Рысенок

Вскоре рядом со мной появился следопыт. Рыжеватый хозяин лесных троп. С ним было легко – он был понятен, он был естественным и близким, словно единокровный брат. Он пах самой природой – всем миром, и я чуяла в нем безудержную дикую свободу зверя. Хвоя и можжевельник, влажная земля и камень, металл и кровь. Настоящее. Честное. Мне было радостно от него, от его свободы и полета, легкого, словно волчий бег. Я ни о чем его не спрашивала, хотя пыталась говорить. Он не хотел, и я не донимала. Просто шла рядом. Рычала, когда он пытался показать, что я – только самка, которую он может взять в любой момент. Я не щадила его, как и всех остальных, невзирая на родство, которое чувствовала. Это большая редкость. Некровный родич. И все же… мне не хотелось сближаться. Нет. Он был не моим, он должен был быть сам по себе и сам искать. Не меня. Я не могла ему мешать. Только развести извилистые тропки дорог и толкать от себя, когда это требовалось. А еще я не хотела его, потому что он бы оставил мое потомство. Он мог быть только братом. Сильным, свободным и красивым. Я была жестка с ним, но это наша природа. И не нужно было ничего объяснять. Паладин же… он оказался бездной. Холодной, спокойной, белоснежной, полной метели пропастью, от которой меня тошнило и мутило, к которой я не хотела подступить и на полшага. Меня съедало, сжигало пустое любопытство. Было страшно до головокружения, до дрожи в коленях от этого света, но я не понимала его. Не понимала, как это – может жить, и живет ли. Его холодные руки уже задели меня, а я была жива. Что он хотел своим лживым состраданием? Как в него въелась ложь? Может ли быть так, что вранье и условность настолько врастают в душу, как это случилось с ним? Или лгу – я? Я уже не знала. Я терялась. Терялась и боялась этой ходячей светлой пропасти рядом со мной, потому что ее лучи, ее холодные пальцы – уже тянулись ближе. Зачем он держал мои руки, почему его настоящие пальцы оказались слишком теплыми на ощупь, почему пытался отпоить меня пряным горячим отваром, чтобы я прекратила безмолвно кричать от страха? Я не знала, одновременно не желала и желала понять. Я боялась, что он сломает меня обманом. Приручит и пригвоздит к стене, словно бабочку на булавке. И я умру. Я боялась того тепла, той обманчивой ласки. Он лгал мне. Я пыталась бежать, пыталась уходить. И не получалось. Я не понимала, почему пропасть тянет меня сильнее, чем должно. Почему мне так любопытно, какой он, этот святой воин, когда раньше я не хотела даже видеть его?