Связанные

Как только Караджа появилась на пороге родного дома, на лицах присутствующих конечно же сразу нарисовались улыбки. Все были неожиданно добры, милы и обнимали её, показывая то, как соскучились, но когда она не появилась на ужине, то никто и не вспомнил. Тогда то она и поняла, что все вернулось на круги своя. Из комнаты она не выходила до полудня следующего дня, но никто так и не заметил или же упорно сделал такой вид. Случайно вспомнилось как о ней заботились в доме семьи Куртулуш. Фадик только рот ей не вытирала, заботилась лучше, чем в этой семье о ней заботиться родная мать. Даже холодный и вечно недовольный Азер Куртулуш несколько раз заходил ночами в ее комнату, от чего ей правда говоря было немного не по себе, но для того, чтобы проверить закрыта ли форточка, спит ли дерзкая девица и не сбежала ли ещё эта зараза. Как странно, что в неродной семье ей досталось больше внимания и любви, нежели в её собственной. С этой мыслью Караджа уснула, после нескольких часов проливания слёз, и с ней же проснулась. Стало невыносимо грустно и одиноко просыпаться в тишине в своей привычной кровати. Наступил тот самый день, которого так боялась Караджа. Несмотря на то, что до начала празднества оставалось по меньшей мере часов восемь, разбудили её с самого утра, не дав выспаться в последние часы спокойствия в своей кровати. Но сейчас не об этом. С последних событий прошло две недели и четыре дня, которые Караджа с ужасом считала. Две недели и четыре дня назад. — Да тихо ты! — шикнула брюнетка на Дуйгу, перебивая. — Бабушка думает, что меня отвезли в пекарню, мне необходимо тихо сбежать, иначе меня отдадут в жёны Азеру. Я купила билет на рейс сегодня, через несколько часов, мне надо спешить, спасибо за всё. — она сгребла подругу в объятья, и обе сели на мотоцикл, уезжая из Чукура. По правде говоря, далеко Караджа не уехала. Как только она собралась зарегистрироваться на рейс, мужчина едва увидев её фамилию сдал кучке каких-то охранников, а спустя примерно полчаса приехал сам виновник торжества — Азер Куртулуш. — Неужели тебе месте ровно не сидится, Караджа Кочовалы? Я разве похож на мальчика на побегушках, чтобы вытаскивать тебя из разных передряг? — Я тебя не просила. — сверкает глазами, испепеляет взглядом. — Более того, даже не давала такого права. Я молодая свободная девушка, что обо мне подумают люди? — Подумают, что ты не такая уж и свободная. — он нехотя, но опустился на одно колено, доставая бархатную коробочку. — Не подумай, это не я придумал, это традиции. Выходи давай за меня замуж, дерзкая девица. — без романтики и с некой наглостью протянул ей кольцо, надевая на палец, даже не дожидаясь её ответа. — Да ты! Как ты смеешь! Ты тоже знаешь обо всем этом! — Хватит орать. — он поднял ее на руки, вынося из аэропорта, а на руку повесил её спортивную сумку с вещами. — Это не моя прихоть или желание, а наших семей. Доехав до района, конечно же, Караджа хотела выйти из его машины, чтобы не наткнуться на кого-то знакомого лишний раз, да и Азеру не особо хотелось встречаться с Кочовалы, но страх за жизнь несносной девочки взял над ним верх, и машина продолжила дорогу в сторону дома Кочовалы. — Какая нехорошая у вас привычка постоянно наставлять на меня пистолет, Селим-бей. — закатил глаза Куртулуш, как только вышел из машины, когда внезапно появившийся мужчина приставил ему ко лбу оружие. — Будущие родственники как никак. — после этих слов Селим мгновенно заехал кулаком Азеру по лицу, а последний оттолкнул отца девушки, и завязалась драка, в которую ввязалась охрана обеих сторон, и Караджа, выбежав из машины, направилась в дом за помощью. Внезапно старший из Кочовалы выкрикнул сквозь драку: — Селим, давай заберём его мелкого братца взамен на то, что он уедет из Стамбула и отстанет от Караджи? — Аби не слушай его! — громко и раздраженно крикнул Азеру брат. — Нет! — отрезал Селим, продолжая избивать Азера. — Я его убью, это будет лучшей гарантией. — Тогда тебе придется убить сразу и меня, если конечно сам не лишишься жизни. — выстрелила в воздух Султан, произнося это. Драка тут же прекратилась, а присутствующие отошли друг от друга на безопасное расстояние.— Что вы здесь устроили?! — повысив тон сказала женщина, оттаскивая Селима в сторону за воротник как шкодливого котенка. — Этот человек — почти твой зять. — она кивнула головой в сторону Азера. — А вы — мои дети! И я не позволю моим детям убить моего зятя и наоборот. — Он мне не зять и им не станет. — на таком же высоком тоне ответил Селим. — Дата уже назначена. Молодые не возражают против этого брака. Ямача нет, значит, глава этой семьи — я. Глава семьи Куртулуш — Фадик Куртулуш. Главы наших семей также за. Твое слово ничто против моего. — Остальные Кочовалы против, — вступил в разговор Джумали, — а значит и Чукур против. — Чукур — это я! — громко крикнула женщина. — Я отдала свою жизнь этому району, каждый в районе должен ее мне. Твой отец не один строил этот район. Никто не пойдет против меня. А теперь все быстро на свои дома. — строго и зло указала она. Сейчас — Семейная жизнь пойдёт тебе на пользу. Может переиграете «Укрощение строптивых». — отшутился перед свадьбой Салих, пытаясь развеселить племянницу. — Когда Саадет выдавали замуж, ты не так пел, дядя. — усмехнулась Караджа, застегивая серёжку. Селим незаинтересованно наблюдал за празднеством. Несмотря на то, что он все равно не мог свыкнуться с мыслью, что Караджа будет жить под одной крышей с Азером Куртулушем, а скорее всего ещё и делить ложе, он знал больше, чем остальные. Нечто, что кардинально изменит последующую «семейную» жизнь молодых, одновременно напрягало его, но в большей степени радовало. В волосы вдели нежную маленькую диадему, а под нее закрепили кружевную фату. В ушах были небольшие серёжки с насыщенно-розовым камушком, а губы были накрашены в тон серьгам. Это была бы идеальная свадьба, если бы только они подошли к этому шагу сами, а Караджа уверена, что рано или поздно это бы случилось. Сказали бы ей раньше, что её и Азера женят против их воли — не поверила бы, рассмеялась. Но у Азера на первой странице книги его жизни «мама Фадик» написано, как она скажет ему, так и будет. Слово матери закон. У Караджи никого нет, только вся семья в целом. Не будет семьи — её не будет. Бабушка сказала, Караджа сделала. Всю жизнь так было. И будет. Она — почва, земля. Значит, суждено стать землёй, основой семьи, чтобы все остались живы. Пусть живут, а большего ей не нужно. Караджа себя в жертву принесёт, лишь бы её близкие были рядом. После регистрации, Азер своими губами едва ли касается её губ. Караджа про себя думает, что его, конечно, от такой жены воротит. Ему жаль девушку, но большего себе не позволяет: пусть она и самая прекрасная, но он ей не нужен, что она и показывает всем видом и при первой же возможности разведется. Караджа ему нравится, он отрицать не может и не пытается: вьющиеся волосы, лёгкая походка, шикарная фигура, невероятные глаза, вредный характер, к которому он уже привык, доброе сердце и хитрая голова, но она — Кочовалы, пусть хоть на лбу напишет фамилию «Куртулуш», но внутри навсегда останется Кочовалы — оба это знают. Жених идёт танцевать с братьями, совершенно про нее забывая. — Поздравляю с замужеством, дорогая сестричка. Надеюсь оно, хоть немного усмирит твой пыл. — ехидно улыбнулся «любимый» Акын, а Караджа натянула такую же ухмылку в ответ. — Я думал выдать тебя замуж сам, но нашептать бабушке оказалось интереснее. Смотри, ну разве не шикарного мужа мы тебе подобрали? Хотя тебе, подстилке дворовых пацанов, придется труднее, но ты, наверное, привыкла. — Пошёл ты к чёрту! Ты за все ответишь! — Неа, — брат хихикнул, — я только что сплавил черта Куртулушу в жёны. Ты опять не угадала. — он мило, но коварно улыбнулся, хлопая ресницами. — За все ответишь и ты, и Азер. Будешь собирать мне на него информацию, а то мало ли, что я ещё могу про тебя нашептать бабушке. Ой несладко вам придётся с ним, но ладно. Не буду мешать тебе веселиться, Караджуля. — удалился он, а Караджа переваривала информацию. Свадьба прошла на ура: Караджа вдоволь наругалась с Джелясуном, который не пришел на саму свадьбу, но позвал ее поговорить на заднем дворе, после этого выбила из рук Азера фужер, а он сам выпивал и тусовался с её дядями так, как будто они столетние друзья. Йылмаз, тоже выпивший, сидя за одним из столиков, пытался склеить Дуйгу, которая едва сдерживалась, чтобы не побить «собеседника». Когда включили более энергичную музыку, Караджу, в пышном свадебном платье, туфлях на высоких каблуках, Дамла и девочки вытащили на танцпол, где она наконец забыла об ужасной свадьбе. — Почему ты не с женой? — Потому что ты прекрасно знаешь, что она мне не жена. — отводит злой взгляд в сторону. — Я не понимаю, ладно Кочовалы, я уже давно понял, что у них нет ничего святого, но как ты на это согласилась? — Мы сделали это, чтобы спасти своих детей. —повысила тон Фадик, пытаясь донести суть до сына. — Я похоронила достаточно своих детей, чтобы вы успокоились, м? Или мало? Мне отдать тебе ещё частицы твоего отца? Азер, я бы ни за что не сделала этого, если бы был другой выбор! И сделала не просто так, я, думаешь, слепая и не вижу как ты смотрел на эту девочку? — Эта девочка попыталась спасти свою семью от меня, я — монстр для нее, если ты ещё не поняла. А теперь она будет сидеть в этих четырех стенах каждый день, потому что Кочовалы с меня шкуру сдерут, если она выйдет из моего дома и с ней что-то случится. А с ней обязательно случится, настоящая катастрофа мне на голову. — Однажды ты придешь ко мне и попросишь прощения, когда поймёшь, что ни я, ни Кочовалы не сделали того, на что ты намекаешь. Надеюсь, когда-нибудь ты осознаешь, какое сокровище отдали тебе. — Вы отдали мне сокровище? Возможно, для тебя она и сокровище, а Кочовалы, наверное, сидят и празднуют, что наконец отделались от неё. — громко вскрикнул Азер, не догадываясь о том, насколько в спальне, где сидела его жена, все слышно. Она закусила губу до крови. Попал в самую больную точку, гаденыш. — Я уезжаю домой в Адану на какое-то время. — перебивает мать Азера. — Я нужнее моим детям там, нежели здесь. — она берет чемодан в руку, садясь в машину к Йылмазу. — Надеюсь, ты одумаешься. Азер устало поднялся по лестнице и зашёл в спальню к новоиспеченной жене. Она стояла возле напротив зеркала над туалетный столиком и стирала макияж ватным диском. Увидев мужа, Караджа подошла к нему, встав напротив в ожидании чего-либо от него. — Буду завтра. Не жди. Он избегал взгляда, смотрел в пол. Действительно, что еще может быть интересного в комнате, помимо него, конечно. — Не собиралась. — не скрывая обиженного тона, ответила она в той же манере. Он, смерив её пустым холодным взглядом, немного наклонился, едва прикасаясь к губам, оставляя короткий поцелуй, после чего вышел из спальни, а после и из дома. В большом поместье больше никого не осталось, и Караджа осела на пол, сминая под собой подол платья. Слёзы градом капали из нее глаз, а с губ сорвался крик боли. У нее не осталось никого: выдали замуж за убийцу, но даже тот от нее сбежал, вопреки всем намекам на чувства, которые давал ей, когда она еще была в статусе незванной гости этого дома.

Любовь нежна? Она груба и зла. И колется, и жжется, как терновник

Караджа в сотый раз обошла дом в поисках чего-либо интересного, чем можно было себя занять. Утром, пока все её родные спали, она тайком приехала в дом, забирая большинство своих вещей. Вывозя из дома при помощи Салима и Эджевита чемоданы, она ещё раз взглянула на родной дом. Здесь её больше не ждут, отделались наконец. Брюнетка, смахнув набегающие слёзы, села в такси, направляясь в их с Азером дом. До чего необычно для нее было связывать что-либо с этим мужчиной, находить что-то, что было для них общим. Проезжая по одной из улиц района, она заметила Джелясуна, который был увлечен своими делами, и в памяти невольно всплыл вчерашний разговор, после которого девушка лишилась друга в виде него.

— Ты всё-таки вышла за него? — холоден, зол, рассержен, а с чего бы ему сердиться? И с чего бы не сердиться?

— У меня не было другого выхода. Я сделала это, чтобы защитить семью, рано или поздно я все равно бы вышла замуж. — оправдывается, сама не знает зачем.

— Ты не обязана. Ты не должна брать удар на себя, это не твоя проблема.

— Не моя проблема? Сена умерла, потому что шла кровная война. Моя Акшин умерла из-за этого же. — сердца обоих болезненно сжались. — Идрис ещё совсем ребёнок. Дамла, похоже, ждёт ребёнка. С самого детства, всегда, били по нам, по беззащитным и слабым, а я больше не такая. Я смогу постоять за себя и семью, а Ямач, отец, Джумали только натравливают врагов на нас, не понимая, чем нам это грозит! — повышает голос она, пытаясь донести суть. Караджа чуть ли не в отчаянии из-за этой больной темы. Джелясун далек от этого — не сможет понять, пока не испытает.

— Он — чудовище. — парень делает ещё попытку убедить Караджу.

— Это чудовище позаботилось обо мне лучше моей семьи! Не смей говорить такие вещи о моем муже, пока я его жена.

— И тебя тоже можно купить. — разочарованно покачал он головой, после чего противным голос произнес: — Хорошей семейной жизни, Караджа Куртулуш. — он ушел, а Караджа в еще более испорченном настроении вернулась в зал, где вовсю шло пьяное празднество.

Спустя какое-то время она не спеша разбирала вещи в новом доме: часть теперь хранилась в её комнате, часть в их с Азером спальне, в которую тот даже не заходит. Не зная, что можно ещё сделать в доме, брюнетка отправилась на кухню готовить обед-ужин. Время пролетело незаметно, и Караджа успела сварить суп, помыть посуду, даже разобрать грязные вещи и поставить стирку. Время приближалось к шести часам вечера, когда раздался громкий недовольный крик. — Караджа! — суровый мужской голос кричал с улицы, но все было прекрасно слышно. — Немедленно выходи, Караджа. Караджа! — быстро накинув на себя самую теплую кофту, которая порылась на глаза, она выглянула в окно, поспешив открыть дверь. Послышался звук мотора машины и второй мужской голос, перебивающий первый. — Тебе чего здесь надо? — грубо спросил Азер, обойдясь без приветствий. — Иди к себе домой, тренируй свои голосовые связки там, хватит орать в моем доме. — Караджа, немедленно выйди сюда! — повторил мужской бас, и девушка открыла дверь, взволновано закусывая губу. Дядя Джумали колотил входную дверь. — Что это блин значит?! — ещё больше повысил голос он. — Что значит, что я от ребят с района узнаю, что моя племянница забрала все свои вещи из дома?! — Я не сообщила из-за того, что не видела тебя. Думаю, ты ещё спал. — парировала Караджа, но увидев злой взгляд дяди, вернула своему голосу серьезность. — Я вышла замуж, дядя! Очнись! Я не в том возрасте и статусе, чтобы вы обращались со мной как захотите. — Ты сама веришь в то, что говоришь? Как только твоя бабушка наиграется в мир, ты сразу побежишь разводиться, даже глазом не моргнув, я уверен! Я знаю, что это ваш фиктивный-миктивный брак абсолютно ненастоящий! Я знаю, что ты ненавидишь его! — Ещё немного, дядя, и я возненавижу тебя! Ты не смеешь так говорить обо мне или о нём! Я здесь и по твоей вине в том числе. — она махнула головой в сторону Азера. — Этот дом считается моим, теперь ты не можешь указывать мне, что делать. — Вещи собрала и в машину! — процедил, не унимаясь Джумали. — Сейчас я захожу в эту дверь, — брюнетка перевела взгляд на дом Куртулуша, — И больше из нее не выйду, если ты не прекратишь этот цирк, — безэмоционально сказала она, смотря мужчине прямо в глаза, будто бы кидая вызов. — Сейчас ты заходишь в эту дверь. И больше не заходишь в дверь моего дома, пока сама не перестанешь играться во взрослую. — Значит, так и сделаю!— решительно произнесла девушка, разворачиваясь в сторону двери. — Акшин бы простила тебе это? — решил ударить по больному. — А дядя Кахраман тебе? Ты можешь считать меня кем угодно, дядя, но пока я здесь, все живы.— сглатывает ком в горле, слова застревают, но все же отвечает ему в той же манере. Слёзы готовы тут же убежать из глаз, и Караджа быстрее заходит в дом, и скатывается вниз по стене. Неизвестно в какой момент, но сзади её приобнимают сильные мужские руки, слегка поглаживая спину. Она оказывается в таких нужных теплых объятьях, позволяя себе заплакать ещё горестнее и сильнее. Пусть злятся, ненавидят, обижаются — она сделала это ради семьи. Караджа пожертвовала всем, только чтобы спасти близких, а что будет с ней — неважно. Но Азеру важно. Поддержать не(?)любимую жену, о которой не знает ничего, кроме того, что она из вражеской семьи, трудно. Очень трудно, но он попробует. Он тоже все бы отдал ради своей семьи, чтобы они жили, чтобы были счастливы, в достатке, жили, а он готов в огне гореть. Они похожи, даже когда не признают этого, но, несмотря на это, Куртулуш все равно крепко прижимает к своей груди девушку, которую только что попытался растоптать родной дядя. Она сильная, резкая, смелая — это он понял. Но глаза, грустные и отчаянные, выдают её полностью. — Ты ради семьи всю себя отдашь, не думая, — он поглаживает ее по спине, не выпуская из объятий, — мне это знакомо. Не плачь из-за тех, кто не проронит ни слезинки из-за тебя. Азер увел ее, податливую, в спальню и усадил на кровать. На глаза попалась стеклянная коробочка с платком внутри, и он решил отвлечь девушку рассказом о его чудесном спасителе К. К., желая показать их сходство в жертвенности на благо близких, но план с треском провалился, и улыбка слетела с лица Караджи так же быстро, как и появилась в начале истории. Глаза вновь наполнились слезами. — Нет, ну я разве тебе все это рассказывал ради того, чтобы ты плакала опять? Прекрасная же история, и я надеюсь, — с гордостью продолжил он, — однажды встретить этого человека с лихвой поблагодарить за это. Караджа вытерла слезы рукавом и выдавила грустную улыбку. — Может, он уже умер. Прочитай лучше молитву. Она погрузилась в уборку и перебирание вещей, не заметив, как пролетел остаток дня. Хлопнула входная дверь, вернулись братья Азера, и Караджа выйти из комнаты. — Вы ели? — по-хозяйски спросила она, спускаясь по лестнице на кухню. В ответ последовало молчание, и брюнетка громко цыкнула. Она поставила тарелки и чай на стол, села на стул, и Азер, то ли желая разрядить ситуацию, то ли на полном серьезе тотчас выдал: — Отравлено? Караджа посмотрела на него, как на блаженного, и залпом выпила чай. — Вот теперь встанешь и нальешь себе сам. В дверь постучала охрана, и Йылмаз ушёл к ним. Вернувшись, он был взволнован, что заметили все присутствующие. — Аби, — из дверей начал Йылмаз, переминаясь с ноги на ногу, — там, в общем, пришли, — выделил интонацией, — пришёл, но ушел. — То есть пришёл, но не пришёл так, Йылмаз? — усмехаясь спросил старший, даже не понимая о чем или ком идёт речь. — Так, брат. — А он, — Азер показал пальцами в воздухе кавычки. — Это кто? — Ну, Юджель, брат. — Азер открыл рот от удивления, а руки девушки затряслись, роняя поднос, на котором она несла три чашки и тарелку фруктового салата. Мужчина глубоко вдохнул, вышел из-за стола и подошёл к жене, которая так и стояла, замерев с каменным лицом. Он поднял с пола поднос, взял веник и начал сгребать в совок осколки посуды, но женская рука остановила его, больно впиваясь в руку ногтями. — Азер. —крепко сжала Караджа его руку, как спасательный круг. Азер сгреб ее в своих объятьях, прислоняя её голову к своей щеке, после чего невольно вдохнул сладкий запах её кудрявых волос. — Усиль охрану вокруг дома, поставь больше людей по периметру и у входа. Никто сегодня не уйдёт отсюда раньше него. — Нет. — твердо произнесла Караджа. — Он пришел за мной, ему нужна только я. Акшин ждёт меня, или я убью его, или он меня. — Азер крепко схватил её за плечи, чуть приобнимая, пытаясь успокоить поглаживающими движениями, но брюнетка тут же начала вырываться. — Отпусти, я убью его, он ответит за мою сестру, он ответит за Сену. Дедушку тоже он убил, я знаю! — кричала она, и Куртулуш попытался отвести её в спальню на второй этаж. Он усадил девушку на диван, укрывая теплым пледом, надеясь, что это хоть как-то успокоит его жену. Какое необычное слово: «жена». У знакомых ребят из Аданы есть жёны, семьи, дети. Его маленькая сестра почти стала женой. Девочки из его детства, наверное, тоже уже жёны в своих семьях. И у Азера есть семья: мама, Йылмаз, девочки и младшие братья. А теперь появилась некая девушка-жена. Же-на — мысленно попробовал слово на вкус. Что есть семья? Семья — это те, кто рядом. Близкие, родители, братья, сестры, дети, жена или муж, — все, кто готовы поддержать в трудную минуту. Была ли у него семья до того, как он создал новую, с Караджой? Конечно. Мама Фадик всегда была рядом с ним. А у Караджи? Он не уверен. Сначала её без зазрения совести отправили к нему, жить в доме врага, чтобы остановить войну. А теперь легко сплавили из дома ему в жёны. У Караджи вообще есть мать? Если и есть, то он её не видел. И так даже лучше. Фиктивная жена — плохо, а фиктивная тёща — ещё хуже. В голове случайно назрел вопрос: а фиктивный ли это брак? Выгоды им от него никакой нет, но и вреда тоже. Азера определенно влечет к жене, он чувствует, потому и сторонится. Что чувствует Караджа? Влюблена ли она также? Может совладать с этими чувствами, не показывая их, или же у нее их просто нет? Азер не знает ответ. Вопросы, вопросы, вопросы. Очень много вопросов. Он сам не замечает, как начинает вновь наматывать прядь её волос, любуясь чертами её лица. Когда она уснула? Определено измоталась. Разве можно было остановить нечто зарождающееся из пустоты, из обломков войны и прошлого? Азер опять не знает. Но надеется, что что-нибудь путное из этого выйдет.

Разум бессилен перед криком сердца.

Альбер Камю «Миф о Сизифе»