Яркий

       – Мы с твоим дедом поговорили и решили, что это лето ты проведешь со мной. У нас запланирована обширная программа, за два месяца надо многое изучить, и много где побывать. Если вопрос про отдых, то забудь – в школе отдохнешь. Нет? Значит хочешь спросить, насколько достоверно то, что ты узнал в школе. Ладно, за мной!       Наставник шустро поковылял в тренировочную комнату тяжело опираясь на трость, за то время пока мы не виделись он, кажется, стал еще более худым и сильнее поседел, зато преисполнился энергии и повеселел. Комната для тренировок, хотя ее лучше называть залом, как всегда поражала воображение своими размерами, сравниться с которыми мог разве что Большой зал в Хогвартсе. Ну, надо признать, тренировочная комната была раза в два меньше, просто в обычной квартире такие пространства производят сокрушительное впечатление.        – Вот, держи, – наставник положил в мою протянутую руку старого врага – металлический шарик. – Проверим, не растерял ли ты за год прежних навыков. Десять метров, десять раз. Все как обычно, а пока занимаешься можешь задавать свои вопросы.        – Тогда, первый вопрос. В Хогвартсе ведь запрещена аппарация, почему я мог там тренироваться в переносе предметов? – шарик появился ровно на десятиметровой отметке исчезнув из моей руки.       – У твоего переноса и аппарации разный принцип действия. Ты ведь читал Азимова и Ефремова? – я кивнул. – У Земли есть как-бы еще один слой, что-то вроде гиперпространства, и в нем проложено бесконечное количество тоннелей ведущих из одной точки пространства в любую другую. Тоненькие ниточки, по которым маг может пройти, это и есть аппарация. Твой перенос, как бы это ни прозвучало, просто переносит. Предмет не протаскивается через гипер, он мгновенно появляется в желаемом месте. Очень редкая способность и очень многогранная, с высоким потенциалом развития. Мы еще вернемся к этому вопросу через пару недель, – шарик вновь оказался в моей руке.        – Хорошо. Второй вопрос: что такое Темная магия? В школе много говорят о темных волшебниках, кто это такие вообще, и почему вы раньше о таком не рассказывали? – я сжал шар в кулаке и, сосредоточившись, перенес его на нужную отметку.        – Потому что не пользуюсь этой терминологией. Термин Темная магия появился во времена ранней инквизиции и, впоследствии, перекочевал оттуда в Международную Конфедерацию магов, она подразделяется на собственно темную, черную и злую. К первой причисляются все заклинания и ритуалы, направленные только на нанесение калечащего вреда и убийство человека. Ко второй – заклинания для массовых убийств и использование жертвенной энергии. К третьей – гекатомбы и геноцид.        – В каком смысле здесь используются слова гекатомба и геноцид? – спрашиваю, выхватывая шарик из воздуха и сразу же отправляя его обратно на десять метров.        – Как обозначение массовых человеческих жертвоприношений: от дюжины магов или от сотни простых людей, если меньше этого числа, то причисляют к Черной магии – чисто процессуальные заморочки. А геноцид вообще смешная статья: если ты убиваешь больше полусотни магов, не состоя при этом в органах, и на все случаи есть доказательства, то тебя в любой момент могут объявить вне закона и открыть охоту, причем срок давности смертей не учитывается.        – А что насчет Непростительных заклятий? – шарик появился за моей спиной, перекатился вправо и снова оказался на десятиметровом рубеже.        – Непростительные были придуманы как оружие: простые, как лом не требовательные по силе и эффективные. Придумывали такие заклятия испокон веков, что-то совершенствовали, что-то забывали, но во время войны с инквизицией эти три знал почти каждый волшебник, – наставник грустно усмехнулся. – Обычно, чтобы поразить церковников, вооруженных артефактами да при поддержке своего бога, в заклинание нужно было вложить достаточно много сил, и молодых магов просто закидывали телами. Непростительные требуют только определенной эмоциональной накачки, а когда на тебя прет толпа фанатиков, желающих твоей мучительной смерти, можно раскидывать их сотнями – защититься адски сложно. Вот после образования Конфедерации и наложила церковь вето на такое эффективное оружие, как в свое время на арбалеты. Сами по себе непростительные для колдующего не опасны, но постоянно вызывая необходимые для их создания эмоции можно потечь крышей, иногда довольно серьезно. Ну и в странах Конфедерации применять не стоит: упустишь какого-нибудь свидетеля и попадешь или в тюрьму, или в рабство.        – Что вообще за объединение эта Конфедерация, и если уж на то пошло, какие страны входят в ее состав? – шар падает из моей руки, у самой земли переносясь на отметку.        – Изначально она образовалась из европейских гильдий магов, боровшихся с инквизицией, сейчас туда, помимо большей половины Европы, входят Северная и часть Южной Америки, две трети Африки, Австралия и парочка островов Океании. Основная их задача сохранение Статута секретности, работа с нарушителями, корректировка образовательных программ и подтверждение квалификации. Страны входящие в состав Конфедерации суверенны, но могут запросить помощи от союзников по договору, правда цена за эту помощь такая, что проще самим разобраться. Кроме Конфедерации существуют другие объединения: Русь – контролирует примерно территорию бывшей СССР; Совет Кланов – Китай, Корея, Япония, Индия и острова. На этом крупные объединения и кончаются, оставшуюся часть земного шара держат местечковые гильдии, или семьи, или вовсе какой-нибудь бандитский сброд.        – В Хогвартсе я часто слышал, да и вы только что упомянули, какие-то магические семьи или рода, – упражнение было исполнено в шестой раз. – Часто старшекурсники говорили о родовых секретах/библиотеках/артефактах, которые не доступны не принадлежащим роду смертным. Как это работает?        – В семьях потомственных волшебников действительно может храниться нечто подобное, правда не в таких пафосных масштабах, – едко усмехнулся наставник. – Родовые секреты – это, обычно, парочка уникальных ритуалов или заклинаний, да и то уникальность их заключается в слегка повышенной эффективности, по сравнению с общеизвестными. Библиотеки – один два маленьких стеллажа с редкими книгами за авторством членов рода, хорошо если раз в триста лет среди членов семьи найдется один исследователь, ведущий систематические записи своих экспериментов. С артефактами несколько сложнее: волшебные рода безусловно собирают и тащат в свою сокровищницу все, что могут найти, или даже изготавливают разные поделки сами, но вот с вопросом защиты от использования их против себя часто возникают проблемы, – седьмой раз шар совершил прыжок на рубеж и обратно. – Для начала, по способам защиты, артефакты можно разделить на стационарные, личные и общественные. Последние, понятное дело, защиты зачастую не имеют, а если она и есть, то уровень ее ниже плинтуса. Стационарные обладают самой мощной и запутанной охранной системой, их конструкция позволяет накручивать большое количество щитов на сам артефакт, да и подходы к нему минируются очень тщательно. Однако прохождение защитных препон никогда не бывает быстрым, иначе создается слишком большая брешь, через которую достаточно умелый вор будет ходить как к себе домой. И, наконец, личные артефакты. На них накладывается одно, редко два защитных заклинания, они чаще всего переносные и обладают крайне полезным для владельца эффектом, а малое количество защиты компенсируется ее избыточной мощностью. Казалось, всем хорош данный вид артефактов, но в девяти случаях из десяти он жестко привязан к личности владельца, и никто другой пользоваться им не сможет никогда. Такие вещи хранятся у родов либо в качестве трофеев, либо как реликвии, однако, есть варианты: привязка крови и переход владельца. Во втором случае, когда носитель умирает или отказывается от права владения, артефакт на время остается без защиты и взять его может любой другой человек, что, как ты понимаешь, повышает риск кражи. А в первом все еще проще: как известно, при рождении ребенок получает по половине генов от каждого родителя, и вот, с каждым последующим поколением, риск срабатывания защиты увеличивается вдвое: наследника создателя артефакта он будет убивать в половине случаев из ста, и уже у внука шанс успешной привязки будет всего двадцать пять процентов. С другой стороны, какой-то мизерный шанс повторно использовать полезную вещь остается, потому семьи их и хранят на самый крайний случай. Так! Лекция что-то затянулась. Я вижу, что ты уже закончил, хорош выделываться, побереги силы, сейчас будет твое любимое – бег с препятствиями!

***

      Этот сумасшедший заезд наконец-то подошел к концу. Больше месяца наставник таскался со мной по всему миру устраивая мастер-классы от своих друзей-должников? одновременно пытаясь запихнуть в меня геополитику тех мест, где мы побывали. Его настроение, видимо от болезни, скакало от веселого и саркастичного, до желчно-въедливого, и уровень паранойи он показывал соответствующий.       Надо признать, никогда до этого момента я не задумывался, как живут маги в других странах, даже когда мы были с Натаном в Германии прошлой зимой, не вспоминал про волшебников. Наставник в нашем вояже обошел вниманием европейские страны сказав, что там все одно и тоже, а «старые много знающие пердуны слишком глубоко окопались, и к ним на кривой кобыле не подъедешь», так что путешествовали мы в основном по глухим уголкам Азии, залетая на острова и Америки. Впечатлений заработал на несколько лет вперед.       Глухая русская тайга, где из-под каждого корня, из каждого дупла на тебя смотрят невидимые холодные глаза духов леса, где нереальные химеры сторожат владения могучих волхвов, выставляя частоколы из засушенных позвоночников заблудившихся путников и непрошенных гостей. А сами волхвы: звероватые полу-друиды полу-шаманы в заросших мхом и лишайником хламидах стоят, опершись на посохи и источая удивительно чистые освежающие запахи леса, роняют тяжелые, как валуны, слова, наполненные силой и смыслом. Их путь – единение с природой, с тем местом, на котором они живут, которым правят. Практически бессмертные, фантастически могучие и потрясающе инертные, неподвижные, равнодушные ко всему, что происходит вне пределов своих владений. Они уже не люди и на пути к чему-то иному. Порой волхвы пропадают сами по себе, оставляя переполненные силой аномалии на десятки, сотни лет закрывая огромные куски мира для человека. Жуткий и чуждый путь колдовства. Или гордый материковый Китай, где каждая пятая школа боевых искусств является скрытой сектой, принадлежащей к какому-нибудь клану. Там, под покровом тайны, льются реки крови, там личное мнение не важно, там имеет значение лишь клан, а кто не в клане тот не достоин даже находиться подле могущественных практиков, он просто мусор. В пещерах спят дикие драконы, в лесах бродят голодные тигры, а в городах и селах лебезят и стелются пред сильными и влиятельными люди. Совершенно иной менталитет, где маги из других стран могут найти общий язык либо с детьми, которые еще ничего не понимают, либо с отошедшими от дел старцами, возрастом за сотню другую лет, которым уже наплевать на чужое мнение. В волшебном сообществе Штатов царит хаос, как сказал наставник: «их жизнь это противоестественный гибрид вестерна с олигархией, где люди попавшие в практически рабскую зависимость от финансово-политических корпораций, готовы жестоко убить любого, кто посягнет на их «свободу»». По моим впечатлениям слишком громко, суетливо и все хотят денег, а в другие части Америк с переменным успехом пародируют Штаты. Правда, это все же лучше, чем на островах, где правит самый сильный и жестокий. Там вообще никаких законов отродясь не бывало, и люди в принципе не знают, чего ждать от завтрашнего дня, трясясь в страхе каждую ночь. Ничем не прикрытая грязь, материальная и духовная, здесь норма, даже не верится, что где-то есть места хуже. Даже дикость Африки с ее варварскими обычаями лучше!       Мастер-классы для меня проводили: Дамбадзо, дочь Инзондо – мастер ритуалов и проклятий из южной Африки, Белозер и Жилен – относительно молодые волхвы специализирующиеся на работе с духами и химерологии, Джон Уик – американский маг, которого впору называть мастером боевой магии, Ли Юншэн – метаморф заставший еще императора Чжу-Гаочи, который правил между прочим в пятнадцатом веке, специально уточнял, и Удан Ганйифу – мастер иллюзий с затерянного острова в Тихом океане. Каждый, ну, можно сказать, поделился мудростью: проверили мои способности, показали к чему нужно стремиться, перечислили распространенные ошибки, дали парочку советов в освоении своей дисциплины. Очень внушительные личности, добившиеся всего своим трудом и талантом.       Сегодня мы с наставником идем к его знакомому мастеру артефактов, он сделает мне индивидуальную не зарегистрированную палочку без чар надзора, блока памяти использованных заклинаний и прочей мишуры. Для этого мне пришлось одеться в экранирующий плащ, обвешаться артефактами и укутаться в иллюзии, ибо дело это сильно незаконное, а так мастер может сказать, что ничего не видел, ничего не знает и вообще, палочку у него никто не покупал. Принимал артефактор в порту Дублина, мы направлялись к одному из складов, где проконтролируем все этапы изготовления моего будущего инструмента.        – Подходим к границе барьеров, активируй обвес, – бросил наставник, тяжело опираясь на трость.       Метров через сто уперлись в двери склада вполне обыденного вида, такой же серый, длинный, с большими воротами, из-под облупившейся краски проглядывал красный крошащийся от времени кирпич, даже номер соответствующий был намалеван сбоку. Только подумал поинтересоваться не заблудились ли мы, как наставник поднял палочку, молниеносно прочертил в воздухе замысловатый узор и замер перед воротами. Не прошло и секунды, в здоровенных железных вратах открылась вполне обыденных размеров дверь, а я даже не заметил, что она там есть в полумраке Ирландского порта.        – Проходите, – буркнул темный силуэт, – и пошевеливайтесь.        – А ты все так же недружелюбен, Вудпекер, – усмехнулся наставник, с видимым трудом перешагивая довольно высокий порог.        – Заткнись, Грей, – огрызнулись из помещения, – не желаю тратить свое время на разговоры с тебе подобными, я здесь только возвращаю долг.       Я входил на склад последним, поэтому только сейчас смог рассмотреть говорившего. Дятел был неопределенного возраста мужчиной, медно-рыж, длиннонос и одет в абсолютно не примечательную одежку разнорабочего. Его движения были дерганными, а взгляд и выражение лица давали оценить степень раздражения человека, оторвавшегося от крайне важных дел. Видимо они с наставником из одной организации, о которой я краем уха слышал у мастеров, или просто очень давно друг друга знают. Наставника кстати везде и всегда именуют «серым», правда, не очень понятно почему.        – Так! Теперь ты, – неприязненно посмотрел на меня Вудпекер. – Берешь материал, который я даю и аккуратно, медленно подаешь в него магию, если скажу прекратить тут же прекращаешь, если ору кидать и падать, не стой столбом! Понятно? – кивнул. Он повернулся к наставнику. – Что там по предрасположенностям у твоего подопечного, Грей?        – Из специфических – пространство, из стандартных – вода и то очень слабо, довеском иллюзии и разум, через память.        – Это будет не быстро, – раздраженно процедил мастер.       За разговорами мы прошли в какое-то маленькое помещение, половину которого перекрывала каменная стойка. Стены пол и потолок покрывали графические ритуальные круги, слева от дверей стоял чужеродный стол из белого пластика с двумя такими же стульями, на котором лежал здоровенный талмуд, в тысячи полторы страниц на вскидку, и какие-то футуристичного вида штуковины непонятного назначения.       Вудпекер с наставником расселись, и начался цирк. Артефактор раскрыл талмуд, надел очки и, с умным видом поткивая в него палочкой, начал раздавать указания. Ко мне подлетали предметы самого разнообразного вида: какие-то щепки, жилы, перья, косточки и прочие мощи, а я должен был пропускать через них магию с разной интенсивностью. Потом пошли пластинки различных металлов, их нужно было просто держать, пока не дадут следующую, узнал разве что золото, серебро, медь и ртуть в колбе. Продолжалась эта чехарда часа два, за которые я успел проклясть наставника раз сто.       Вудпекер неожиданно вскочил, да так, что чуть стул не уронил, и, взяв блокнот, в котором на протяжении всех испытаний что-то писал, вылетел из комнаты. Мы быстро, насколько позволяла трость наставника, отправились следом и попали в огромное расширенное пространство склада, где уже призывал необходимые материалы мастер. Тут даже были удобные кресла, в одно из которых я с наслаждением плюхнулся и сразу же задремал, почти не обращая внимание на священнодействие. Помню только, как артефактор скручивал металл, что-то точил, варил зелье. В итоге получил палочку семи с четвертью дюймов раза в два тяжелее официальной, в алюминиевом корпусе, в качестве сердцевины снабженную пером чжень-няо, залитого экстрактом полевого вьюнка. Слушалась намного лучше Олливандеровской, но даже порадоваться не смог – так устал. Путь назад прошел как в тумане, удивительно, что прямо там не отключился.

***

       – У меня неприятные новости.       Хмурый наставник, тяжело опираясь на трость, вел меня к тренировочной комнате. Сегодня он против обыкновения не шутил, да и вообще, чем ближе мы были к Англии, тем больше портилось его настроение. Может быть это связанно с тем, что он не очень любил самолеты, но, кажется, дело было в чем-то другом. Да, между странами мы перемещались обычными, не волшебными самолетами, по словам наставника надежность, безопасность и комфорт у них намного превышают международные порталы.        – Что-то относящееся к школе?        – Да, – он открыл дверь, запертую на какое-то хитрое заклинание, и пропустил меня вперед. – Из вашего Азкабана – почетное третье место в рейтинге антигуманности к заключенным после Китая и арабов – сбежал некий Сириус Блэк, осужденный за пособничество местному нацисту – Волдеморту. Его уже объявили в розыск у не волшебников.        – Ну и как это связано с Хогвартсом? – недоуменно спросил я, косясь на большой обитый железными полосами сундук, стоящий в центре комнаты. – Хотя… Гарри Поттер, да?        – Именно, – довольно усмехнулся наставник. – Пусть нигде прямо не написано об этом его интересе, местные кумушки не перестают тихонько судачить на тему злобного Блэка и бедного Гарри, на голову которого сыплется столько бед. Этот Поттер просто магнит для неприятностей: какая-то мутная афера с профессором Защиты на первом курсе, василиск – на втором, теперь вот уголовник. Он всю школу косвенно втягивает, в том числе и тебя, все еще считаешь себя обязанным?        – Уже меньше, но все-таки, как связан Блэк и опасность в школе? – продолжал недоумевать я. – Он, прямо скажем, не сказочный Мерлин, раз его в тюрьму сумели посадить, и один из самых защищенных замков Британии вряд ли сможет взять штурмом. Я бы на его месте подкараулил Поттера где-нибудь в Хогсмиде или в Лондоне, вообще там, где можно быстро отступить и затеряться.        – А местное Министерство мыслит иначе, – скривился наставник. – Вместо того чтобы предоставить телохранителей Поттеру, они послали стражей Азкабана – дементоров – охранять Хогвартс. Решение дурацкое, но учитывая, что Англия почти век как отказалась от Охотников, другого ей и ничего не остается.        – Почему? И кто такие эти Охотники?        – Дело в том, что Блэк как бы терорист, на месте где его задержали был кровавый фарш из пятнадцати тел, если кроме Гарри Поттера пострадают еще школьники, или кто-то из детей будет взят в заложники, вой подымется невообразимый, и в Министерстве полетят головы, возможно в прямом смысле. Аврорат не резиновый, его сотрудников и так ни на что не хватает, а территория Хогвартса совсем не маленькая, для полноценного охранения придется привлекать значительные силы, что приведет к разгулу преступности, и снова полетят головы. Охотники же, это общий эвфемизм для наемников МКМ, еще недавно здесь, в не магической Англии, были так называемые охотники на воров – люди, которые за объявленное вознаграждение охотились на преступников. Волшебники Британии отказались от них по тем же причинам, что и магловские коллеги – коррумпированность наемников. Они покрывали бандитов, делили территорию и вели свои разборки, активно втягивая в них государство. Конфедерация же поступила проще – теперь ты либо наемник МКМ, соответственно, она тебе платит, инспектирует тебя и прочее, либо преступник, и уже за твою голову объявлена награда. У них невозможен такой разгул преступности, потому что, во-первых, угождать интересам всех стран участниц слишком напряжно, а во-вторых, если преступник крупно нарушает статут секретности, информация о нем передается Церкви, а инквизиторы – фанатики, в деле уничтожения средств не выбирают.        – А почему тогда Волдеморт…        – А потому, – перебил меня наставник, – что ни охотники, ни инквизиторы случайных жертв считать бы не стали, еще и между собой подраться могли за награду. И вообще, это разговоры не по теме, у нас на повестке дня дементоры. Знаешь что-нибудь о них?        – Нет, разве что упоминания встречал, – помотал я головой.        – Действительно, – фыркнул наставник, – упоминать о них никто не любит. Премерзкий гибрид демонов и духов, чрезвычайно трудноуничтожимы, разговоры разговаривать с ними бесполезно, без специальных артефактов не поймут, способны вынуть душу, правда, сожрать не смогут, ибо не полноценные демоны. Самая большая твоя проблема в том, что они постоянно, одним своим присутствием, ментально давят, вызывая страх тем сильнее, чем ближе к ним находишься.        – И как с таким бороться? – угрюмо спросил я, осознавая глубину грядущей задницы. – Окклюменция мне поможет?        – В принципе, как дисциплина, направленная на самоорганизацию, она должна смягчить симптомы, но при прямом столкновении с дементором бесполезна – все равно продавит. Есть одно заклинание – Экспекто Патронум, в своей завершенной форме призывает защитника, который может доставить проблем целой стае этих недодемонов, однако оно очень энергоемкое и для тебя бесполезно: только силы зазря потратишь. Самым эффективным способом будет научиться чувствовать их приближение и вовремя делать ноги, а для этого нужно познать свой страх, чтобы не застывать как кролик перед удавом. Чем мы и будем сейчас заниматься. Здесь, – он постучал тростью по крышке сундука, – заточен боггарт – английский дух, питающийся чужими страхами, в принципе безобиден, но достаточно старый может, при удаче, довести чувствительного человека до инфаркта. Польза от него в нашей тренировке будет заключаться в том, что боггарт, помимо принятия облика самого страшного для цели существа, проецирует легкую ауру ужаса, которая примерно похожа на таковую у дементора. Если боггарта тебе нужно поймать, ну, вдруг понадобится для чего-нибудь, то нужно осветить помещение, подготовить экранированный контейнер и смутить духа, превратив во что-нибудь смешное, тогда он сам в клетку спрячется, заклинание – Ридикулус, жест такой. Повтори. Хорошо. Для того чтобы окончательно развоплотить духов такой весовой категории, подойдет то невербальное, которое тебе показывал Белозер. Сразу предупрежу, дементора разве что отбросит, там нужны экзорцизмы по сильнее.       На этом лекция закончилась и началось собственно занятие. Я встал перед сундуком, сосредоточился, еще раз повторил в уме жест заклинания и кивком обозначил свою готовность. Наставник откинул чарами крышку, и через несколько секунд из сундука поднялся мужчина в светло бежевом классическом костюме и обычной фетровой шляпе. В его лице присутствовали некоторые арабские черты, вроде темно-карих, почти черных, глаз или большого, чуть загнутого книзу, носа, но сразу сказать из каких он краев было нельзя: кожа была очень бледной, волосы – светло русыми, а бороды не было вообще. Я не испугался, скорее опешил, ведь этот человек был мне совсем незнаком, даже успел бросить недоумевающий взгляд на наставника и поднять палочку для… Стены сдавливают меня, трудно дышать, сердце колотится как бешенное, ноги подкашиваются, кажется расписной потолок вот-вот рухнет на голову, я чувствую, что скоро неминуемо умру и вижу перед глазами только улыбку мужчины, облик которого принял боггарт. Сознание гаснет.       В себя пришел рывком, будто повернули выключатель. Надо мной нависал наставник с крайне озабоченным выражением лица.        – Что произошло? – спросил я осматриваясь, мы все еще были в тренировочной комнате. – Почему я так отреагировал на боггарта?        – У тебя была паническая атака, это кажущийся беспричинным приступ страха. Вот только причины у него есть, – нахмурился наставник, сжав рукой трость. – Скажи мне, кто этот человек.        – Я не знаю. Никогда его не видел. Вы же знаете, у меня идеальная память.        – Или ты просто не помнишь, – пристально вгляделся он в мое лицо.

***

      За окном поезда уже стемнело. Необычайно плотные темные тучи собирались с самого утра, и на протяжении всего пути становились только гуще. Погода как нельзя точно отражала эмоциональное состояние Александра, которого одолевали мрачные предчувствия. Только друзья разгоняли тяжелую атмосферу, нагнетаемую мальчиком. Спокойная, как всегда, Луна вызывала улыбку одним своим видом: яркие абстрактные узоры на светло-голубом платье изумительно смотрелись с ее прической из двух блондинистых хвостиков и венком небольших ярко оранжевых цветов, выглядящих как уменьшенные подсолнухи. Аллен и Кристиан, здорово вытянувшиеся за лето, ввалились в купе уже когда стемнело, возмутившегося было такой бесцеремонности Александра очень быстро обозвали мелочным и втянули в обсуждение каникул.       Вскоре разговор дошел и до школы.        – Аллен, до меня дошли слухи, что в этом году Министерство пригонит дементоров охранять Хогвартс от Сириуса Блэка, это правда? – поинтересовался Александр.        – Да, – скривился Ллойд. – Попечительский совет вместе с Дамблдором, по словам отца, готовы были начистить морду министру за такие меры. Дети ведь не преступники, чтобы дементоров на них натравливать. Но что-то там он с древними законами такое нашел, что сумел все-таки протолкнуть свою инициативу. Дамблдор, правда, на территорию Хогвартса этих чудовищ не пустит, и они будут кружить довольно далеко, хотя все-равно приятного мало.        – Отстойно, конечно, но мы ведь только второкурсники. Нам даже из замка выходить не обязательно, а на нем столько защиты предыдущими директорами понаверчено, что влияние деменоторов через стены ни за что не пройдет, – попытался успокоить всех Кристиан с неуверенной улыбкой.       Дети помолчали, но вроде приободрились, и даже собирались продолжить болтать, как вдруг поезд начал тормозить.        – Что случилось? – Луна непонимающе завертела головой. – Мы же вроде только через пол часа должны приехать?       Внезапно свет мигнул и погас, из соседних купе донеслись испуганные вскрики. Воздух стал будто бы гуще и холоднее, как бывает зимой, а на стекле начали расцветать узоры инея, и в то же время, где-то в глубине души, начал расползаться липкий страх.       Глаза Александра пораженно расширились:        – Аллен, Кристиан, Луна! Если вы знаете окклюменцию, быстро поднимайте все барьеры, так же активируйте защитные артефакты, если есть. И быстрее, у нас мало времени!        – Лекс, что происходит?! – донесся из темноты голос Ллойда.        – Дементоры близко…       В этот момент дверь купе поползла в сторону, и в проходе показался сгусток мрака. Он будто бы втягивал в себя темноту, становясь чернее самой безлунной ночи. В голове мальчика взорвалась граната, уши наполнились чужими криками, стонами и мольбами о пощаде. На сознание опустилась тьма. ***       Солнце припекало. Это лето в Сирии выдалось довольно удачным и на улицах древнего города не было так иссушающе жарко. Улицы были полны народу, я ехал на плечах у папы и смеялся, когда он дергал меня за ноги, мама шла рядом и, держа отца под руку, тепло улыбалась. Ее голые плечи и буйная грива распущенных волос привлекали восхищенные взгляды мужчин и неодобрительные – мусульманских старушек. Впереди был целый восхитительный день наполненный радостью, смехом и изумлением, с высоты папиных плеч мне было видно толпы людей, снующие среди древних колоннад на чудном базаре, шпили минаретов, устремленных в небо, и доносящиеся с них пронзительные крики муэдзинов, возвещающие о времени намаза, и многое, многое другое. Запахи близкой воды из оазиса, дорожной пыли, кучи людей, животных, пряностей, солнечного света и шампуня отца, они означали для меня счастье. Дамаск был исключительно красив, а родители были рядом и смеялись.       Конечно, я понимал, что это лишь воспоминания и ничего уже не изменишь, но так хотелось вновь их обнять. Вновь быть с ними, видеть их улыбки и не знать будущего… Так больно, ведь я помню – ничего уже не изменишь.       На следующий день мы всей семьей пошли на то злополучное поле за городом, на котором шли раскопки. Первыми на глаза попались рабочие. Я попытался получше присмотреться чтобы не пропустить каких-нибудь знаков или подсказок. Тщетно, типичные арабы и какие-то, то ли монголы, то ли еще кто, обыденно переругиваются на своем языке, периодически взрываясь смехом. Обычная картина, когда люди работают одним коллективом не первый день. Вокруг палатки, пыль, песок и темный зев раскопанной пещеры с виднеющимися остатками колонн.       К нам спешит черноволосая женщина европеоидной внешности в светлом закрытом костюме и широкополой шляпе, вызывающей ассоциации с Индианой Джонсом. Это подруга матери – Даяна.        – Привет, Таша, как я рада тебя видеть, уже и не думала, что приедешь, а ты все-таки решилась. Какая приятная неожиданность!       Начался стандартный щебет подружек, которые давным-давно не виделись. Женские разговоры всегда утомляли что меня, что отца, поэтому даже в моей идеальной памяти не сохранилось ничего кроме фонового шума. Тогда гораздо интересней было смотреть на снующих туда-сюда рабочих на фоне минаретов мечети Омейядов.        – Повезло тебе, Таша, – горестно вздохнула Даяна. – Такого мужика отхватила, и сын у вас такой лапочка, так бы и затискала! А мне все не везет.        – А как же доктор Шрусбери? Неужели ваши отношения так никуда и не продвинулись с нашей последней встречи? – удивленно подняла брови мать.        – Да какое там, – махнула она рукой, – он, кажется, вообще ничего не замечает за своей любимой работой! Ничем же не интересуется кроме этих раскопок дурацких.        – А вот это, случайно, не он идет? – вклинился отец.       К нам действительно приближался Лабан Шрусбери – мужчина в таком же костюме что и Даяна, выглядел лет на сорок-сорок пять, носил очки и производил впечатление не ученого археолога, а, скорее, искателя приключений. Он и пригласил нас в гробницу на экскурсию.       Доктор возбужденно махал руками и расписывал в красках каждую мелочь, пока мы шли к нижнему уровню гробницы. А посмотреть там действительно было на что, один зал черепов чего стоил: полусферическое помещение с двумя выходами полностью покрыто неглубоким и довольно схематичным барельефом, основной тематикой которого была смерть. Какие-то полу-звери рвали людей и друг друга на куски и пожирали, или человеческое войско, вооруженное мечами и щитами, перемалывало страшилищ, но самым жутким казался череп в верхней точке купола, от которого расходились лучи, как от солнца. Лабан указал, что в основании зала замурованы самые настоящие человеческие черепа, – этакий своеобразный плинтус, – а при раскопках этого места весь пол был устлан костями, и еще только предстоит выяснить кому они принадлежали. Он говорил, что эта находка может перевернуть мир так же, как гробница императора Шихуанди, когда удастся выяснить кто именно здесь захоронен. На встречу выбежал какой-то рабочий и что-то затараторил на своем, доктор его, как ни странно, понял и возбудившись еще больше что-то сказал в ответ, а повернувшись к нам сообщил, что нашли саркофаг и пригласил по-присутствовать на историческом событии.       В центре зала, куда набилась куча народу, стоял саркофаг, а сверху на нем возлежал почти истлевший скелет с кривым кинжалом в руках. Сам зал представлял из себя амфитеатр, вырезанные из камня ступени спускались к небольшой арене или сцене, на которой и стоял саркофаг. Почему-то создавалось впечатление, что раньше здесь проходили какие-то бои или жертвоприношения, в общем ничего хорошего. Возможно поэтому мы и не стали спускаться вниз.       Шрусбери вещал что-то торжественное. Подозвал шестерых рабочих с каким-то инструментом в руках, а сам, взяв кисточку, вычистил гравировку и прочитал надпись на крышке. Не знаю на каком языке она было сделана, но прозвучало жутко. Он выпрямился и, выхватив кинжал из рассыпавшихся рук мертвеца, с безумной улыбкой на лице неожиданно быстрым и отточенным движением перерезал себе горло. Шестерка рабочих в тот же миг проломили друг другу головы, кто лопатами, кто ломами, а кто и просто кулаком. Из саркофага повалил черный дым сформировав человеческую фигуру. Ту самую фигуру, что вылезла из ящика с боггартом на уроке наставника.        – Как же долго я спал, – он распахнул глаза, обводя голодным взглядом застывших в шоке людей. – Аль-Хазред, старый проказник, оставил-таки хорошие чары на моей гробнице, хе-хе. Пора вкушать пищу, хи-хи-хи!       Видимо это существо выпустило какую-то дезориентирующую волну, которая заставила людей удариться в панику. Они метались, но выхода не находили, превратившись в обезумевшую толпу. Восставший с диким хохотом прыгнул прямо на какого-то бедолагу, нечеловеческой силы ударом расплескал содержимое его головы по каменному полу и рванул к следующему. Каждое его касание ломало людей, отрывало им конечности, те кто не умирал сразу от болевого шока, оглушительно визжали от страха и боли, воздух наполнился запахами крови и дерьма из разорванных кишок. Арена амфитеатра окрасилась красным в считанные мгновения, кровь стекала по ступеням, а мои чувства перегорели с тихим щелчком, как лампочка от чрезмерного напряжения. Я стоял и смотрел, безразлично фиксируя в памяти чужие смерти. Родители тоже не ударились в бестолковую панику и под шумок выскользнули в проход, из которого мы пришли.        – Александр, ты же помнишь, как мы сюда шли? – спросил отец с закаменевшим лицом. – Сможешь маму вывести?        – Да папа. Но… А как же ты? – донесся растерянный вопрос из моего рта.       Забавно, но мысль о расставании с родителями напугала меня намного сильнее ужасов, творящихся в зале с саркофагом.        – Само собой я буду с вами, но это так, на всякий случай. Не переживай, все будет хорошо, – он поднял меня на руки и перешел на бег.       Мы бежали. Крики умирающих людей затихли, и он настиг нас.        – Почему вы убегаете? И как, интересно, смогли преодолеть мое воздействие?       Судя по тому, что интервала между этим вопросом и последним криком практически не было, бежать было бессмысленно.        – Кто ты такой и почему напал на этих людей? – попытался потянуть время отец.        – Я? Демон конечно! – развеселилось это существо.        – Ты ведь нас не отпустишь?        – А! Я понял все понял! – без всяких переходов он прервал предыдущий разговор и обратился ко мне. – Ты – маленький волшебник, хе-хе-хе! Нет-нет-нет, тебя я есть сейчас не буду. Ты должен подрасти и стать еще вкуснее, вот тогда я тебя и съем.       С его руки в мою сторону сорвалось нечто похожее на клочок тумана. В одно мгновение оно преодолело разделявшее нас расстояние и впиталось в мою грудь, не причинив никакого вреда.        – Сынок, беги к выходу, – через силу улыбнулась мама. – Мы с папой побежим сразу за тобой.        – Беги-беги, пока я не передумал.       И я побежал, глотая слезы. А демон визгливо смеялся, и от его оглушительного хохота трескались стены. До выхода было еще слишком далеко, но вдруг что-то подхватило меня, закрутило, свет резанул глаза, и все в очередной раз затопила вязкая тьма беспамятства.

***

      В этот вечер в больничном крыле как обычно стояла тишина, и пропахший лекарственными зельями прохладный воздух практически не шевелился. Только один больной был огорожен ширмой. Возле его больничной кровати стояли четверо.        – Альбус, мы больше не можем держать его здесь! Необходимо отправить мальчика в Мунго!        – Потише, Поппи, кому-нибудь из учеников может забрести в голову мысль заглянуть больничное крыло перед сном, не стоит их смущать, – успокаивающе пробормотал Дамблдор.        – Я уже наложил купол тишины, директор, не беспокойтесь – отмахнулся низенькийй профессор чар. – И полностью поддерживаю мнение мадам Помфри: не дело это держать ученика столько времени в школьном госпитале.       Снейп просто мрачно молчал.        – Понимаю, Филиус, это твой ученик, но мы не можем знать, как он отреагирует на путешествие через каминную сеть, а для всех остальных способов транспортировки придется выйти за территорию Хогвартса, что автоматически привлечет дементоров.        – Но ведь можно пригласить медиков из Мунго в Хогвартс! – возмутилась мадам Помфри. – Сделать хоть что-то! Он уже месяц в коме, скоро зелья Северуса перестанут справляться и моих знаний уже на хватает. Мой опыт в устранении легких травм и оказании первой экстренной помощи здесь не поможет, я уже не знаю, что делать, Альбус.        – Она права, директор Дамблдор, – прервал свое молчание профессор зельеварения, – я не могу давать ребенку сильнодействующие составы, когда нам даже диагноз не известен.       Собравшись с мыслями Дамблдор ответил:        – Я не могу отправить официальный запрос в Мунго, об этом тут же узнает Фадж и Министерство. Они наверняка будут валить все на Сириуса Блэка чтобы не признавать свою оплошность, и тогда у них появится возможность надавить на попечительский совет. Мне не хотелось бы превращать Хогвартс в Азкабан, но я отнюдь не всесилен. Мальчик ведь маглорожденный, для Министерства он всего лишь повод.        – Неужели ничего нельзя сделать?        – Увы, Поппи, здесь я бессилен.       Все склонили головы. Каждый из профессоров думал о чем-то своем, и каждый надеялся, что все обойдется. Пятьдесят лет назад из-за смерти Миртл Уоррен разразился страшнейший скандал, директор Диппет едва не слетел со своего кресла, а Хогвартс потерял львиную долю престижа на мировой арене. Даже не смотря на то, что девочка была маглорожденной, и движения за равноправие среди волшебников только набирали силу. Сейчас и представить страшно, во что выльется смерть этого мальчика. Профессор Флитвик взглянул в лицо своего ученика и удивленно расширил глаза.        – Вы тоже видите это, директор? Он плачет?       Все четверо разом принялись творить диагностические заклинания.        – Что ж, друзья, – облегченно выдохнул Дамблдор, – мальчик вышел из комы и сейчас просто спит.        – Хоть какие-то хорошие новости, – устало проворчал Снейп.

***

      Октябрь. Странное ощущение, вот ты ехал на поезде первого сентября и терял сознание от неожиданного нападения дементора, просматривая сутки флешбэка худшего дня в своей жизни, а на утро взволнованная медсестра сообщает тебе, что сегодня четвертое октября. Получается, я целый месяц спал в больничном крыле.       Надо сказать, теперь дементоры заняли почетную вторую строчку в списке моих личных страхов, сразу после демона, который убил моих родителей. Если узники Азкабана испытывают хотя бы десятую часть моих ощущений каждый день, то Блэк за двенадцать лет искупил если не все, то уж точно большую часть своих прегрешений. А если он еще и в своем уме остался, то ему можно памятник ставить – за силу воли.       Во всей этой истории есть только один положительный момент: узел в напряжения больше не грозит коллапсировать мой разум. Проблема разрешилась, внутренняя уязвимость устранена, правда с боггартами на глазах преподавателей мне лучше не разбираться. Навещавшая меня Луна – оставили поваляться пару дней на больничной койке во избежание – рассказывала, что новый профессор Защиты – Люпин на уроке третьих курсов как раз боггарта и выставил, заставив всех по очереди одолевать его Риддикулусом. Самый смак был в том, что у Невилла Лонгботтома воплощение страха приняло вид профессора Снейпа, и гриффиндорец одел его в шмотки своей бабули. Естественно, это всех развеселило, и Невилл стал героем недели. Вот только для своего боггарта я не смогу выдумать участь более смешной нежели мучительная смерть, и вряд ли кто-нибудь меня похвалит за такой способ справляться со страхами. Ну, хоть так, все лучше чем в обмороки падать, но пусть я и сомневаюсь, что при каждой встрече с дементорами меня будет отправлять в кому на месяц, однако за пределы замковых стен все еще и носа не высуну.       То, что после выписки я отправился в библиотеку и занялся поисками информации по дементорам, было, наверное, самым предсказуемым ходом с моей стороны. По крайней мере так сказали Луна, Аллен и Кристиан, но в свою защиту могу сказать: так поступила половина факультета Рэйвенкло. Разумеется, найти удалось немного, однако это было всего лишь отвлекающим маневром: медитируя над очередными пространными рассуждениями о том, какие плохие бяки дементоры, я копался в скопированных фолиантах Запретной секции на тему демонологии. В общем, суммируя: супероружия в школьной библиотеке не сыскалось, парочка простеньких экзорцизмов, несколько головоломных ритуалов, да с пяток курьезов вроде универсального антидемонического артефакта, состоящего из несложного заклинания, костей, перьев и, барабанная дробь, плененного демона. Но я слышал новый учитель по Защите может применять патронус, может и меня научит? Подкинул идею Аллену: собрать энтузиастов с факультета и подвалить к профессору после уроков, вдруг получится.        – Научить вас Патронусу? – Люпин, судя по лицу, неслабо удивился увидев перед собой толпу рэйвенкловцев с первого по четвертый курс. – Дети, я могу попробовать, но это очень сложные чары, шестой или даже седьмой курс, вряд ли у кого-нибудь получится. Приходите в субботу в этот класс и вместе попробуем, только не расстраивайтесь, если не будет результата.       Тщетно. Жест палочкой несложный, концентрироваться на конкретном воспоминании, даже на определенном чувстве, я тоже умею, спасибо окклюменции, однако все чего удалось добиться это жиденькая полоска перламутрового тумана. Все, это максимум. Мне банально сил не хватает, и не хватит еще курс другой, как минимум. Это мне сказал сам профессор, все еще находясь в шоке от того, что у кого-то получилось пусть и такое подобие патронуса на первом занятии. Дементоры, темные духи и большинство демонов относительно уязвимы к заклинаниям Света, к которым относится патронус, но базовой его формой можно только прикрыть свой зад от одной, максимум двух, тварей и то не долго, даже телесный не панацея, кто-то по сильнее его даже не заметит.        – Не расстраивайся, Алекс. Если не получилось напрямую, всегда можно найти обходные пути, те же амулеты или ритуалы. Я слышала, среди них многие обладают защитными свойствами. Может мы просто не там ищем? – утешала меня после занятий Луна.       Недавно в коридорах Хогвартса стали появляться какие-то мутные личности, впаривающие доверчивым простакам под видом зелий, амулетов и артефактов всякую подозрительную бурду за символическую цену, якобы эти вещи должны защитить от дементоров. Один из таких назойливых полудурков, что приставал ко мне, даже на простейший вопрос – чем амулет от артефакта отличается – ответить не смог! Наставник, в свое время, дал простейшее объяснение: артефакты делают из амулетов. Амулет – это, фактически, любой предмет, имеющий в себе магию, не важно естественного происхождения он, или заколдован волшебником, а артефакт – составной объект, созданный с заранее заданной целью. Простейший пример: лист бумаги с рунным ключом – это амулет, как и кожа василиска, однако книга из таких листочков в переплете из змеиной кожи – уже артефакт. Но, если на простую книгу наложить какие-нибудь чары, скажем, охранные, пусть даже комплекс таких чар, она все равно останется амулетом, а если в корешок вставить рунную пластину, связав с ней наложенные заклинания – она станет артефактом.       Естественно, мощные артефакты на коленке не сделать, они сильно зависят от материалов и искусности мастера, однако есть варианты. И первый из них – мощные компоненты. Здесь в Запретном лесу водится прорва магических животных, да и в таком насыщенном волшебной силой месте каждая третья коряга – естественный амулет. Вот только я рожей не вышел днями шататься по такому месту, подбирая подходящие материалы, сохраняя свою тушку в целости и сохранности. Второй вариант – улучшение составляющих, и тут есть два пути: алхимический и ритуальный. Но с первым проблема ингредиентов встает еще более остро, а второй слишком долог, проще дождаться пока Блэка поймают, либо пока Поттера ногами вперед не вынесут. И так как у меня в кармане нет мастера артефактора, на этом варианты заканчиваются, однако вопрос с ритуалистикой можно рассмотреть.       Ритуалистика – это отдельный вид чародейского искусства, в котором во главу угла ставятся чрезвычайно тонкие манипуляции, приводящие к масштабным результатам. Обычный маг на вызов дождя потратит прорву сил, и то не поручится за результат, ритуалист же сначала пару дней будет делать некие замеры, а потом, с помощью воскуренных благовоний и пляски с бубном, вызовет тебе хоть ласковый грибной дождичек, хоть ураган. Сведущие в этом искусстве и без капли магии способны на многое, это связано с тем, что все в нашем мире пронизывает магия, и у каждой вещи или события, есть свой смысловой отклик в ней, комбинируя эти смыслы можно составлять эдакие послания к мирозданию. Как и в программировании существует бессчетное множество ритуалов – готовых программ, парочка общеизвестных систем – языков программирования. Обучение этой науке дело сложное, долгое и смертельно-опасное: мир работает не на двоичной логике, ошибки в коде приводят не к зависанию системы, а к исчезновению неудачника и всяким неприятным пост-эффектам. Но все же могущество опытных ритуалистов потрясает, у них даже есть понятие о вершине искусства, как алхимики мечтают создать философский камень, ритуалисты усердно ищут чит-коды ко вселенной. И, что удивительно, находят! Зербино Солитиаре и Емельян Щукинский могли исполнять свои желания, Царевна-Лебедь превращала любую вещь в любую другую, Соломон обрел власть над легионами демонов и духов. Правда, видимо, где-то там сидит вселенский администратор и вносит бесконечные правки, так как повторить в точности ни один из великих ритуалов не удалось, тот же Зербино не мог контролировать свое детище – исполнялось каждое его пожелание, высказанное вслух, а Емельян уже мог конкретизировать какое исполнять, а какое – нет.       Если не получается найти нужный мне ритуал, то может научиться создавать собственные? Я же не претендую на что-то великое, мне нужен конкретный результат, и одно это должно здорово облегчить разработку.

***

      Как хорошо, что еще в прошлом году наставник прислал мне тетрадку, через которою можно в любой момент с ним связаться. Наверное, только эта переписка, да неожиданная забота Луны не давали скатиться в пучины депрессии. Я писал наставнику обо всем, что со мной случилось. Вернее, почти обо всем, некоторые темы, вроде точного описания моих воспоминаний о том дне, или рассуждений об условно запрещенных областях магии он пресекал на корню, ведь в записи мог заглянуть кто угодно. Иногда его паранойя переходит всякие границы.       Наконец-то наступили долгожданные рождественские каникулы. Вокруг замка насыпало горы снега, люди проваливались на пути к каретам по колено, но стремные, напоминающие поднятых из мертвых гиппогрифов, фрестралы исправно тянули экипажи, не выказывая ни малейших признаков усталости. Сказать по правде, я все еще очень боялся повстречать дементоров в поезде, но директор надавил на Министерство, естественно после нападения тварей на Поттера во время матча по квиддичу, случаи со мной и некоторыми другими студентами почти показательно игнорировались. Маршруты патрулирования дементоров отодвинули за границу владений Хогвартса, и в людных местах, вроде деревни Хогсмид, они имели право появляться только по ночам.       Поездка до Лондона прошла удивительно спокойно, мой организм, не выдержав нервного напряжения последних дней, просто отрубился, и я проспал всю дорогу по Кингс-Кросс. Дед все еще на континенте – очередное слушанье должно состоятся вскоре после рождества, и он не в курсе обо всей этой истории с комой, мы решили ничего ему не сообщать. Наставник встретил меня на выходе из вокзала, стоя рядом с такси в своем неизменном сером пальто и тяжело опираясь на трость. Кажется, морщин на его лице стало больше, да и горбиться он стал, чего раньше за ним не замечалось. В машине мы не сказали ни слова, только после того как заварил чай, на этот раз почему-то руками, а не телекинезом, наставник открыл рот.        – А теперь давай подробно, – произнес он, тяжело опустившись в кресло напротив. И я рассказал.        – Что я могу сказать? – вздохнул наставник. – Это определенно был демон, никаких сомнений. И очень сильный, тебе повезло, что сразу после выхода из заточения он был так ослаблен.        – Но что мне делать?!        – Во-первых, не поддаваться панике! – прикрикнул он. – А во-вторых – думать. В мире существует три основных группы специалистов по решению вопросов с демонами: демонологи, евангелисты и демонопоклонники. Начнем с последних, ибо обращаться к ним это менять шило на мыло, к тому же, они непредсказуемы: могут помочь, а могут и принести в жертву своему покровителю, или твоему врагу, или и то и другое, если эти сущности совпадают. Из проповедующих Евангелие отряды для борьбы с подобной заразой остались только у римской католической церкви, но с ними никогда нельзя работать с позиции просителя – закабалят вмиг. Маги, приходящие туда за помощью, всегда ее получают и пропадают с радаров навсегда. Христиан потому и не задушили в зародыше, что они изумительно работали против демонов, да еще практически бесплатно. Остаются демонологи, но они тоже являются так себе вариантом. Это очень закрытая каста, знания в которой передаются только от учителя ученику, и только изустно, ведь вызвать демона легко, трудно сделать с ним что-либо помимо этого. Причем демонологи частенько превращаются в демонопоклонников, и непосвященному разницу между ними очень сложно найти. Поэтому по всему миру их гильдии и разогнали. Когда в какой-нибудь стране происходил внезапный прорыв демонов, в четырех случаях из десяти виноватыми оказывались демонологи, еще пять приходились на демонопоклонников, а последний на разного рода форсмажоры. Однако самая большая проблема в том, что демона предстоит сначала локализовать.       Помолчали, собираясь с мыслями. Наставник хмурился, переплетя пальцы рук перед лицом. Казалось, он вместе с креслом уходит все глубже в тени неверных отсветов камина.        – Ты, наверное, уже догадался, что свои навыки я не мог получить, просто шатаясь по миру? Есть одна организация. Она не совсем легальна, но не в этом суть. В ней состоят наемники со всего мира, почти любой человек может туда обратиться и заказать любое дело: кража, убийство, подлог, разбой, похищение, редкие ингредиенты, сопровождение грузов, телохранители, штурмовая группа, проведение ритуалов – что угодно. Условия просты: вступающий оставляет свои контакты, указывает профиль работ и ждет, организация присылает заказы всем. Если ты возьмешь дело, то присылают подробности. Одновременно выполнять один и тот же заказ могут не более трех групп наемников, если не оговорено иное. Кто первый выполнит, того и награда, издержки неудачникам никто не возмещает. Со временем нарабатывается имя и слава, заказчики приходят уже к конкретному человеку, однако минимум два задания в год от организации нужно выполнять, или все данные, собранные на работника, уходят во все спецслужбы мира, как магические, так и не магические. Это большой риск, и я не хотел, чтобы ты узнал об этом так рано, но это возможность выкрутиться для тебя.        – Все, что угодно, – глухо пробормотал я, глядя в пол. – Не хочу чувствовать себя бараном, которого растят на убой.        – Я подниму все свои связи, может найдется что-нибудь еще, а пока нам обоим стоит развеяться. Как думаешь?

***

      Остаток учебного года пролетел как в тумане. Наставник каждый сеанс связи выдавал на-гора десятки упражнений для развития и строго следил чтобы все они исполнялись, пусть не лично, но летом ведь проверит обязательно. Что я только не делал, и ритуальную геометрию изучал, и задачки по ней решал (понятия не имею откуда взялся такой странный учебник с задачником, судя по языку – из России). Иллюзии – на площадь, на предмет, частичные, добавочные, скрывающие, звуковые, обонятельные, тактильные, даже не знал, что такие бывают. Самый скромный прогресс был в пространственной магии: предел перемещений вырос только до дюжины метров, живые существа крупнее насекомого требовали запредельной концентрации, прорвы сил и в точку выхода приходили не целиком, или просто мертвые, зато поголовье мышей сократил. Почти под конец июня случился прорыв, и теперь я мог телепортировать вещи сохраняя их изначальную скорость, правда вектор менять пока не выходит.       Я благодарен наставнику, ведь он сделал все, чтобы у меня не было времени терзаться пустыми переживаниями и накручивать себя. Из-за личных тренировок и периодических факультативов Флитвика, сил обращать внимание на другие события школьной жизни не было вообще. Даже про то, что новый профессор Защиты – оборотень, узнал из слухов, поведанных Луной, хотя все факты и намеки были на поверхности. Кстати, история с террористом Блэком в итоге закончилась ничем. Казалось, в Хогвартсе ему нужен был вовсе не Поттер: побегал вокруг замка, один раз попытался пробраться в спальни Гриффиндора, под конец года его даже поймали, неизвестно, правда, где и как, но он опять сбежал. Гарри сотоварищи вроде замешаны, а вроде и нет, мутно как-то, зачем вообще Сириус полез сюда, никто не понял. Впрочем, закончилось и ладно, главное – дементоров наконец-то убрали.       Весь год я также искал информацию по демонологии и пространственной магии, но мало что нашел. Ну, это же школа, откуда здесь взяться серьезным научным трудам на запрещенные темы?       Демонология – причины ее запрета очевидны. Демоны в большинстве своем сильны, коварны и трудно убиваемы, по крайней мере одно из трех свойств обязательно присутствует. Половина этой науки – узкоспециализированная ритуалистика, четвертую часть составляют жертвоприношения, еще двадцать процентов отводится на прямой бой с демонами, а все что осталось занимают злоба и ненависть. В одной из монографий исследователя демонологии говорилось: «хороший демонолог должен ненавидеть демонов, ненавидеть истово, всем сердцем, чтобы быть готовым отправиться в преисподнюю и убивать их там, только в таком случае он никогда не отдаст им своей души и не пропустит в наш мир». Судя по всему, этим правилом пренебрегли и борцов с демонами не стало.       Пространство же официально не запрещено, но что-то сложнее аппарации храниться за семью печатями. Почему? Потому что это огромное преимущество! Создавать порталы – чуть более стабильный аналог обычной аппарации, могут единицы, и право на их коммерческое использование находится в руках десяти влиятельнейших родов Европы. Каминная сеть обслуживается Министерством магии, они же производят подключение новых каминов и контролируют трафик перемещения, но летучий порох умеет изготавливать только одна компания. За использование не сертифицированных предметов с расширением пространства грозит крупный штраф, и несколько месяцев заключения за распространение. Весь рынок уже поделен, и никто не хочет плодить себе конкурентов.       Ситуация складывается плачевная, наставник написал, что летом мы поедем к какому-то очередному должнику, и там, возможно, появится шанс. Ну что же, будем надеяться на лучшее, но пока все просто ужасно.