О чем молчит город

      Зима пришла в Астроград неожиданно. Ее порывистое свежее дыхание затопило город в ясной дымке первых морозов. Все стало прозрачнее и чище, заковавшись в льдистую корку. Пожухлая сырость осени скрылась под снежным пухом — только кое-где все еще проглядывали бурые проталины.       Василиса листала свежий номер «Камней настроения» и поражалась, как еще мама не подалась общей истерии. На глянцевой обложке улыбалась Зарри Столетт со своим женихом, Александром Драгоцием. Их взгляды были устремлены прямо в объективы невидимых камер, в них читалось одно: мы вместе и любим друг друга, а все остальное горит в пекле. Василиса отложила журнал подальше, ей вдруг стало холодно в этом душном кабинете. На старых фотографиях Нортон также крепко прижимал Лиссу.       На глаза снова попался брелок-кинжал. Он выглядывал из-под горы белых листов, поблескивая матовой чернотой. Девушка взяла его в руки, проведя пальцем по изогнутому лезвию. На миг ей показалось, как что-то в глубине щелкнуло, отзываясь на ее прикосновения.       А потом дверь кабинета отъехала, впуская Фэша Драгоция. ЧарДольская вздрогнула от неожиданности, вскинувшись, как подстреленная лань. — У меня две новости: плохая и просто ужасная. И обе связаны с тобой… — он хотел добавить еще что-то, но замолчал, странно прищурившись. — Скажи, где ты тут видишь платформу или табличку «осторожно, не прислоняться»?       Фэш наклонил голову и уселся напротив стола. Его взгляд цепко прошелся по всему вороху бумаг и папок, что валялись на нем. — Ты каждый раз так влетаешь, будто стараешься успеть в двери последнего вагона… — этот шарящий взгляд путал все мысли, заставляя сбиваться на ровном мысли. — Ты что-то забыл на моем столе?       Василиса против воли накрыла кинжал ладонями. — Что у тебя в руках?       Девушка, поколебавшись, показала безделушку и тут же сунула ее в карман пиджака. — Привезла из одной поездки, теперь храню на удачу. Так что там стряслось?       Драгоций секунду молчал, а на его лбу проявилась острая складка. У Василисы вспотела спина, и нестерпимо захотелось поерзать на стуле. — Мне надо будет уехать на одну конференцию, посвященную вашему проекту… Ты ведь слышала о ней? — девушка медленно кивнула. — Скажи, что плохого я сделал, что ты так бессовестно подставила меня?       О чем это он? Я ведь даже не внесена в список приглашенных. Елена сказала, что сама возьмет на себя эту муть, а я лишь вздохнула с облегчением… И выписала пропуск на какую-то ее протеже… Вот черт. — Брось, да я без ума от тебя, — она сказала это тоном Марка, отвечающего на звонки Дейлы в пятницу вечером. — Тогда кидай все эти скрепки и составь мне компанию, — Драгоций смотрел на нее взглядом приговоренного. А ему идет. — Поехали вместе.       Василиса секунду помолчала, наслаждаясь этим растерянным выражением на красивом лице. — Не могу. Списки уже сформированы, и от ЗолМеха поедет… — девушка включила базу, чтобы узнать имя, внесенное туда Еленой. — Вот кошмар-р!       Она еле сдержалась, чтобы не хлопнуть рукой по клавиатуре. Фэш согласно скривился. — Поверь, компания бывших не самый большой мотиватор для успешной работы. — В любом случае, я уже ничего не изменю… Но тебе еще не поздно уехать из страны. Или просто заменить себя одним из братцев.       Драгоций чуть повернул к себе в монитор и вгляделся в него так, будто стремился выжечь злосчастное имя из списка. Копна его кудрявых волос оказалась в сантиметрах тридцати от ЧарДольской, и ее пальцы болезненно сжались.       Василиса отъехала на своем кресле в сторону. Ей вдруг самой захотелось оставить на месте «Маришки Резниковой» чистый пропуск. — А кто изменит? — Драгоций пытливо посмотрел на нее. — Елена? Дейла? Норт? Старик Эфларус? — Марк мог бы… Или Дейла с его учетки. — Брось, не верю, что у Ляхтича больше прав, чем у те… — Не веришь — выход там, — отчего-то его слова с гулким шлепком ударили по ней, оставив мерзкие разводы. — Не забудь передать от меня привет Маришке. Кого-то ждет увлекательная поездка.       Василиса уставилась в монитор, притворившись, что Драгоция тут и вовсе нет. Столбики цифр плясали перед глазами, складываясь в причудливые размытые фигуры.       Фэш встал, но направился вовсе не к двери. Он обогнул стол, ведя ладонью по его гладкой поверхности и вороша стопки документов. ЧарДольская сглотнула вмиг потяжелевшую слюну. Шея напряглась, словно кто-то оплел ее стальным жгутом.       Драгоций дернул ее кресло за спинку, заставляя со свистом отъехать и развернуться. Василиса возмущенно выдохнула, но все слова застряли глубоко в горле.       Он стоял прямо перед ней, с обманчиво расслабленным лицом и в бессовестно расстегнутой рубашке. В голове промелькнули обрывки дурацких фильмов, где начальник тискает секретаршу, не отходя от рабочего стола. — Мы еще не договорили, — Фэш положил одну руку на подлокотник кресла. — Ты… ты не должен так… — ноготь до боли вжался в подушечку пальца, — вести себя. — Как? Вот так? — его рука едва уловимо задела лацканы пиджака и медленно провела по ним вниз, — что же вы молчите, мисс?       Вся кровь будто бы разом свернулась, превращая тело в безвольный манекен. Василиса только и следила, как ладонь Драгоция осторожно касается пуговицы, как его пальцы очерчивают дугу по холодному металлу. Казалось, еще немного и кто-то из них сорвется. Сорвется, чтобы потом ни о чем не жалеть.       Ее как будто вышвырнули из теплой постели на лютый мороз.       Василиса в одно касание перехватила руку Фэша, сжимая ее за запястье так, словно хотела расколоть орех. Благо, она несколько раз тренировала захват на Марке. — Ты, верно, хотел найти у меня скрепки?       Фэш Драгоций ответил ей нечитаемым льдистым взглядом. На дне голубых глаз с расширенным почерневшим зрачком расцветало понимание.       ЧарДольская показательно медленно одернула пиджак и пригладила карман, где лежал кинжал. Ей страсть как хотелось вынуть его и провести перед самым лицом Фэша. — Всегда в последний момент забываю, что ты дочь Нортона.       Василиса впилась ногтями в кресло, оставляя царапины. — Хорошо, что я не забываю, кто твой дядя.       Фэш весь вмиг подобрался, и его глаза стали еще чернее. Он кивнул и направился к выходу, остановившись в проходе. — У тебя еще есть время передумать и составить мне компанию.       И дверь неслышно закрылась, оставляя Василису за плотной стеной поваленных отчетов. Щеки все еще горели, будто под столом работала печка. Девушка спрятало лицо в руках, стараясь прогнать застывшее перед глазами видение. Нестерпимо хотелось зачерпнуть на улице снега и затолкать себе за шиворот. — Что же он в тебе такого нашел, — прошептала ЧарДольская, разглядывая давний подарок отца. Черный кинжал ответил ей насмешливым блеском.       Норт на время забрал себе кабинет отца. Василиса каждый раз прикусывала губу, когда ей приходилось бывать там. Брат не имел права на эти стены, стол из камня и массивное кресло. Все это принадлежало Нортону Огневу и должно было дожидаться его возвращения. — Можешь войти, — Норт кивнул ей, — присаживайся. Подожди немного, я закончу дело.       Василиса с интересом посмотрела на договор, лежащий на столе. Подумала и все же взяла его в руки. Брат скривился, но говорить ничего не стал. ЧарДольская зашуршала страницами, разглядывая печать Белофея. Ничего интересного. Из красной папки торчал уголок письма. Василиса уже прицелилась к нему, как Огнев стукнул мышью. — Ты роешься в моих документах. — Поверь, будь моя воля, нашла бы занятие поинтереснее.       Секунду они испытывали друг друга взглядом. — И какое? Елена говорит, что со своими обязанностями ты справляешься слабо, — Норт наконец отвлекся от монитора и полностью сосредоточился на сестре. — Я не доволен тобой. — Можешь поставить меня в угол или лишить премии, — ЧарДольская усмехнулась. Изводить брата ей нравилось с самого детства. А точнее с того момента, как он перестал звать Лиссу «мамой». — Миракл уже сказал тебе, что после этих выходных состоится первое слушанье? — Нет… видимо, подобная честь была оказана лишь тебе, — ее голос прозвучал непривычно глухо. Все мысли тут же скрутились, составив одно пульсирующий узел — Новый Год они могут встретить всей семьей. — Норт, у нас… вы знаете, что делаете? — Лазаревы не смогут ничего доказать. Папу отпустят и все наладится, — секунду он колебался, а потом добавил: — не переживай, сестренка.       Боги, когда он так звал меня в последний раз… — Я виделась с ним, — расчувствовавшись, сказала Василиса. — Кажется, отец очень многое поставил на тебя… и, черт возьми, не разочаруй его.       Норт посмотрел так, как еще ни разу на нее не смотрел. — Знаешь, я хотел сказать тебе сегодня то же самое, дорогая моя сестра.