О чем молчит город

      Цзиа заказала себе целую кружку горячего шоколада с маленькими зефирками, сдобренную бисквитной крошкой. Греза неторопливо помешивала пенку в карамельном капучино, то и дело облизывая ложку. А Василиса щурилась от яркого света, пробивающегося через окно кофейни и распадающегося по всему залу.       За огромными окнами плескалось ясное зимнее утро, тающее румянцем на щеках прохожих. Даже в помещении было чуть холодно, отчего все сидели в вязаных свитерах, не разматывая шарфов. — Так как тебе на новом месте? — в который раз пыталась узнать Цзиа. — Не жалеешь, что ушла от нас? Ни по кому не скучаешь?       Последний вопрос обжег не хуже кипятка. ЧарДольская осуждающе покачала головой. — Давайте не о работе. К тому же, этот кое-кто обещал присоединиться к нам… Кстати, где он? — Сейчас придет, — Греза скорчила насмешливую гримасу, — Маар думает, что так он будет казаться важной шишкой. — И вовсе он так не думает! — Цзиа подавилась своим шоколадом, — просто у него дел много. — Вижу, у вас ничего не меняется, — сердце гулко сжалось, словно кто-то вонзил в него несколько иголок. — Расскажите что ли, кто кого позовет на корпоратив в этом году?       За беспечной болтовней о том, кто кому нравится и кто с кем, что уже успел, время полетело незаметно. За окном пошел пушистый снег, напоминающий сладкую вату. Колокольчик над дверью весело затрещал, а потом раздался хлопок двери.       Маар прошел к их столу, разматывая зеленый шарф и приветливо щурясь. Василиса заметила, как Цзиа тут же освободила место у себя под боком и бодро помахала рукой. — Мы уже заждались тебя!       Отчего-то ЧарДольской захотелось снять мешковатый свитер и остаться в одной тонкой кофточке, плотно стягивающей грудь. — Вас невозможно не заметить, — Броннер как всегда обворожительно улыбнулся и на секунду его взгляд задержался на ЧарДольской, — твоя рыжая макушка — главное украшение витрины.       Василиса попыталась не смутиться. — Смотрите, неделю не виделись, а он уже сдержаться не может, — проворчала Греза. — Тебе взять кофе? Садись, — Цзиа выглядела так, будто за шиворот ей засунули тающую сосульку. — А зима-то в этом году снежная. У кого какие планы на праздники?       В воздухе таяли запахи карамели, кофейных зерен и сухих трав. Их столик словно окутали вуалью, отделив от всего остального мира. Казалось, всю жизнь можно было просидеть так — смеясь и болтая ни о чем. Василиса, разморенная теплом и негой, откинулась на спинку дивана. Под локоть ей тут же легли подушки с вышитыми орнаментами. — Ты писала, что хотела что-то показать мне, — ее отвлек Маар, сидящий напротив.       Броннер как-то весь подобрался и его взгляд заострился.       ЧарДольская огляделась в поисках девочек, но ей вспомнилось, что они пошли за новой порцией напитков. — Хотела, — девушка выложила на стол маленький черный кинжал, — на что это похоже?       Маар взял предмет в руки и бережно очертил пальцами контур. Его светлые брови сошлись на переносице, отчего по всему лбу разбежались лучики морщинок. И тут что-то щелкнуло. Как будто повернулась ржавая шестеренка, заставляя весь механизм заработать. Василиса подалась вперед через весь стол. — Это похоже на деталь какого-то сложного изделия. Где ты успела потерять его вторую часть?       Девушка ничего не ответила, уставившись на кинжал. На кинжал, в лезвии которого сиял круглый просвет, окруженный пластом спаянных микросхем. Казалось, из его плоти вырвали кусок, оставив сквозную рану. — У меня ее никогда и не было, — севшим голосом пробормотала Василиса.       Маар усмехнулся так, словно девушка принимала его за круглого идиота, а потом бережно надавил на какие-то пазы и лезвие вновь собралось. Кусок гладкого металла не мог хранить столько секретов. Его сделал мой отец… а он может и в тостере спрятать бомбу.       Василиса взяла брелок из рук Маара. На миг их пальцы пересеклись, опалив жаром сухой кожи. Внутри все съежилось, а потом с тихим шипением провело когтями по горлу. Девушка поспешила вернуться на диван. Она постарался повторить фокус Броннера по раскрытию кинжала, но у нее заведомо ничего не вышло. — Будешь смеяться, но до сегодняшнего дня я его на ключи вешала. Он у меня болтался вместе с куском кроличьего меха. — Я в тебе не сомневался.       Они тихо рассмеялись, а потом их взгляды встретились. Через весь стол протянулась раскаленная нить, отравляя воздух вокруг колючим напряжением. Вдохни поглубже — и ток заскользит по венам. — Василис… — хрипло начал Маар, — нам есть, что… — Вряд ли, — оборвала его ЧарДольская. — Вряд ли что-то изменится.       Василисе показалось, что она выливает ему на голову чан с кипятком. Но Маар лишь тряхнул своими кудрями, и его губы зазмеились в тонкой улыбке. — Все уже изменилось.       Подошедшие через минуту девочки удивленно посмотрели на оставленный стол, который, казалось, кто-то посыпал пеплом — так серо там было. Василиса окинула их нечитаемым взглядом и поблагодарила за встречу. Маар помог надеть ей пальто, при этом все время разглядывая витраж на соседней стене. — С наступающим! Хорошей новой жизни, — улыбнулась Цзиа на прощание, после чего прошептала почти в ухо, — не тяни за собой прошлое.       Стоило Василисе переступить порог ЗолМеха, как все взгляды собрались на ней. Девушка поежилась — как будто она прокладывала путь через расступающиеся волны. Липкий шепот, шорох ткани и стук обуви смолкал при ее приближении, но, стоило отойти, поднимался с новой силой. — Дейла уже у себя?       Инга посмотрела на ЧарДольскую, как на заговорившую скульптуру. Поправила тонкий светлый локон и наконец, отвисла. — Да… Она, кстати, просила вас зайти, мисс… кхм. Мои поздравления.       Василиса кивнула, хотя внутри все раздирало от любопытства. Ну уж нет, лучше обо всем узнать от Дейлы. А пока делать вид, что все идет как надо…       В кабинете сестры пахло розами. Их тяжелый сладкий аромат придавливал к земле, превращая воздух в густой маслянистый сироп. Василиса удивленно вздохнула — ей показалось, что кто-то перенес сюда половину цветочного магазина. Бордовые, кремовые, медно-рыжие, фисташковые, пурпурные — отовсюду смотрели розовые бутоны, а на полу валялся ковер из лепестков.       Дейла восседала на своем кресле, похожая на огромную экзотическую бабочку. Ее глаза, обычно покрытые болотистым мхом, сверкали. — Если это все Марк, то я готова наколоться на шипы. — Они все срезаны. Тут все розы со срезанными шипами… Боги, Василиса!       Дейла в один прыжок оказалась рядом и притянула ЧарДольскую к себе. — Я так ждала этого! Я знала! Он любит меня… Боги, правда, любит, — она уткнулась ей в плечо не то плача, не то смеясь.       Милая, ты так радуешься, будто Ляхтич сам срезал каждый шип, исколов себе пальцы. — Скажи… — одна догадка забралась ей в голову и набухала пульсирующим жгутом.       Василиса перехватила руку сестры и замерла. На тонком пальце блестел желтый обруч. ЧарДольской показалось, что все происходит не с ней, не с ее семьей. — Да, он это сделал, — глаза Дейла сияли от гордости. — Представляешь, он с ночи усеял весь кабинет цветами, а утром сделал мне предложение. — И ты согласилась? — машинально спросила Василиса.       Огнева не стала отвечать, закружившись по комнате. — Это так плохо, я знаю, что сейчас нельзя так радоваться и так говорить. Но знай… Я никогда не была счастливее, чем в это утро. — И когда? Когда вы поженитесь. — За несколько дней до конца года. В самую лютую стужу мы будем вместе.       Глупая, он не любит тебя… не любит… не любит…       Василиса чувствовала, как в ней борется две ипостаси. Первая требовала дать Дейле пощечину, вытряхнув ту приторную дурь, застелившую взгляд, отвести к Марку и орать, срывая голос — ты не нужна ему. А вторая… вторая сама хотела кружиться, млея от счастья и давясь крупицами теплоты, пусть и подобранными с чужого стола. — Постой… Просто ответь — ты уверена? Он достоин тебя?       Сестра взглянула на нее со смесью неверия и восторга, как дети глядят на взрослых, говорящих, что Белого Часодея нет.  — Какая разница… Какая разница, если все это происходит взаправду.       Ну что же, каждый сам выбирает путь. И идет по нему, стирая подошву. — Дейла, мне нужно кое-что поправить. Можешь зайти в базу с учетки твоего будущего мужа? — А?.. Поправить? — Да, через день будет конференция, а тут недавно раскрылось, что кто-то неправильно оформил список приглашенных. Надо его подкорректировать, пока организаторы еще не утвердили, — терпеливо объяснила ЧарДольская. — Ну если так, — в другое время сестра бы обязательно насторожилась и устроила бы допрос. Но сейчас ее слишком пьянил восторг. — Сейчас все подправим.       Ее пальцы застучали по клавиатуре, после чего Василиса получила полный доступ к нужной базе. Ровные колонки имен растились перед глазами стройным маршем. — А Елена знает? — насторожилась Дейла, следя за ЧарДольской. — Она же… — Кажется, в мои обязанности не входит каждый раз отчитываться перед госпожой Мортиновой, — Василиса нашла нужное имя, и одним щелчком мыши стерла его. Огнева за ее плечом резко вздохнула. — Ты все делаешь в обход ей! Она ничего не знает! — Как и Норт не догадывается, что ты шарилась в его кабинете. Верно?       Да, сестренка, один — один. Похоже, в нашей семье у каждого есть своя тайн.       Дейла побледнела. Весь праздничный конфитюр осыпался с нее, обнажив серое, напуганное лицо. ЧарДольская медленно напечатала свое имя в пустой графе и нажала значок «сохранить изменения». Теперь дороги назад не было. — А теперь отправь этот файл на утверждение, будь любезна. Прямо сейчас, при мне.       Огнева секунду колебалась. Ее взгляд беспомощно шарил по столу, будто под ворохом бумаг пряталось какое-то оружие, способное остановить этот кошмар. — Она не потерпит такого. Елена расквитается с тобой… Тебе этого не нужно, поверь. — Не волнуйся, ее неприязнь я переживу. Отправляй файл.       Василиса уже видела в глазах сестры, что та отступила и сделает, как она хочет.       А госпожу Мортинову давно надо было поставить на место. И с завтрашнего дня я начну это делать.       После того, как зажглась зеленая галочка «утверждено», Огнева опустила дрожащую руку. Ее лицо налилось свинцовой тяжестью, а в глазах разлилось мутное болото. — Помниться, ты сама хотела, чтобы я подружилась с Драгоцием, милая. И передай Марку, когда он обо всем догадается, что я рада приветствовать его в семье Огневых.