'my lord

Вы когда–нибудь пробовали яд? Да, тот самый яд, при ощущении которого всё внутри сжимается, внутренние органы буквально горят и просятся наружу? Яд, от которого дыхание перекрывается невероятно, не давая сделать ни глотка свежего воздуха? Яд, от которого ещё секунда–и ты мёртв? Нет? А Хосок попробовал. Он не по своей воле оказался козлом отпущения ненависти Чимина к ему самому. Он просто хотел перекусить, но вместо этого сейчас корчится в общей обеденной комнате, даже не в силах позвать на помощь. По счастливому повороту судьбы тем, кто сейчас оказался рядом–это Тэхён. Он зашёл в просторную залу, ни о чём не подозревая, как вдруг ринулся к лежащему наложнику. — Господи, Хосок~а, ты меня слышишь? — Ким дрожащими руками обхватывает лицо Чона неестественного цвета и понимает, что сейчас каждая минута на счету.  — Я.я рядом, я всегда буду рядом, не бойся. Сейчас, подожди. — обещает дрожащим голосом и бежит вон из комнаты, чтобы найти хоть кого–нибудь. Тэхён и Юнги сталкиваются. Юнги не понимает, почему так спешит Тэхён, но увидев страх в его глазах, всё понимает без слов. Оба помчались на помощь к человеку, что успел запасть в душу и остаться там навсегда.  — Это всё он, да? Юнги, скажи, это Чимин натворил? — Тэхён держится за макушку, не зная, куда себя деть.  — Да. — сухо отвечает Мин из-за застрявшего в глотке комка, что нарастает с новой силой при виде того, как его любимый Хосок сейчас буквально умирает на глазах.  — Но ему же помогут? — спрашивает Ким с ноткой надежды.  — Я.надеюсь. В этот раз он переборщил с местью. Ни один наложник, ни один лекарь и ни один слуга сейчас не имеет право помочь–за время, пока Юнги наивно думал, что Чимин действительно находится в темнице, тот уже успел настроить всех против правителя и его возлюбленного. Мин это понимает по сострадательным глазам всего гарема, что успел собраться, чтобы лицезреть происходящее.  — Да помогите же хоть кто–нибудь! Намджун, хотя бы ты! — правитель прижимает к себе свою любовь и стискивает зубы от ненависти и беспомощности одновременно. Тэхёну не легче, он пытается изо всех сил переубедить Намджуна, и это получается: в тот момент, когда помощь уже начинала оказываться, в комнату вошел.  — Чимин.Пак Чимин Великолепный. Как звучи–и–ит, — на всю залу раздаётся голос парня, что вальяжной походкой идёт в эпицентр. Он крепко держит на руке маленького Чонгука, а во второй руке–острый длинный клинок. Пак демонстративно садится на стул Юнги и сажает к себе на колени ребёнка. Крутя над его головой клинок, он сначала насвистывает ненавязчивую мелодию, а затем язвительно начинает свою речь:  — Вам не кажется, что это жалкое зрелище очень захватывающе смотрится? Я готов смотреть на эти мучения каждый день.М, как считаете? В ответ–гробовая тишина. Каждый застыл в ожидании того, что будет дальше. Юнги отпускает Хосока, отдав его Тэхёну. Он поднимается на ноги, но ему на дают сделать шага стражи, что теперь тоже под влиянием Пака.  — Ты что, позволишь ему взять и умереть? Так просто, ни за что? — голос Мина содрогается.  — Мин~и, ты плачешь? А? Какие эмоции.Со мной ты таким не был никогда. А с ним, с этой шлюшавой приблудой, ты всегда такой, с самого ебаного первого дня! Я тебя уверяю, он не должен жить, ибо он будет портить жизнь не только тебе, братик. Послушай меня, я говорю правду и ничего кроме правды.  — Замолчи! Не смей так говорить о нем! Ты можешь говорить всё, что тебе взбредет в твою затуманенную голову, но я никогда, ты слышишь, я никогда тебе не поверю!  — Затуманенную голову? Кто бы говорил.Давай-давай, трать его несчастные минуты жизни, пока он валяется тут. Выбирай, братик: либо сейчас умрет Хосок или Чонгук.– он приставляет к горлу ребенка клинок, отчего тот застывает от страха, –.либо ты отрекаешься от престола. Мин смотрит то на измученного Хосока, то на маленького Чонгука, который и без того натерпелся, находясь в гареме. Юнги понимает, что он возьмет большой грех на свою душу, если позволит умереть двоим, поэтому решение принимается само собой безоговорочно. Взяв из рук стражей документ из прочной бумаги, он протыкает себе палец и оставляет печать в виде окровавленного отпечатка, затем говорит:  — Он твой. Престол твой. — и каждый в зале открывает рот в недоумении. Решение принято, печать поставлена, назад уже ничего не вернешь. Спустя несколько часов на троне восседал Пак Чимин–новый султан, наделенный даже большими полномочиями, чем Мин Юнги. Созвав всех наложников, ряды которых автоматически пополнил старший брат Пака, он окинул всех властным взглядом.  — На колени. — одним жестом повелевает, отчего абсолютно каждый смирно садится и ожидает речи. Новый Повелитель делает медленный вдох, подзывает к себе своего сподручного Ли Тэмина, что все время таскался и будет таскаться за Паком, как крысиный хвост, и приказывает тому его поцеловать. После долгого, бесцеремонного и прилюдного поцелуя Чимин начинает:  — Сегодня ночью в своих покоях буду ожидать.тебя, — выбор пал на Мина, отчего у того по телу пробежались мурашки. Неужели жизнь настолько решила поиздеваться над Юнги? Традиционный обряд приготовления к ночи: примерка одежды, подготовка тела и внешнего вида. В абсолютно подавленном состоянии, когда на дворец опустилась темная ночь, Юнги направился уже не в свои покои.  — Ты пришёл? Славно. — Чимин по-хозяйски раскинулся на кровати, окруженной факелами.  — Да.Повелитель. — Юнги становится на колени у кровати и смотрит в пол. Пак подходит к тому звериной походкой, слегка погрызывая ноготь на правой руке, что блестит от золотых колец и браслетов.  — Ты опоздал на две минуты, братик, — он с размаха наносит удар в челюсть Мина той самой рукой, затем поправляет кольца, что чуть-чуть съехали с пальцев.  — Такой жалкий. — он продолжает свою речь, в то время как Юнги сплевывает кровь и кашляет.  — Ты хочешь убить меня? Зачем тебе такая слава, такая кровавая слава, брат? Я уже отдал тебе престол, так что же ты хочешь еще?! — Юнги хочет услышать правду, утирая запястьем окровавленные губы.  — Знаешь, Мин~и, я хотел бы тебя убить, распотрошить всего, а потом скормить твое трухло псинам, но я больше чем уверен, что ты натерпишься в дальнейшей жизни намного больше, чем здесь. Ты, Хосок, Тэхён и мелкий отпрыск Чонгук отправитесь в вечное изгнание. Ты никогда больше не сможешь стать султаном, ты не сможешь больше находиться здесь. Как бы хорошо вы ни жили, вы будете вечными изгнанниками этого бренного мира. Вы здесь лишние. Ты будешь помнить мои слова очень долго, будешь вспоминать их всегда и говорить, что я был прав. Я слишком хорошо тебя знаю, братик, чтобы лгать тебе. Жаль, что ты не выбрал смерть этих двоих. Ты глупец. Глупец! — он пинает того в живот, затем берёт резко брата за волосы и оттягивает. — Мне жаль тебя. Убирайтесь отсюда с рассветом.  — Хосок? Хосок, ты слышишь меня? Кивни, если слышишь, — над изнемогающим теллм склоняется Ким Намджун. Он втайне проник в комнату Хосока, чтобы исцелить его от яда, и это, к счастью, получилось, правда, не во всю силу. Хосок молча кивает. Он дышит ртом, так как в горле успела образоваться пустыня. Сделав глоток воды, он тут же выплевывает её и кашляет–организм отказывается принимать жидкость. Намджун сострадательно смотрит на того, затем говорит, взяв костлявую ладонь Чона с свою, горячую и большую.  — Хосок, я видел в этой жизни тебя всего два раза: в день, когда привёл тебя сюда, и сейчас. Хосок, ты очень хороший человек, но ты одновременно слабый. Поэтому что бы ни случилось, всегда будь с Юнги, ты слышишь меня? Кроме него тебя никто больше не любит. Если только не.Хосок, просто пообещай, что ты не покинешь Мина. Хосок кивает в ответ и сглатывает. Охрипшим голосом он говорит «Спасибо, Намджун.», после чего тот горько улыбается. Даже сквозь кромешную темноту можно заметить, что это их последний разговор.  — Прощай, — он жмёт тому руку и уходит, не обернувшись.  — Джун~и. Утром под яркими лучами солнца на виселице слегка покачивается истерзанное тело главного стража. Этой ночью Намджун пал смертью храбрых от рук Чимина, так и не поддавшись его влиянию. Даже после отречения страж остался верен своему долгу–верной службе Мину Юнги. Все четверо: Юнги в обнимку с Хосоком, Тэхён с Чонгуком на руках уже стояли далеко ща пределами дворца. Никто не знает, что ждёт их дальше, но каждый точно знает, что им нужно держаться вместе, чтобы выжить в новом мире. Тэхён смотрит на пару, что обнимается от безысходности рядом, а затем–на маленького Чонгука. — Юнги, это ведь не конец? — Тэхён спрашивает в надеждой. — Нет, это только его начало, — Юнги перефразировал по–иному цитату из книги, после чего те переглянулись и улыбнулись.