О чем молчит город

      Ей казалось, что за окном уже цветет весна. Стайка воробьев бессовестно расшумелась прямо в ветвях липы, и их щебет заполнил собой всю комнату. Лисса полулежала с копной бумаги на коленях и уже минут десять думала над одним сюжетом. Ей почему-то захотелось писать. Детские истории с обязательно счастливым концом и добрыми героями, с чистой любовью и крепкой дружбой — мир, где взрослым нет места.       Вот бы сдернуть с себя эти бинты, похожие на тугой корсет, высунуться прямо за подоконник и хорошенько втянуть этот свежий, хрустящий воздух, еще колющий морозцем… и так пока легкие не расправятся, не набухнут тугими почками. Пока Лисса вновь не почувствует себя живой.       Часы пробили полдесятого, возвещая о скорых процедурах.       Лисса уже до трясучки вызубрила весь свой распорядок, не меняющийся неделями. Подъем, проверка, завтрак, перевязка, отдых…       За дверью мелькнул силуэт. Наверное, внеочередной осмотр, так как для часов приема рановато, да и вряд ли к ней кто-то нагрянет. Василиса была пару дней назад, а Дейла приезжала лишь по средам…       Раздался короткий стук, и почти сразу открылась дверь. Лисса уже хотела упрекнуть торопливого доктора, но резко замолчала, забавно приоткрыв рот.       На пороге стоял человек, видеть которого она ожидала меньше, чем старика Астариуса. Хотя в тайне и допускала его приход.       Нортон Огнев прошел в палату, странно контрастируя с белыми стенами в своем строгом, темном пальто. В одной руке мужчина держал что-то громоздкое и похожее на папку. Лисса поерзала на постели, не совсем зная, как вести себя. — Смотрю, сюрприз удался, — усмехнулся мужчина, присаживаясь на крае кровати.       Пальто он опустил на тумбу вместе с папкой. — В последнее время я не люблю сюрпризы, — Лисса прикрыла забинтованную грудь, — но сейчас… боги, что мы как маленькие, — она сама усмехнулась, чувствуя, что очень-очень рада видеть Нортона здесь, — я скучала. И я знала, что ты придешь. Поэтому это никакой не сюрприз, Норт. Правда, почему тебя не было раньше?       Огнев, как ни странно улыбнулся, будто перед ним сидел ребенок, а потом придвинулся ближе и его руки мягко легли на край одеяла. Лисса постаралась ухватиться за него, как за последний щит, но ее отстранили. — Т-ш-ш-ш, — мужчина отодвинул белое полотно, и его взгляд почернел, шаря по покрытому бинтами телу, — уже лучше. Ты хорошо справляешься, Лисса.       ЧарДольская закусила губу. Здесь, в больнице, она стала до безобразия чуткой и любое слово могло пробить броню. А Нортон так вообще будто играл прямо по оголенным нервам, доводя ее одним своим присутствием. — Я был занят… отдавал накопившиеся долги. — И как? Со всеми рассчитался?       Огнев нахмурился, словно вспоминая что-то не очень приятное. — Пришлось вычесть еще и проценты, — он бережно коснулся бордового лоскутка, под которым кожа кровоточила. — И все равно мне кажется, что нам задолжали.       Лисса вздрогнула. Она вдруг поняла, что совсем не хочет знать, о чем говорит ее муж. И какие именно проценты ему пришлось вернуть. А между тем Нортон продолжал смотреть на нее, словно заново увидел. ЧарДольская горько усмехнулась. Неудивительно, за эти дни подурнела она знатно и от былой красоты остались лишь огарки. — Я думал о твоих словах. — О каких именно? Тех, где я предлагала купить дом в Чародоле, надеюсь, — постаралась пошутить Лисса, но Огнев даже не улыбнулся. — Когда это ты хотела дом в Чародоле? Ну, если хочешь, мы можем… — Норт, — женщина мягко прервала его. — Есть вещи, которых я хочу намного больше.       Огнев замолчал, и какое-то время они просто разглядывали друг друга. Лиссе казалось, что впервые у них нет секретов и недомолвок. А еще она, оказывается, успела забыть, какие странные у Норта глаза… совсем не зеленые и не серые, а как будто бы фисташковые, с желтой крапинкой и тяжелым веком, отчего они выглядят сердитыми. — Помнишь, как мы сбежали ото всех на приеме у твоей матушки? — тихо спросила Лисса, — она тогда еще жутко разозлилась, а нам было так все равно на это. Мы тогда до утра сидели на берегу, кормили чаек и смотрели, как в порт прибывают корабли. — Ты еще заболела в тот раз… — Ага, после того, как кто-то позвал купаться. А потом не мог развести костер. — Правда, такое было? Я не мог развести костер? — Нортон прищурился, — что-то не припомню.       Лисса от возмущения взвилась на кровати. — Да ты… ты скакал по всему берегу, колдуя над той корягой, пока с меня стекала вода. А еще потом мы искали, у кого взять зажигалку, так как все спички намокли от прилива… Нортон! Что ты смеешься?       Но под конец она уже сама смеялась и чувствовала, будто под ногами шелестит песок, а волосы пропахли тиной и солью…       На ней было легкое белое платье, которое то и дело приходилось придерживать от морского ветра. Лисса шла по самой кромке воды, сжимая в одной руке туфли, а второй яростно рассекая воздух. Она строила из себя жутко обиженную. — Эй! Я вижу тебя! Подожди! — этот наглец еще кричал ей в спину, будто это могло как-то помочь ему и сбить с нее гнев. Ну уж нет, если ему так важно, что о нем подумает мамочка, то пусть катится ко всем чертям. — Лисса! — Да иди ты, Нортон! — не выдержала девушка, — иди к Нерейве, пока она снова не надрала тебе уши за то, что общаешься с плохими девочками. — Да мама никогда так не говорила о тебе! — он догнал ее и теперь шел рядом.       У Лиссы в щеки бросилась кровь. Не говорила значит… а то ее замечание в середине вечера, конечно, было просто безвинной шуткой. — Тогда у тебя проблемы с матерью. Вы совсем не понимаете друг друга. Иди и…       Норт вдруг дернул ее на себя, заставляя замолчать. Лисса какое-то время посопротивлялась для приличия, а потом со злостью бросила туфли прямо на песок. Огнев как всегда держал крепко, впиваясь пальцами прямо в предплечья. Его губы были твердыми и плотными, но Лисса уже настолько привыкла к ним, что и вовсе перестала удивляться. Она откинула голову, первая не выдерживая и давая безмолвное прощение… — Ну вот, теперь ты уже не такая сердитая, — усмехнулся Огнев, прищурив свои фисташковые глаза.       Лисса мстительно ударила ногой по песку, чтобы рыхлые крупицы попали в этого павлина. Хотя злоба действительно ушла, оставляя только смутную тоску. Вряд ли этот вечер решит их проблемы, но сегодня о них можно забыть. — А давай купаться! — неожиданно предложил Огнев, — сейчас тепло и нет ветра. Зайдем на пирс, а там сразу глубина и не придется тащиться по мели. — Ой, а что скажет Нерейва на такое безобразие? — не смогла сдержаться Лисса, — смотри, кто опять наябедничает… — Ну хватит, — Норт мягко заправил ей выбившейся локон, — и жаль, что ты не видела ее лица, когда я побежал за тобой… Оооо, она так взъелась, что даже накричала на того чудака Мандигора.       Норт прервался, когда увидел, что делает Лисса. Девушка одной рукой смахнула с плечиков легкие лямки платья, медленно опуская его до самых подмышек. Она никогда не считала себя блистательной красоткой, но потому как расширились глаза Огнева, поняла — он ее с потрохами. И творить ей можно все, что угодно.       Девушка подошла к шершавому валуну, уходящему под воду, такому плоскому и широкому, что тот походил на черепаший панцирь. — Отвернись, я стяну платье и прыгну в воду здесь.       Нортон отмер лишь после сердитого кряхтения. Парень даже чуть покраснел, сразу растеряв половину своей важности. — Точно не смотришь? — Не смотрю… Лисса, хватит уже, — Нортон сердито выдохнул, слыша смех девушки. — Ну держись…       А Лисса тем временем ловко стащила платье, кинула его на валун и рыбкой сиганула в воду, тут же уйдя с головой. Секунду она не понимала, что происходит, а потом тело само всплыло и в носу стало щекотно от соли. Лисса, смеясь, начала отплевываться и водить руками по водной глади. Было совсем не холодно, а вечер ударил малиновыми лучами в спину. — Эй! Тут правда здорово, — крикнула Лисса, — Норт, иди сюда. И дна совсем нет. Я не достаю!       Она помахала, отплывая дальше от берега. Огнев неторопливо расстегнул первые пуговицы рубашки, кидая ее поверх пиджака. Его движения стали какими-то рубленными и растеряли половину прежней сноровки. — Что? Тоже отвернуться? — Лисса хотела усмехнуться, но в рот как назло попала вода. — Если тебе охота подглядывать, — Огнев уже снял рубашку и теперь застыл в нерешительности, но потом махнул рукой, взявшись за ремень.       Лисса закружила по воде, чувствуя себя русалкой с гривой медных кудрей. Такие обычно утаскивают на дно влюбленных юношей, где дарят последний сладкий поцелуй… Девушка хищно улыбнулась, наблюдая, как Огнев аккуратно спускается в воду. — Долго еще ждать? — стоило ей спросить, как парень разом ушел под воду. Даже светлая макушка потерялась в свинцовых волнах. — Эй! Не плыви ко мне!       Лисса изо всех сил погребла в сторону. Ей уже чудилось, как из ниоткуда возникают руки и утаскивают ее под воду, а там начинают крутить, трепать и так пока все пузырьки воздуха не иссякнут… Ну уж нет. — Попалась! — Норт как ни странно выбрал другую тактику.       Он вынырнул почти перед ней и просто обнял Лиссу, обжигая своим жаром. Девушка так растерялась, что просто зависла в воде, изредка перебирая ногами. — Знаешь… сегодня такой закат, я только сейчас заметила, — тихо сказала она, кивая за спину Огневу.       Огромное гранатовое солнце почти утонуло за горизонтом, и только чайки еще мелькали в последних лучах. По всему морю пошли красные полосы, похожие на разлитую краску, а Лиссе она напоминали лисьи хвосты на снегу. Где-то вдали уже маячил рыбацкий парусник, вышедший на ночную ловлю… Девушка вдруг поняла, что Норт давно смотрит не вдаль, а на нее. И чужие руки все еще сжимают ее плечи. — Хочешь, мы больше не вернемся в Чернолют? — тихо спросил он, как будто одна из чаек могла долететь до окон Нерейвы. — И куда же мы направимся? — Лисса улыбнулась, зная, что вряд ли все это серьезно. Просто закат сегодня особенно чудный, так почему бы и не помечтать. — А что, в мире мало мест, куда можно отправиться вдвоем? — Норт прищурился. Это был верный знак, что в мыслях у него не все гладко. — Лисса…       Солнце начало пропадать, и море стремительно чернело. — Лисса… скажи «да» и все… я обещаю тебе… — Что, Нортон? — девушка усмехнулась, — что ты можешь мне обещать? У таких как ты все в этой жизни уже обещано. — Да ну? Я так не думаю. — Жаль. А я думаю, что через год ты сделаешь предложение Нире, как того хочет Нерейва, а еще через год уже будешь отцом…       Лисса сама пожалела о своих словах. Но что ей еще оставалось? Огнев как будто не понимал, как ей самой хочется поверить ему. Поверить будто одно слово может все исправить и разрушить как карточный домик давно выстроенные подпорки, сдерживающие их. — А может, через год я буду отцом наших детей? Ты не думала об этом?       На миг ей показалось, что он говорит серьезно… и этот миг был так сладок, что она почти ухватилась за него, но вдруг перед глазами возник холодный прищур Нерейвы и ее надменный тон: «Ты можешь также легко лишиться всего, как и получила, милая. И решать это буду я».       Лисса как будто вновь очутилась под водой, но теперь никто не спешил вытаскивать ее. Она зависла и только могла, что выпускать из легких последние пузырьки. Она не может и не хочет решаться всего… не сейчас… и не так…       Прости, Нортон. Но не будешь. — Давай лучше подумаем об этом на берегу… я замерзла. И уже темнеет. Разведешь огонь?       Нортон как будто наступил на морского ежа. Его лицо болезненно скривилось, но парень быстро взял себя в руки. Фамильная гордость, чтоб ее. — Конечно, Лисса… Ты как всегда умнее нас обоих. — Знаешь, я часто потом вспоминала тот вечер и мне казалось, что все могло бы быть по-другому, — ЧарДольская закусила губу. — Многое в нашей жизни могло бы быть по-другому. Но я тоже о нем вспоминал и ругал себя. Надо было… — Нортон вдруг осекся, будто сказав лишнего. — Говори уж, а то потом вновь будешь ругать себя. А я думать, как все могло бы быть. — Надо было просто поменьше слушать матушку.       Лисса почувствовала, как молодеет и вновь улыбается, словно в спину им светит солнце, а за душой нет никаких ошибок. И впереди столько возможностей. — Тогда бы у тебя не было Норта и Дейлы. — И то верно… Значит, все сложилось, как надо?       Огнев испытующе глянул на нее, будто хотел подловить на чем-то. — Я думаю, что да… В итоге мы ничего не упустили. И впереди у нас не так мало лет. Попроси меня еще раз, — вдруг улыбнулась Лисса. — О чем? — Попроси меня еще раз сказать тебе «да» и я подумаю.       Нортон прищурился, и ЧарДольской вдруг стало страшно, словно не было всех этих лет и где-то за спиной вновь прячется тень Нерейвы… — Боюсь, у нас нет времени думать. Придется тебе отвечать прямо сейчас.       Нортон Огнев редко делал то, что от него хотели другие. Но в этот раз ему не оставили выбора. Как и он. — Женщинам принято немного опаздывать, поэтому… — Лисса потрясла головой, чувствуя, как дышать становится все легче. — Покажи сначала, что у тебя в той папке, если там не секретная документация, конечно.       Нортон положил кожаную папку на колени, позволив Лиссе устроиться у себя на плече. — Я подумал, что здесь от них будет больше толку.       Он щелкнул застежкой, а ЧарДольской показалось, что ей в глаза бросили горсть самоцветов — так ярко замельтешили краски. Она, кажется, перестала дышать, и только присутствие мужчины сдерживало ее от желания броситься к этому сокровищу. — Это рисунки… те самые рисунки наших детей, которые они рисовали нам, — в горле запершило, — ты сохранил их. Это они висели у нас на стенах.       Нортон поудобнее устроил Лиссу, мягко обнимая ее за плечи. Так тепло и надежно, словно оберегая от всех бед и невзгод… Женщина закрыла глаза, чувствуя, что счастлива. Что здесь, на жесткой больничной кровати, перебинтованная и постаревшая она, наконец, стала тем, кем должна была. — Да, Нортон. Давай убежим еще раз.       Стая воробьев на подоконнике весело разлетелась, будто услышала что-то очень важное и теперь мчалась поделиться этим со всем городом.