? — Есть, — резко сказал Куртулуш настолько громко, что можно было услышать на другом конце дома, чем привлек внимание Караджи и матери, — эта проблема сейчас сидит и мило беседует с моей мамой. Эфсун непонимающе подняла брови, внимательно рассматривая девушку на диване. — Караджа Кочовалы, — передразнил он брюнетку, — пришла, чтобы закончить войну, но получается только развязать бо́льшую. Я по рукам и ногам теперь связан. Дальше ты идёшь без меня. — Понятно было, что долго ты не продержишься на плаву. Удачи, Азер, — хмыкнув, женщина вышла из дома, садясь в свою машину. Караджа же вернулась в свою комнату, шумно выдохнув, и ушла в смежную ванную, умываясь прохладной водой, чтобы хоть немного привести себя в чувство. Остаток дня она провела не выходя из комнаты: постелила бельё на кровать, мокрой салфеткой протёрла пыль на прикроватной комнате, после чего быстро провалилась в долгожданный сон, где больше никто не мог ее достать. И вскоре проснулась, потеряв всякую надежду на расслабление: в другой комнате громко беседовали мужчины, обсуждая ее; любопытство брало верх. Азера она нагнала уже только на улице, высказывая ему всю обиду, на которую, казалось бы, у нее нет права. Дочь семьи Кочовалы, она уж точно должна была понимать с кем имеет дело, но все равно отчитывала его за похищение женщин словно провинившегося ребенка. Следующий день прошел в суете: роли поменялись, и теперь ее отчитывала Дуйгу, с которой она встретилась, чтобы забрать вещи, а позже, испытывая дежавю, Азер вновь отхватил львиную долю претензий. Взгляд его остановился на ее огромных черных глазах, глубоких, точно черная дыра, затягивающая его. Девушка пощелкала перед ним пальцами. Азер все смотрел ей в глаза, не отрываясь, что и послужило конечной точкой его сознания и триумфов Кочовалы в неожиданной ночной партии в нарды, на которую она провокативно вывела его. Утром Караджа проснулась заспанная, желая только остаться в кровати на весь день. Голова сильно болела, а ноги, казалось, уже отказали. В дверь постучались, и девушка зажмурилась от громкого звука и нахлынувшей боли. — Сестрица, — в дверном проёме показалась голова Йылмаза, — мама сказала не начинать завтрак, пока ты не придёшь. — Скажи, что я сейчас спущусь, — произнесла девушка, поднимаясь с кровати: голос осип, видимо простудилась. С горем пополам одевшись, она спустилась вниз, едва не улетев с лестницы. — доброе утро, тётя Фадик. Извините, я заспалась. — Всё нормально, дочка? Что с твоим голосом? — забеспокоилась женщина, тут же обращаясь к младшему сыну. — Азер где? Почему ещё не пришёл. — Здесь я. — низким басом выкашлял Азер, спускаясь по лестнице. Внезапно Караджа громко чихнула, что после нее повторил мужчина. — Эта ненормальная вчера заставила сидеть нас на улице, играя в нарды. — Я предложила зайти в дом, ты сказал, что на улице прекрасная погода! — воспротивилась девушка, теряя контроль над собой, и успешно упала на диван. Фадик быстро вскочила, проверяя температуру на лбу губами сначала у Караджи, потом у сыновей. — Быстро сели оба в большую комнату на раскладной диван и укрылись пледом! — скомандовала она. — Йылмаз, раз ты самый здоровый, то сделай два чая с медом и лимоном. — Я не лягу с ней в одну постель, вдруг она другую заразу какую принесла, мало ли. — Азер брезгливо в шутку отошёл от нее в сторону, но пошатнулся и облокотился на стену. — Нет, я сейчас значит буду из одного конца коридора в другой бегать, чтобы двоих детей лечить. — Но тётя Фадик, со мной всё нормально, это пройдёт… — попыталась воспротивиться брюнетка, но женщина её перебила. — Конечно пройдёт. Сейчас полечу вас, и все пройдёт. Что расселись, лодыри? Быстро встали и на свои посты. — старший Куртулуш слегка приобнял Караджу за талию, дабы кто-то из них не упал на лестнице, и повёл за собой в комнату, куда отправила их Фадик. Сотни мурашек побежали по её телу от этого прикосновения, хотя возможно и от того, что температура повышалась. Однозначно из-за второго — подумала она. Азер достал несколько пледов и заботливо укрыл Кочовалы, которая уже дремала, сладко посапывая заложенным носом. Он лёг рядом, начиная накручивать на палец пряди её волос, и это занятие очень ему полюбилось. Её волосы были мягкие и густые, легко поддавались движениям его пальца. Он взял прядь побольше и прислонил к себе, вдыхая её запах. Такое неадекватное поведение он мог списать только на высокую температуру. Караджа заулыбалась во сне, что-то бормоча, после чего к неожиданности обоих, перевернулась на другой бок так, что оказалась на груди Азера. Одной рукой чуть приобняв девушку, он улыбнулся и провалился в сон, а накрученная прядь так и осталась на пальце. Именно эту картину запечатлел на телефон Йылмаз, который пришёл, чтобы отнести кружки с чаем по маминому указанию. — Что тебе непонятно? Я заберу свои деньги и продам кому-то свою долю в этом бизнесе, твое мнение меня мало интересует. Да мне то что до твоего золота? Ох, извини, что не оправдал твоих ожиданий, отключаюсь. — проснулась Караджа от ругающегося по телефону мужчины. Увидев, что девушка проснулась, он поспешил перевести свой гнев на нее. — Проснулась, доброе утро! Хорошо ли тебе спалось, пока я прогорел? — Если ты не умеешь вести бизнес, причем здесь я? Сам выбрал себе в командиры модную мадам на шпильках, ожидал чего? — Эфсун здесь причем? — непонимающе посмотрел он на неё. — Эфсун значит? — Вот смотри, ты живёшь у меня дома несколько дней, и тебя уже волнуют все женщины, которые ко мне приходят. Не находишь это странным? — Нет. Думаю, она посочувствовала мне, что я вынуждена жить с таким, как ты. — Оп, оп. Останови машинку, тебя понесло не в то русло. — Караджа встала с кровати, задевая лицо Азера кудрями, ушла в свою комнату. Куртулуш, проводив девушку взглядом, ухмыльнулся в предвкушении ночи и того, что он задумал. Он встал, отправляясь в ванную. Болезнь понемногу отступала, и нужно было возвращаться в строй. Стоя под душем, он вновь поймал себя на мысли о кареглазой девчушке и усилил напор холодной воды, чтобы привести себя в чувства. Но запах её волос, как назло, не уходил, а её большие красивые карие глаза застряли в голове. Тогда, в машине, он за пару секунд рассмотрел весь мир в её теплом взгляде. Хотя он связан по рукам и ногам из-за дерзкой девочки, ищущей себе приключения на одно место, бесился Азер не из-за проблем с бизнесом, а из-за нее самой. Выводила из себя, доставала, раздражала и будоражила до дрожи костей, попадала в самое сердце. Интересно, Кочовалы научили свое детище и из пистолета стрелять, или только как мешать жить посторонним мужчинам? Ночью Караджа проснулась от того, что дверь комнаты от чего-то хлопнула, а вокруг вдруг началось странное шевеление. Открыв глаза, она с ужасом обнаружила трёх прыгающих по кровати лягушек. Лягушек, мать вашу, зимой. Хотя, пожалуй, её больше волновал вопрос, откуда они вообще взялись в ее кровати, а не среди зимы. Избавившись от ночных гостей с помощью открывающейся фрамуги окна, Кочовалы обнаружила ещё и записку, которая гласила: «Ты напоминаешь мне их, принцесса-лягушка Караджа. Я подумал, что тебе одиноко без твоих подруг и решил подарить возможность общения с тебе подобными. Сладких снов, если конечно сможешь теперь уснуть» Утром все собирались за столом, а Фадик и Караджа пекли пирог. Когда завтрак был готов, а Азер и Йылмаз уселись рядом за столом, Караджа подала еду на тарелках, Фадик ушла ставить чайник. — Откуда мне знать, что это не отравлено? — воспротивился Азер. — А если Кочовалы прислали нам в дом наёмного киллера? — Если бы я хотела тебя убить, то сделала бы это открыто, ножом, например, но как видишь, ты все ещё жив. — Может она вообще не Кочовалы…— риторически негромко произнес младший, но все трое услышали. — Она — Кочовалы. — передразнил её Азер, буравя брюнетку пожирающим взглядом. Не следовало ей одевать обтягивающее платье, пусть и домашнее, в котором и пусть не было и намёка на что-то другое. — В её голове сотня хитрых лисиц вращается, как у папаши. — Караджа сразу оторвалась от еды, зло смотря на мужчину. Оба мгновенно перенеслись в день первой встречи, засматриваясь в глаза друг друга.  — Мне уже надоело. — он ходит туда обратно, не зная куда себя деть от угнетающего присутствия брюнетки из семьи Кочовалы. — Где он?— Я не знаю. — сказала как отрезала. Откуда ей знать? Телефона при ней нет, а мысли она не читает. Отводит глаза в сторону, чтобы не встречаться с похитителем взглядом. Ох уж этот Стокгольмский синдром…— Знаешь. Ты тоже та ещё штучка. У тебя в голове тоже сотня хитрых лисиц вращается, думаешь я не знаю? Аллах-Аллах, что за семейка? — Аби? Что происходит? — непонимающе уставился Йылмаз на напоминающих друг другу моменты первой встречи Азера и Караджу. — Помнишь тебя и сестёр в тот день похитил Фатих? Так вот, считай, что это организовала она. — он показал глазами на брюнетку, сидящую напротив. — Она украла товар в тот день. — И Азер со всей душой украл меня, подойдя со всем энтузиазмом и воображением к этому делу. — не осталась в долгу девушка, отвечая Куртулушу в той же манере. — Ты украл девочку из-за своего бизнеса? — Азеру по голове прилетело мокрым полотенцем, и он тут же спрыгнул со стула от неожиданности. — Я разве так тебя воспитала? — Фадик продолжила нападение на сына, а Караджа смеялась чуть ли не в голос. Оставшееся время завтрака прошло в обсуждении плана уборки дома. — Но мама, я могу позвать прислугу, они все сделают сами…—попытался остановить процесс Азер, но его тут же прервали. — Если ты в конец обленился, так и скажи, я дам тебе ещё больше работы. Караджа и Фадик отправились убираться в комнату последней, где разбирая шкаф наткнулись на старый семейный фотоальбом. — Какая прелесть. — сразу умилилась Караджа. В её семье все фотоальбомы были либо далеко убраны, либо их не существовало — правды она так и не знала. Внутри казалось был сохранен весь мир: от красивых фото пейзажа, даже чёрно-белых, до детских фото Азера, Йылмаза и других детей Куртулуш. Порой от искренности улыбок на фото, на глаза брюнетки даже набегали слёзы, ведь в её семье даже улыбки близких чаще всего были не настоящие. В самом конце альбома была лишь одна фотография среди целой страницы. Слеза боли и разлуки потекла по лицу Фадик. — Это последняя фотография Азера и моей младшей дочки Сейхан. Она должна была выйти замуж, но сыну пришлось убить её жениха, а моя несчастная дочка застрелилась. — решила поделиться своей болью женщина. — Она похожа на ангела. — случайно вылетело у Караджи, и та сразу вспомнила Акшин. — Ты видимо кого-то вспомнила, дочка, расскажи если хочешь, будет легче. — Моя сестра Акшин, она — ангел, все звали её так. На её свадьбе ей в лицо попала пуля, её мама и брат умерли, она сошла с ума и замкнулась в себе, а потом её как нашу невестку похитили и зверски убили, накачав наркотиками. Подрисовали крылья на асфальте и положили мертвую. — брюнетка смахнула слёзы и шмыгнула носом, вспоминая прекрасную сестру, которую ей очень не хватало. Фадик обняла девушку, а Караджа расплакалась ещё сильнее, позволяя себе слабость впервые за долгое время молчания. Азер ошарашенно стоял у двери, даже не догадываясь, насколько сильнейшую боль хранит в себе эта дерзкая девочка. Но в комнате раздался телефонный звонок, после которого девушка мгновенно вылетела сначала из комнаты, а потом попрощавшись с Фадик ушла и из дома. Что-ж, это даже к лучшему. — Интересно, что же такого случилось, что она наконец-то ушла? — спросил Азер у матери, пытаясь выдавить из себя незаинтересованность. — Что-то с её бабушкой, я не вдавалась в подробности. — качая голова произнесла женщина, уходя на кухню. Одну неделю спустя. Стук кулака раздался по столу. Маленький Идрис заплакал на руках у Саадет, тревожно следящей за развернувшейся сценой. — Я против этой свадьбы. — прорычал Селим, заиграв желваками. — Я против того, чтобы такие решения принимались без меня!— поддержал брата Джумали. — А я против того, чтобы в этом доме кто-то диктовал свои правила! — грубым голосом медленно начала Султан. — Пока ваш младший брат исчез, оставив после себя черти что, а вы в этот дом заходите в лучшем случае раз в месяц, чтобы указывать, что и как мне делать. Если я сказала, что хочу прекратить эту войну, значит, я прекращу её. Сказала, что Караджа выйдет замуж за этого человека, значит так и будет, вы не в праве мне указывать. — Караджа сглотнула ком в горле после слов бабушки. Если она так решила, значит так и будет, в этом девушка не сомневалась. Похоже, что ей действительно придётся выйти замуж за Азера. От этой мысли она сморгнула набегающую слезу, незаметно вытирая глаз рукавом кофты. — К концу этой недели я договорюсь с этой семьёй, и с помощью Аллаха, проведём сватовство, начнём подготовку к свадьбе. Незамужняя девочка неделями живет у мужчины, чего вы ожидали? — Это моя дочь! — кричит Селим, вызывая дрожь у присутствующих. — Это моя внучка, которой я не пожелаю чего-то плохого! — в ответ повышает голос Султан. — А это — мой дом, — она обводит рукой комнату, — где ты не смеешь вести себя так, как тебе вздумается. Либо закрой свой рот, либо выйди отсюда вон! — Караджа без разрешения уходит в свою комнату под крики, но вскоре бабушка приходит и по ее душу. — Ты же понимаешь, что это мое последнее слово, и оно не изменится? — Караджа сидит к женщине спиной. — Ты сделаешь это, чтобы защитить свою семью. Ты никогда ни в чем не нуждалась, пока твоя семья была рядом с тобой. Тебя обеспечили всем. Семья всегда помогала тебе. Теперь твоя очередь отдать долг семье, когда она нуждается в тебе. Если ты выйдешь замуж за Азера Куртулуша, то эта вражда наконец закончится, и ты не подвергнешься позору. Я не хочу потерять своих детей и внуков, как потеряла из-за твоего деда, а ты — единственный шанс остановить это. — строго на повышенном тоне проговорила Султан. — К тому же, ты сама видела, что этот человек абсолютно безобиден рядом с властной женщиной, а ты именно такая. — усмехнулась она. — Ты — внучка Идриса Кочовалы, моя внучка, и я не пожелаю тебе чего-то плохое. Тем более, он будет знать, что если хоть один волос упадёт с твоей головы, то Кочовалы не оставят от него и мокрого места. А сейчас попроси наших людей отвезти тебя к пекарне, нужно забрать заказ. — На моей голове не останется волос рядом с этим человеком, бабушка! — воспротивилась Караджа, вслед уходящей женщине. — Они все поседеют или выпадут от ужаса! — дверь хлопнула, выражая незаинтересованность Султан в продолжении разговора, и девушка быстро набрала номер подруги, собирая в сумку документы и одежду. — Алло, Дуйгу? Помоги достать новую симку, встречаемся за пекарей через час. *** Рослый мужчина в костюме, охранник дома Куртулуш, в два шага подошел к Азеру, накланяясь к его уху. — Аби, люди из аэропорта сказали, что задержали Кочовалы. — Ямач? — Караджа. Азер усмехнулся, подняв брови и сложив руки на груди. — Что творится? Только посмотрите на это.