'my lord

Тэхёну в эту ночь как по велению судьбы жутко не спится-он ворочается и думает обо всем: о своей жизни в гареме, в первую очередь. Попав в гарем ещё в том возрасте, когда он мог ходить под стол в полный рост, он пережил много событий, причем не всегда приятных. Ким родился с бедной семье, и поэтому родителям не оставалось ничего, кроме как оторвать его от себя. Правда, благодаря воспитанности и приличным манерам, Ким смог получить уважение от самого султана, который по сей день кроме соития советуется с ним и полностью доверяет. Тэхён может делать замечания другим наложникам, имеет личных слуг, а также доступ к отдалённым комнатам дворца. Лёжа на кровати и созерцая лунный свет в отголосках своей опочевальни, Ким вспоминает день, когда Хосок попал сюда-тогда Чон выглядел загнанной овечкой. Тот нравится Тэхёну-Чон очень добр и открыт для людей, и поэтому имеет шанс заслужить уважение, даже больше, чем у Тэхёна, пусть даже Чимин все равно будет выше двоих вместевзятых. По написанной Кимом картине, где изображены счастливая семья, Тэхен тут же вспоминает ненароком и Чонгука, который появился в гареме абсолютно так же, как и он сам. Пока мальчик еще ничего не понимает, но его тоже ждет участь наложника, а вот какого-это зависит от него самого. Сегодня Чонгук вынужден спать один, так как ему нельзя находиться в покоях Юнги-сегодня соитие с Хосоком, следовательно тревожить наказуемо. Но почему сейчас именно Тэхёну хочется навестить мальчика. Не найдя ребёнка в покоях, Киму становится тревожно-вдруг он ушел из комнаты и потерялся во дворце? Чонгука нет ни в одной общей комнате, даже в комнатах других наложников. Ким находит странным то, что ни Тэмина, ни Чимина нет тоже. В такой поздний час они могли только уединиться друг с другом-эту «тайну» он прочухал уже давно. Проходя по коридору, который освещен только факелами, он прислушивается внимательно, затем решается «копнуть глубже», Винтовая лестница, которая ведет к отдалённым комнатам, изрядно заставила устать ноги Тэхёна-ступени сделаны высоко специально, чтобы кто попало не прошел. Однако Тэхён проходит тихими шагами и вслушивается-из одной комнаты слышится тихий плач ребенка, который перерастает в громкие крики. Ким ускоряет шаг. После того, как Тэхён буквально выломал неожиданно для себя запертую напрочь дверь, он врывается в комнату и лицезреет картину того, как Чимин вот-вот изнасилует плачущего Чонгука, в то время как Тэмин крепко держит ребёнка. В Тэхёне просыпается неистовый гнев, вызванный материнским инстинктом-глаза наливаются злостью, руки до хруста сковываются с кулаки-Ким ни за что не позволит изнасиловать ребенка. Гнев в виде удара чем-то тяжелым выливается на голову Пака-тот сразу вырубается, не успев и пикнуть.  — Я.это.это всё он, Тэхён. — Тэмин убирает руки от ребенка, демонстрируя свою непринужденность. Ким молча берет ребенка на руки и долго смотрит в глаза Ли-тот лишь бегает глазками из-за страха и озирается на Чимина. Вскоре Тэхен покидает эту комнату и со всех ног бежит с дрожащим на руках Чонгуком в свою комнату-там он успокаивает мальчика, что удалось не с первого раза, читает ему сказку и укладывает спать, хотя сам уже потерял сон на долгое время. сегодня Следующий день как назло выпал на выезд из дворца всем гаремом-празднование местного праздника предпологает выезд на открытую местность. Ранним утром все наложники и слуги суетились, ожидая, пока Юнги выйдет из покоев вместе с Хосоком и прикажет ехать. Путь на место был долгим: караван тянулся на сотни метров, принимая на себя удары беспощадного солнца и резкого песчаного ветра. Праздник отметили с небывалым размахом: громкая инструментальная музыка кружила голову, отчего ноги сами шли в пляс; от кушаний и напитков разбегались глаза. Обстановка была шумной и радостной, но и среди нее косились друг на друга три наложника: Чимин, Тэмин и Тэхен. «Каким образом эта тварь смогла проснуться после удара? Даже следов не заметно.» — думал про себя Ким, оглядывая весь народ. Султан с Хосоком и Чонгуком сидели рядом друг к другу и весело смеялись, подобно счастливой семье; вот только ребенок постоянно оглядывался на народ-уже понятно, что у того травма останется надолго. Дорога домой уже под покровом ночи казалась короче как ни странно. Праздник прошел на славу-но вот произошедшее прошлой ночью не дает покоя.  — Чонгук, ты почему все еще не спишь? — Мин спрашивает у мальчика, который к счастью уже находится рядом с Юнги, в его покоях. — Иди ко мне, — он хочет обнять ребёнка, но тот вдруг резко дергается.  — Не надо! — голосок содрогается, и затем Чонгук начинает плакать. В эту ночь Юнги узнает обо всем, что было в прошлую. С Чонгуком они засыпают в обнимку-мальчик утыкается в шею Мина и беспокойно дышит, но вскоре засыпает, чувствуя тепло и безопасность. Юнги отомстит. Утром следующего дня, когда на общий завтрак собрались по традиции абсолютно все, затаилось напряжение и гробовая тишина. Когда у султана сведены брови к переносице, а взгляд устремлён в одну точку, не стоит ждать ничего хорошего. Стуча пальцами о поверхность стола и медленно дыша, он заставляет колотиться сердце рядом сидящих сильнее.  — Пока я не услышу правду, из–за стола никто не выйдёт. — грозная фраза врезается в уши наложников, отчего некоторые сильно краснеют. После нескольких минут после Тэмин вскакивает с места и кричит, указывая пальцем на Чимина:  — Это всё он! Пак бледнеет и теряет дар речи-что еще можно сказать, когда ты виновен и на тебя указывают пальцем прилюдно? Юнги долго ждет, смотря на двух поочередно, а затем подзывает Намджуна, главного стража, и произносит так, чтобы слышали все:  — Готовь палача. И все открывают рот в недоумении. Ли пораженно садится обратно, решив, что бессмысленно что-либо делать, но Чимин: — Смилуйся! Юнги, П-Повелитель! — он кидается тому в ноги и вцепляется в ноги, моля о пощаде. — Прошу тебя, не надо! Я все сделаю, все что угодно сделаю, но не надо казни, я молю тебя! Мин сидит и все так же постукивает по столу, холодно смотря в даль и стиснув зубы, но вскоре ударяет кулаком по столу и отпинывает от себя Пака. Наказание неизбежно. Что может быть хуже чувства приближающейся смерти, когда ты стоишь на коленях и ощущаешь холодное лезвие клинка, что прижато к твоей шее? Чимин и Тэмин у всех на виду трясутся от страха, ожидая, когда палач дрогнет рукой. Минуты кажутся вечностью: за эти минуты вся жизнь проносится перед глазами, руки затекают от веревок, а слезы предательски катятся из глаз. Одна секунда. Лезвие громко падает на пол. Юнги отменил казнь. Чимин не может поверить глазам, а Тэмин начинает истерично рыдать и благоволить Мина. Вот оно, желание жить. Вместо казни Мин Юнги заточил виновников в темницу. Вовсе без пищи и воды Тэмин и Чимин провели несколько дней, прежде чем султан не пришел, чтобы проверить их. Когда Юнги заходит, Чимин тут же ухмыляется и произносит: — Что, решил прийти ко мне и посмотреть? Или тебе сегодня Хосок не даёт? Мин опускается на корточки и смотрит в глаза Пака, который прикован цепями. — А какое тебе дело до нас с ним? — Да, совершенно никакого. Просто я уверен, что эта сучка тебе еще покажет свою сторону, — он сплевывает в сторону и ядовито улыбается. — Главное, чтобы ты высовал вовремя, не то у тебя будет нежеланный отпрыск. Если он еще родится, конечно. — Да как ты смеешь?! — Юнги хватает того за челюсть, но парень лишь облизывается. — Не уж-то ты хочешь, чтобы я осквернил тебя здесь и сейчас? Тебе не хватило того, что ты был на волоске от смерти? — Говори, что хочешь, братец, но твоя кишка слишком тонка. Ты разве не помнишь, что престол изначально должен был быть моим, как и завещал отец? Да я свергну тебя в два счета, я знаю твои слабые места; я знаю тебя больше, чем себя, и я знаю, что ты ничтожен. Ты очень ничтожен. — Чимин начинает смеяться. Рука Юнги перемещается на шею Пака и крепко хватает ее. Он цедит тому в зубы: — Ты зря мне это сказал, Чимин~ни. И Юнги нисколько не пожалел Чимина. Юнги нисколько не пожалел своего брата, которого растил после смерти отца. Да, власть должна была достаться Паку, но тот лишь бы сделал из гарема бордель. Перед глазами проносятся воспоминания, когда маленький Чимин крохотными ладошками трепал Мина за волосы, когда те играли в саду под присмотром стражей. Со времен детства Чимина прошло немало лет: за это время он успел стать настоящей крысой для других и личной шлюхой для Юнги. Пак впервые видит настолько разгневанного брата, и он понимает, что Мин не остановится ни за что, так как Чимин совершил очень аморальный поступок, и теперь от наказания не отделаться. За то, что Чимин прикасался к мальчику, Юнги сломал ему руки; за то, что он прикасался губами, сломал ему челюсть; в конце разорвал изнутри так, что тот не сможет двигаться какое–то время. Теперь Чимин похож разве что только на «человека–свинью»*, и это его наказание.  — Поверь, если ты ещё раз прикоснешься пальцем к Чонгуку–тебе не жить, братик. — Юнги уходит, оставив израненное тело лежать на холодном каменном полу. «Тебе тоже не жить, брат."–проносится в голове у Пака, прежде чем разум ушел в забытье.