Яркий

       – Мистер Макалистер, – голос Гаспара раздался в телефонной трубке, – прибыла профессор Макгонагалл, она говорит, что должна обсудить с вами обучение вашего внука.        – Хорошо, Гаспар, проводи ее в кабинет.       Положив трубку на рычаг, Натан начал восстанавливать порядок на рабочем столе, убирая те бумаги, которые гостям поместья видеть не следовало. Попутно он размышлял откуда пожаловала сегодняшняя гостья: это могла быть как внезапная проверка из старшей школы, куда были поданы документы Александра, так более экстравагантные личности. Июль подходил к концу и приближалось время визита представителей школы Хогвартс. На одиннадцатый день рождения внука пришло письмо, сообщающее что он зачислен в эту школу чародейства и волшебства, также в письме было еще два приложения – список необходимых вещей и оповещение о том, что представитель школы прибудет во второй половине лета. Натан склонялся именно к этому варианту: образовательные комиссии позвонили, прислали факс или, в крайнем случае, отправили бы письмо, чтобы согласовать свой визит, все же их могло банально дома не оказаться на момент внезапной проверки. Да и слегка растерянный голос Гаспара только подтверждает версию.        – Прошу, профессор, мистер Макалистер ждет вас.       Дверь открылась, и в кабинет твердым шагом вошла женщина лет сорока. Прямой взгляд из-за стекол прямоугольных очков, собранные в пучок темные с проседью волосы и закрытое черное платье оригинального кроя с вышивкой, создавали привлекательный образ строгой, придерживающейся традиций, но, в тоже время, не чурающейся новых веяний леди.        – Доброе утро, мистер Макалистер, – начала она как только Гаспар закрыл за собой дверь, – меня зовут Минерва Макгонагалл, и я являюсь заместителем директора школы Чародейства и Волшебства Хогвартс.        – Очень приятно, – кивнул хозяин кабинета, жестом предложив гостье сесть, – меня, как вам уже, наверное, известно, зовут Натан Макалистер, я дед Александра. Надеюсь, вы никуда не торопитесь, мне хотелось бы обсудить с вами некоторые вопросы касательно организации учебного процесса?        – Я действительно не тороплюсь, весь сегодняшний день в моем расписании посвящен будущему ученику и его семье. Но почему здесь не присутствует сам Александр? Мне кажется, мы обсуждаем достаточно серьезные вещи, непосредственно касающиеся его дальнейшей жизни, – наградила Натана подозрительным взглядом профессор.        – Все куда проще чем вы могли бы предположить, – насмешливо ответил Макалистер. – Сейчас восемь утра и мой внук просто-напросто спит, он вообще редко просыпается раньше одиннадцати, так что у нас достаточно времени для неинтересных, с точки зрения детей, дел. Надеюсь, вы не устали по дороге к нашему поместью, может чаю или кофе?

***

      Открыв глаза обнаружил, что прекрасно выспался. Когда вернулся от наставника вчера, мне так сильно хотелось упасть и не вставать, а всего каких-то – взгляд на часы – тринадцать часов, и я вновь бодр и готов к свершениям. Ну как к свершениям, весь день валяться на кровати и читать литературу по выданному списку – кайф! Следующее занятие послезавтра, дед больше на встречи свои скучные не таскает, а следовательно вскакивать ни свет ни заря и нестись куда-то сломя голову не надо. Объявляю выходные разнообразного чтива! Стоит затарится бутербродами и кофе.       Странное это решение, конечно: нагружать меня не магической теорией, а мировой классикой, но не скажу, что мне не нравится. Наставник вообще все время говорит довольно загадочные вещи, да и учит надо признаться как-то не так. Чего только стоит одна его фраза: «Задача учителей – дать тебе знания, задача наставника – научить думать». Что это значит, блин? Почему он не даст мне заклинаний каких-нибудь? «Посмотрим, чему тебя в школе будут учить», а я может не хочу в школу, опять там будет полно крикливых идиотов, которые пришли не знания получать, а носиться вместе с друзьями по коридорам. Самое большое мое волшебство – это попытка перенести шарики, такие как те, что он давал мне для определения способностей, из одного круга начерченного мелом на полу в другой. Каждый раз кружки удаляются друг от друга сантиметров на десять, и пока не повторишь перенос минимум десять раз идеально, дистанция не увеличится. Я уже два месяца бьюсь и все никак не могу преодолеть один чертов метр, только вчера последний раз пробовал: восемь раз идеально, а на девятый треть потерялась, и все заново! Так выматывает постоянно поддерживать концентрацию, только Натан мне и сочувствует, ругается правда на метрическую систему, но британская не так удобна для точных вычислений, да и наставник ей не пользуется.       Внезапно вспомнились родители, мама, бабушка Ольга и дед Владимир… Мы так и не смогли с ними связаться после Дамаска: письма не доходили или возвращались обратно, на заводе, телефон и адрес которого я смог выудить из памяти, сказали, что Владимир давно уволился, из поселка пришли вести, что они переехали и никто не знает куда. Просто потерялись люди на необъятных просторах России такое бывает, но от этого не становится менее грустно.       Ладно, хорош раскисать! Кто там по списку, Вальтер Скотт? Вроде был в нашей библиотеке, значит за бутербродами и на поиски, пока окончательно не растекся. Однако стоило только показаться на кухне, как все мои планы были разрушены одной фразой Моники:        – Доброе утро, Лекс. Вот, покушай и поднимайся к мистеру Макалистеру в кабинет, он просил передать, когда ты проснешься, что это очень важно.       Сожалея о бутербродах и, скорее всего, потерянном дне чтения, я лениво плелся на второй этаж. Из всех планов только кофе удалось урвать, и то Моника ворчала, что дескать время позднее, а я еще маленький, самому что ли варить его научиться? Слегка стукнув в дверь, тут же открыл.        – Звал? – сказал я, но заметил гостью. – О, извините, доброе утро.        – Уже день, молодой человек, – недовольно поджала губы она.        – Проходи, Александр, не стой на пороге, – махнул рукой дед. – Познакомься, это профессор Минерва Макгонагалл, она заместитель директора Хогвартса и в дальнейшем будет преподавать тебе трансфигурацию, надеюсь правильно произнес это слово. Сегодня она поможет тебе с покупками для школы.        – Очень приятно, миссис Макгонагалл, – решил изобразить вежливость я, – когда отправляемся?        – Обращайтесь ко мне – профессор, в Хогвартсе ученики именно так должны обращаться к преподавателям, и коль скоро вы будете в нем учиться начинайте привыкать. Встретимся у входа через пол часа.        – Хорошо, профессор.       Выйдя из кабинета, я еще более уныло поплелся в свою комнату одеваться. Макгонагалл по первому впечатлению была строгой педанткой, которая жизни не мыслила вне каких-нибудь правил и замшелых обычаев, чем неприятно напомнила обыкновенных школьных учителей. Кажется, мои худшие опасения по поводу Хогвартса начинают сбываться… Может с магией все будет не так плохо?

***

      Я сказал худшие опасения? Забудьте! Маги умеют телепортироваться, и меня только что телепортировали прямо ко входу на Косую аллею. Конечно, ощущения от нее так себе: когда тебя резко сдергивает с места и раскручивая с силой пропихивают сквозь слишком узкое отверстие, это совсем не приятно. Но за способность мгновенно перемещаться в пространстве я готов перетерпеть и не такие муки. А то: «самое важное для мага, это в правильный момент быстро сделать ноги так что – беги»! Никаких больше выматывающих пробежек: телепортация – наше все! Я обязательно должен овладеть этой супер-магией.        – Как ваше самочувствие, мистер Макалистер? – участливо спросила Макгонагалл. – Понимаю, после первой аппарации многим становится не по себе, возможно стоит отложить покупки и посидеть в «Дырявом котле» пока вы не придете в себя?        – Все отлично! – с улыбкой ответил я. – А этому тоже учат в Хогвартсе?        – Конечно, – степенно кивнула профессор, – ежегодно школа организует платные курсы, на которых все желающие совершеннолетние волшебники могут обучиться аппарации.        – Совершеннолетние… – уныло тяну разочарованным голосом, – неужели никак нельзя выучиться этому способу передвижения побыстрее?        – Молодой человек, чтобы вы там себе не думали, аппарация – это очень сложное и крайне опасное искусство. Даже взрослые и опытные маги порой ошибаются, а многие и вовсе не решаются его использовать, предпочитая более безопасные и проверенные методы. Ваша тяга к знаниям похвальна, но не стоит сразу пытаться прыгать выше головы, в свое время вас всему обучат. Между прочим, программа обучения Хогвартса одобрена Международной Конфедерацией Магов, надеюсь вы не будете оспаривать их компетенцию?        – Прошу прощения, профессор.       Это было неожиданно, я отвык от такого занимаясь самостоятельно и с наставником. Если интересно – пробуй, если не получается – перепроверь, не упустил ли чего важного, если понравилось – пользуйся. Разве так сложно было поддержать и подсказать, что нужно изучить перед тем, как приступать к этой аппарации? К чему была эта попытка надавить авторитетом? В памяти всплыл наш разговор с наставником, когда мы разбирали все «за» и «против» моего обучения в Хогвартсе.       « – Понимаешь, Александр, это политика. Несмотря на то, что маги живут дольше обычных людей и обладают непредставимой силой, нас ужасающе мало. Из всех рожденных на Земле детей волшебной силой наделена едва ли десятая доля процента, и это я еще округлил. Учитывая общую склонность к интроверсии, увеличенный срок жизни и, чего греха таить, некоторую нарциссичность, большинство не стремится увеличивать численность популяции, а многие талантливые маги просто умирают по тем или иным причинам, не успевая оставить потомство. Под давлением обстоятельств маги постепенно объединялись в группы, сначала это были общины и ордены, после – гильдии, а во времена инквизиции образовались правительства. Как-нибудь потом мы обязательно еще поднимем эту тему. Так вот, куча необученных волшебников внутри обычного общества никому не нужна по множеству всем понятных причин, однако нас интересует одна конкретная – они не контролируемы. Любое правительство считает все неконтролируемое по умолчанию опасным и поэтому были разработаны Стандарты Обучения Волшебству, конечно, на то они и стандарты, чтобы каждый, даже самый криворукий и тупой, смог их освоить. Да, я не раз говорил, что хороший маг обязан быть автономным, но таких, признаться, подавляющее меньшинство, и среди них точно нет дегенератов внезапно решающих нарушить Статут просто ради прикола. Вспомни три основных тезиса магического искусства: магия может все, магия опасна и магия безлична. Волшебник опасен сам по себе, волшебник, о котором тебе ничего не известно, опасен вдвойне. Пойми, все потенциальные граждане волшебного мира с первого магического выброса находятся под наблюдением, но система устроена так, что наблюдает только за пересечением рамок, за точками экстремума. Если вместо школы вдруг появится личный наставник – пойдет реакция, если в дальнейшем выяснится, что наставник этот непойми кто неизвестно откуда – контроль только возрастет, а нам оно надо? Так что не привлекай к себе внимания и отправляйся вливаться в социум, к тому же мои знакомые говорили, что в Хогвартсе находится одна из лучших библиотек мира».       За всеми размышлениями я не заметил, как пришел в банк. Курс остался прежним так что без особых проблем разменял тысячу фунтов, заработав немотивированно неодобрительный взгляд Макгонагалл. Натан решил не скупиться на мое обеспечение: сегодня возьмем все предметы первой необходимости, мелочевку и всякую живность можно будет докупить по мере необходимости. По списку, присланному школой, выходило, что мои вещи будут занимать приличный объем и весить соответственно, так что первая остановка – магазин сумок и чемоданов.       И здесь я впервые почувствовал на себе отношение обывателей к маглорожденным. Негры в Америке, как точно и метко описал это дед. Только присутствие Макгонагалл заставляло продавца мириться с моими отказами от «рекомендованных» товаров, если бы не она, то он бы просто вытолкал наглого ребенка из магазина. В конце концов мне это надоело, и я потребовал показать мне все товары от пятидесяти до ста галеонов с чарами расширения пространства и облегчения веса. Работник магазина хотел было возмутиться, но под строгим взглядом профессора быстро сдался, и в моем распоряжении оказался вполне приличный кожаный портфель с двумя отделениями и кармашком для мелочевки вроде ручек и карандашей за семьдесят семь галеонов. Дороговато, конечно, но наставник научил меня, как определять качество таких вещей – он своих денег стоил. Длина шестнадцать дюймов, чары обнуления веса, в сумме около кубометра пространства, диагональ открытого входа – двадцать два с половиной дюйма: в него влезут все покупки еще и место останется. На первое время хватит, а потом сам научусь подобные штуки делать.       Далее была примерка одежды, по совету Натана заказал одну мантию по размерам и две на вырост, работницы ателье пытались приставать с тканями, но мне по барабану, главное чтобы она была крепкой – просили рабочие. На шляпу вообще наплевать, как будто я ее носить стану. Макгонагалл в ней смотрится естественно, как и в темно-зеленой мантии, а меня такой же наряд превращает в огородное пугало. Зимний плащ попросил сделать с капюшоном. Потом были книги, котел, мензурки и весы, местные телескопы не впечатляли, так что брать не стал, возьму что-нибудь любительское в обычном Лондоне. Последней брали волшебную палочку в магазине Олливандера. С виду никогда не скажешь, что здесь каждый год закупаются почти все поступающие в Хогвартс: обшарпанный фасад, пыльная витрина за мутным стеклом и внутри точно такой же простенький интерьер из стойки вроде барной и одного высокого стула, только высоченные, под самый потолок, стеллажи уходящие куда-то вдаль, заставленные узкими коробками, напоминали о том что здесь продают.       Наставник уже рассказывал об инструментах волшебства, их зависимости от мага и наоборот. Палочки заслужили свою популярность за экономность, точечность и тонкость исполняемых с их помощью чар. Прекрасный инструмент в умелых руках, но, как и любой магический артефакт, идеально будет работать, только если изготовишь самостоятельно.        – Пихта и сердечная жила дракона, девять с половиной дюймов, жесткая, – неожиданно выплыл из полумрака седой старик, – привели нового ученика, Минерва. Приветствую, мой юный друг, вы же пришли сюда подобрать себе волшебную палочку? Вопрос был исключительно для проформы, так как Гаррик Олливандер тут же принялся обмерять меня портняжным метром, вдохновенно вещая о палочках. Сняв основные параметры и, спросив какой рукой я пользуюсь – обоими, – ушел доставать первую партию, пока волшебный метр заканчивал примерку.        – Вот, попробуйте эти, – с энтузиазмом выложил на стойку коробки владелец магазина. – Возьмите палочку и взмахните ей куда-нибудь в сторону.       Без особого энтузиазма последовав его инструкциям и рассматривая получившуюся в результате дыру в стене, неожиданно понял почему здесь такой простенький интерьер. Перебирая палочки одну за другой, пропуская через них свою магию и наблюдая за результатами, Олливандер все больше распалялся, а я потихоньку приходил в уныние, поскольку таким перебором мы можем перебирать все его запасы до второго пришествия. Однако Гаррик действительно был мастером: вся вторая партия была из одной древесины, а третья различалась только размерами.        – Бук и сердечная жила дракона, семь с половиной дюймов, достаточно гибкая. Теперь это ваша палочка, мистер Макалистер. Очень редкая длина и необычное сочетание, дорожите ей, – с нежностью и некоторой торжественностью передал в мои руки свое изделие Олливандер.       На этом наш поход по магазинам закончился и Макгонагалл телепортировала меня домой.

***

      В пустом купе последнего вагона Хогвартс-экспресса одиноко сидела светловолосая девочка и читала журнал. Дверь не раз открывалась, но никто так и не решился присоединиться к ней: возможно, тому виной яркое платье в полоску под черной школьной мантией и перевернутый вверх ногами журнал в руках, а может странно затуманенный взгляд больших серо-серебряных глаз. Она никого не ждала, не занимала место и не читала журнал, позволяя своим мыслям течь свободно.       Внезапно дверь в очередной раз открылась и в купе вошел мальчик с кожаным портфелем и курткой в руке. С предельно серьезным лицом он прошел внутрь, положил свою ношу на диван, открыл портфель, убрал в него куртку, взамен достав мантию, кобуру с палочкой и книгу. Прицепив кобуру на бедро* поверх джинсов и накинув мантию на плечи, мальчик отвернулся к окну. Атмосфера в купе на первый взгляд воцарилась довольно гнетущая: очередной первокурсник, заглянувший туда в поисках свободного места, извинился и поспешил уйти, но оба ребенка просто думали о своем. Они просидели так почти полчаса, девочка скинула обувь и забралась на диван с ногами, а мальчик становился все более хмурым. Он сосредоточенно думал и никак на мог начать разговор. Задание наставника звучало однозначно: «Подружись с одним человеком из своей параллели, дети без друзей – это странно и привлекает внимание. Я не заставлю тебя реально с ним дружить, но хотя бы вид сделай». Его дед также советовал найти себе друга: «У тебя проблемы с общением и социальной коммуникацией вообще, это непременно будет выливаться в конфликты со сверстниками. Мой хороший знакомый испытывал похожие трудности, и он нашел прекрасный выход из положения – познакомился со мной, и уже через меня контактировал с другими людьми. Так что сделай это хотя бы ради собственного комфорта». Наконец мальчик решился.        – Прости, что отвлекаю, – кашлянув начал он, – мне, наверное, нужна твоя помощь… Нет, не так, сначала я должен представиться – меня зовут Александр, или Алекс, или Лекс, – мальчик слегка стушевался под взглядом соседки, но быстро встряхнулся и продолжил. – А как тебя зовут?        – Луна. Можешь на меня рассчитывать, – кивнула она, но слегка призадумавшись добавила. – Если это будет в моих силах, конечно.        – Спасибо. Я не знаю, как это правильно делается, так что скажу прямо – будь моим другом! – он выпалил фразу на одном дыхании и теперь нахмурившись ожидал ответа.        – Конечно буду, – ответ девочки был мгновенным. – К чему были все эти сложности?        – У меня нет… вернее не было друзей до этого момента, – пожал плечами мальчик, – я понятия не имел что делать, после того как выбрал тебя.        – Выбрал? – удивилась она. – И как же ты выбирал?        – Очень просто, – он снова пожал плечами, – прошел по всему составу и среди всех одногодок выбрал наименее суетливого, то есть суетливую, то есть… Ну ты поняла в общем.        – Серьезно? Прошел весь поезд? – после его кивка ее бледные брови возжелали встретиться с волосами. – Ты очень серьезный, наверное, рядом с тобой мозгошмыги не водятся или они очень странные.        – Мозгошмыги – это что?        – Ну, папа говорит, что это маленькие невидимые существа, они забираются людям в головы и вызывают размягчение мозга. Я никогда их не видела, но уверена – они существуют. Люди ведь не могут внезапно глупеть посреди разговора?        – Не знаю, никогда о них не слышал, – с сомнением протянул Александр. – У меня нет магов среди родственников, наверное, они могут существовать. Хотя я не уверен.       Они проболтали почти всю дорогу до Хогвартса. Им было удивительно легко говорить друг с другом, хотя ни тот ни другая особой общительностью не отличались. Яркая индивидуальность, высокий интеллект и задумчивая рассеянность девочки отпугивали сверстников, ее считали странной, даже слегка не в себе. Мальчику было не важно, как говорит собеседница и во что одета, главное, чтобы в ее словах был смысл: если не понял, то переспросит. Его постоянные вопросы выводили из себя не только детей: люди зачастую просто терялись и грубили, не желая признавать, что чего-то не знают, особенно взрослые. Бывало и такое, что он внезапно обрывал разговор, разворачивался и уходил, если собеседник становился неинтересен. Новая подруга к таким не относилась. Ни Луна, ни тем более Александр не подозревали как им повезло натолкнуться друг на друга в этом поезде.

***

      Мы с Луной стояли в коридоре и спокойно ждали пока рассосется небольшой затор на выходе из вагона. Когда объявление машиниста прервало наш разговор, я порядком удивился: так запросто общаться мне удавалось разве что в С. – все были живы, мир казался прекрасным и удивительным. Нам нашлось о чем поговорить, сравнивая наши миры мы пришли к выводу, что они не так уж и отличаются друг от друга. В магическом мире ограниченное количество мест для проведения досуга и индустрия развлечений вообще не впечатляет, но праздники там справляют душевнее, как-то даже искреннее, ну и магия конечно, куда ж без нее. Умелому магу вообще везде хорошо, он сам себе везде комфорт обеспечит. Кажется, я начал понимать, что имел в виду наставник, говоря: «технология дает силу всем, магия оделяет могуществом каждого».       На перроне было не слишком многолюдно, старшекурсники не спеша шагали куда-то к голове состава. Потянувшись было за ними, мы услышали громогласный рев сзади:        – Первокурсники! Все сюда подходите!       За нашими спинами кричал и размахивал фонарем тот самый великан, который привел в «Дырявый котел» Гарри Поттера и меня заодно. Вокруг него уже собралась небольшая кучка детей и постепенно увеличивалась, я и Луна подошли одними из последних.        – Собрались? – он поднял фонарь над головой проверяя количество детей. – Хорошо, а теперь все за мной. Не отставайте!       Великан повел нас по покатому сходу с платформы, куда-то к лесу, где в свете его фонаря виднелась дорога меж деревьев. На мой взгляд фонарь давал достаточно света, но некоторые дети все равно спотыкались и оскальзывались. Передо мной такой проблемы не стояло: мы с наставником провели несколько опытов и выяснили, что я подсознательно ощущаю некоторое пространство вокруг себя, и именно поэтому за всю жизнь мне не довелось споткнуться или удариться обо что-то в темноте. Увы, это не осознанный навык и пока не удается чувствовать препятствия скрытые невидимостью или иллюзиями – зрение главнее. Я взял Луну за руку, чтобы не упала, если вдруг поскользнется. Мы вышли к озеру и прошли на деревянный причал, к которому были пришвартованы небольшие лодки.        – Садитесь по четыре человека в одну лодку. Не больше! – вновь повысил голос наш проводник.       Дождавшись, пока все первокурсники рассядутся, он умостился в оставшееся свободным судно и, водрузив фонарь на его нос, отчалил. Все остальные лодки последовали за великаном, постепенно вытягиваясь нестройным клином, причем плыли они без каких-либо моторов или весел – магия однако. Мы молчали, не стремясь заводить новые знакомства, наши соседи по плавсредству тоже притихли, хотя один из них постоянно возбужденно крутился.       Только что перед нами была темная громада леса, сияющие звезды над головой, да чернильная вода, тихо плещущаяся за бортом, и вдруг, откуда ни возьмись, появился освещенный огнями замок на утесе. Первокурсники вокруг восхищенно загомонили, сбрасывая напряжение от довольно нервирующего круиза по озеру. Меня же потрясла мощь чар сокрытия, закрывающих от посторонних огромный Хогвартс, в котором постоянно колдуют сотни магов. Но это не отменяло того, что замок был красив и сказочен: все окна его многочисленных башен ярко светились, а какие-то волшебные огоньки освещали его стены. Он был слегка похож на Нойшванштайн своей легкостью без ажурных элементов, с тремя высокими башнями и множеством маленьких башенок.       То ли лодки ускорили свой ход, то ли зрелище настолько меня заворожило, что я даже не заметил, как мы оказались возле тоннеля в основании утеса. Наш проводник велел нам поберечь головы, правда, его совет мог пригодиться только кому-то таких же великанских габаритов. В тоннеле лодки замедлились и, потихоньку выстраиваясь в цепь, друг за другом подходили к каменному причалу, где ученики сходили на берег. С причала наверх уходила широкая пологая лестница, куда нас повели, как только последний первокурсник покинул лодку. Вокруг становилось все светлее, и мы вышли в плавно поворачивающий на право коридор, а потом мир слегка качнулся и все оказались в другом месте. Похоже я один это заметил, – позади нас был совсем другой коридор, похожий, но не тот, – других больше занимали начавшие появляться на стенах живые портреты, обитатели которых приветливо здоровались с новыми учениками. Так мы и дошли до очередной лестницы, перед которой нас встречала Макгонагалл, ах да – профессор Макгонагалл.        – Спасибо, Хагрид, дальше я сама, – так вот как зовут нашего проводника.        – Ну, это, не за что, профессор. Пойду я тогда. – прогудел словно бы смутившись здоровяк и спешно удалился.       С профессором мы прошли еще немного и достигнув небольшого зала без окон с одними двустворчатыми дверьми остановились. Макгонагалл повернулась к нам лицом.        – Добро пожаловать в Хогвартс, — обратилась она к толпе будущих магов. — Скоро начнётся банкет по случаю начала учебного года, но, прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьёзная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьёй. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведённой для вашего факультета. За хорошую учебу вашему факультету будут начисляться очки, нарушая правила – вы будете их терять. Распределение вот-вот начнется, у вас есть еще пара минут чтобы собраться с мыслями.       Макгонагалл вышла, закрыв за собой двери, и воцарилось молчание, но, увы, долго оно не продлилось. Через стены просочились призраки, среди первокурсников поднялся переполох, я тоже было заволновался, однако, когда мертвые начали рекламировать свои факультеты, быстро успокоился. Впрочем, если есть рекламщики, значит есть и возможность выбора, только зачем выбирать – программа-то одинаковая для всех? Двери распахнулись, вошла профессор и построив нас парами друг за другом повела вперед. Мы оказались в циклопических размеров общей столовой, над головой вместо потолка была удивительно реалистичная иллюзия ночного неба, в воздухе, будто дополнительные звезды, плавали свечи, все так и дышало волшебством. Пока не опустишь взгляд пониже: обычные школьники, сидя за жутко неудобными на вид длиннющими столами и столь же длинными лавками, показывали самую разную реакцию, рассеивая всю магическую атмосферу этого места. Кто-то говорил о своем с соседями, не обращая внимание на первокурсников, кто-то, напротив, подбадривал новичков, зазывая к себе на факультет. Четыре стола – четыре факультета, общие помещения, общие спальни, удивительно не вдохновляет – маловато личного пространства.       Остановившиеся первокурсники снова образовали небольшую толпу перед табуретом, на который Макгонагалл водрузила старую шляпу. Все вокруг притихли, на шляпе вдруг раскрылась складка, образовав рот. Сам факт существования поющей шляпы занимал меня куда больше, чем слова песни, тем более что это была уже набившая оскомину реклама все тех же факультетов с описанием критериев отбора, плюс небольшая ремарка об основателях школы. Но вот концерт закончился, и профессор, раскатав свиток, вновь обратилась к первокурсникам.        – Тот, чье имя я назову, должен выйти вперед, сесть на стул и надеть Распределяющую шляпу, она определит вас на ваш факультет. Начнем – Акерман, Джек.       Мы с Луной переглянулись, и я одними губами прошептал: «Рейвенкло». Она открыто улыбнулась и кивнула, чем сразу меня успокоила. Буквально месяц в обычной школе позволил понять, что есть только одна категория людей, которых я ненавижу всей душой – дураки. Из песни шляпы следует, что на этот факультет не попасть, не обладая хотя бы зачатками интеллекта. Впрочем, полная защита от дурака невозможна – дураки невероятно изобретательны.        – Лавгуд, Луна – она спокойно подошла к табурету и надела шляпу, которая скрыла ей половину лица.        – Рейвенкло! – вердикт прозвучал буквально через пару секунд.       Поймав мой взгляд Луна улыбнулась и все той же легкой походкой отправилась к аплодирующему столу. Через несколько минут подошла и моя очередь. Распределяющая шляпа перекрыла мне свет и одновременно я почувствовал легкое касание своего разума. У наставника было несколько ментальных артефактов, и он научил как с ними работать, так что я спокойно отправил четко оформленный образ желаемого факультета.        – Рейвенкло! – провозгласила шляпа с моей головы.

***

      Подходит к концу октябрь и вместе с ним окончательно сформировывается мое мнение о Хогвартсе, как о школе, так и о месте проживания вообще. С последним проще так что начнем с него: замок строился явно не для удобства учеников. Многочисленные запутанные коридоры, многие из которых заканчиваются тупиками, движущиеся лестницы, иногда меняющие свое направление в течение одного дня, многочисленные запароленые двери очевидно созданы для запутывания прорвавшегося за периметр врага, не говоря уже о том, что Хогвартс испещрен потайными ходами, как хороший сыр дырами. Бродить по всем этим помещениям чертовски интересно и весело, если не стоит задача вовремя дойти до места назначения. По всему замку в любое время дня и ночи дуют совершенно бешеные сквозняки, обеспечивая всех свежайшим воздухом прямиком с шотландских гор. Канализация была сделана видимо еще основателями и исправно служила на протяжении целого тысячелетия, но вот мыться англичане в те времена не любили, а потому душевые в общежитиях, ванная старост и прочий фаянс были добавлены значительно позже, видимо это сильно ударило по бюджету школы – сейчас чистоплотные ученики испытывают дискомфорт в связи с нехваткой мест и чуть теплой водой. Однако, может я ошибаюсь и это сделано специально, чтобы подтолкнуть учеников к развитию. В общем, не считая мелких недочетов Хогвартс как замок меня устраивает.       Как школа же… Конечно, порядки тут не такие как в Колдовстворце, где после отбоя коридоры патрулируют сторожевые собаки, а чтобы посидеть на природе, приходится очищать местность от агрессивной магической живности. В Хогвартсе все теоретически опасное для жизни учеников сконцентрировано в Запретном лесу и наказания совершенно не угрожают жизни и здоровью, что такое лишиться десятка другого баллов и часок по протирать что-нибудь грязное, по сравнению с розгами или заковыристым проклятьем от преподавателя? Но насколько лояльнее относятся к ученикам, настолько же хуже учат. Программа упрощена и растянута, в коридорах заниматься самостоятельно категорически запрещено. Впрочем, когда это меня останавливало? К примеру, особенно вредные двери кабинетов, не желающие открываться без пароля, бесили настолько, что в первую же неделю я выучил заклинание воспламенения и использовал его как универсальную отмычку. Не то чтобы мне было сложно запомнить такие мелочи, с идеальной-то памятью, но эти полу-разумные артефакты их периодически меняли, сообщая об этом максимум десятку учеников. Одну из них я действительно поджег, благо никто меня не видел и отработки удалось избежать. Как об этом случае узнали остальные двери – загадка, однако с тех пор стоит мне только сказать – Инсендио, как они сами распахиваются.       Но это можно отнести к категории бытовых мелочей. Несмотря на высокую квалификацию многих профессоров, порой возникает такое ощущение, что они находятся не на своих местах и занимаются ерундой. Самый яркий тому пример это, пожалуй, Снейп – профессор зельеварения и декан Слизерина. Его познания и навыки в высоком искусстве изменения сути неоспоримы, вызывает восхищение так же и его умение руководить – управлять факультетом, который наполовину состоит из капризных мажоров, при этом лавируя среди их влиятельных отцов, это вам не фунт изюму съесть. Однако преподаватель из него никакой: малолетние дегенераты, не смыслящие ничего в науке сотворения зелий не достойны объяснений, ему просто в голову не приходит, что кто-то может не знать самых основ, он совершенно не умеет заинтересовать своим предметом. Макгонагал берет пример со своего директора и пытается усидеть на всех стульях сразу, из-за чего перестает отличать учеников от бумаги, на которую можно записать что угодно, и она это обязательно сохранит. Профессор Спраут проводя на своем факультете политику мушкетеров – один за всех и все за одного, – плевать хотела на всех остальных, ее уроки больше похожи на помощь бабушке в огороде: там откопай, тут прополи, здесь полей, пошел вон не мешай. Флитвик, пожалуй, лучший учитель в этом бедламе – мастер чар, любящий свое дело и умеющий правильно и доходчиво объяснить, всегда подскажет интересующимся и найдет подход к каждому, но при этом из него никакой декан. Все свои обязанности он переложил на старост, исполняя только представительские функции, держит дистанцию, избегая фаворитизма и стараясь быть беспристрастным, нельзя сказать, что это плохие качества, в любой другой ситуации очень даже положительные, вот только для Рейвенкло они постоянно выходят боком. На факультете царит эдакая сдержанная анархия – кто что хочет, тот то и творит, но старается не попадаться, в конфликтах с другими факультетами и их деканами соответственно Флитвик больше опирается на здравый смысл, когда другие яростно защищают своих в итоге, при прочих равных, мы проигрываем. Не то чтобы меня это задевало, как в общем-то и всех остальных, просто немного обидно, сам же профессор сказал, что если мы выиграем кубок школы – он за нас порадуется, если же нет, то не расстроится.       Написал обо всем деду и наставнику. Натан, конечно, мне посочувствовал, посетовал на падающий уровень образования в стране, и сказал что ждет меня на рождество, но видно было что ему интересно другое. Наставник – наоборот, вообще не понял, чего это я разнылся, и кто мне мешает изучать все самому, и еще предупредил – на рождественских каникулах занятий не будет. Впрочем, он целиком и полностью прав: библиотека под боком и половине преподавателей плевать чем я занят на уроке, лишь бы другим не мешал. На Чарах достаточно выполнить задание или просто не обращать на себя внимания. Защиту от темных искусств ведет Гилдерой Локхарт – позер и хвастун – на уроках читает свои книги и рассуждает о собственной крутости, порой ставит сценки, втягивая учеников, ну, хоть учиться не мешает. Самый удобный предмет в плане самообразования – История магии, ее ведет призрак, которому откровенно на все наплевать, в положенное время появляется в аудитории и начинает лекцию, отчитывает ее как робот и исчезает. Ни домашних заданий, ни вопросов на уроке, ни проверок присутствия учеников в классе – спи, броди по школе, делай что хочешь, главное не попадайся. Кстати, принцип «не пойман – не вор» настолько распространен в волшебном мире, что даже страшно становится. Хоть надевай маску и иди людей мочить или демонов призывать, пока тебя не поймали на горячем ничего не будет, но уж если поймают, то без влиятельных покровителей нарвешься на самую строгую меру наказания.       Больше всего удручает библиотека. Она огромна и полна самых разнообразных книг на любую интересующую тему, а вот единого каталога нет. Местный библиотекарь – мадам Пинс, после вопросов про индексацию ее сокровищ, смотрела на меня как Торквемада на еврея, ожидая момента, когда я ошибусь и меня можно, будет выкинуть из святилища знаний. Тем временем мне предстоял титанический труд – просмотреть все книги и отложить их в специальный отдел своей памяти. Пусть таким способом уходит всего по паре минут на книгу, но их же здесь тысячи и времени получается выкроить не так много. Надо все же наладить нормальный контакт с этой Пинс, чтобы хоть как-то упорядочить мои метания от стеллажа к стеллажу. А теперь пора на пир по случаю Хеллоуина. Не люблю тыкву, а там ее будет… Жизнь – боль.

***

       – Что это была за мазня, и почему все так переполошились? – спросил я у Луны.       Мы сидели в общей гостиной, вместе с большинством легко возбудимых личностей факультета и обсуждали происшествие. После пира по случаю Хэллоуина на стене в вестибюле была обнаружена странная надпись, сделанная будто бы кровью, рядом с которой подвесили за хвост то ли заколдованную, то ли вообще мертвую кошку нашего завхоза. Причем рядом с ней ошивался Гарри Поттер со своими друзьями, так что на них и пали подозрения.        – Старая легенда, – отстраненно заметила девочка. – В истории Хогвартса упоминается, что Салазар Слизерин, окончательно рассорившись с другими основателями, ушел из замка, но перед этим оставил Тайную Комнату, в которой спит чудовище. Было сказано, что только его наследник сможет открыть ее и очистить школу от грязнокровок. Однако комнату никто так и не нашел, а род Слизерина пресекся, так что ничего непонятно.        – М-да, дело ясное, что дело темное, – почесал затылок я и, вдруг осознав, что, постоянно пропадая в библиотеке, не разговаривал с подругой уже пару недель, повесил голову – Прости меня, все время торчу с книгами, а тут внезапно с вопросами наседаю. Я всегда такой, когда слишком чем-то увлекаюсь: не могу оторваться и забываю про все на свете, ты в следующий раз просто вытаскивай из библиотеки силой если что.        – Ну, ты хотя бы говоришь все прямо в лицо, – усмехнулась Луна.        – Это да. По-другому не умею.       Мы перешли на обсуждение повседневных мелочей и настроение повысилось. Вскоре факультет успокоился, и зевающие ученики потянулись спать. Луна ушла в спальню для девочек, да и мне было пора. Тогда я не умел различать интонации и не понимал намеков, это пришло гораздо позже, с опытом. Жаль.

***

      Буквально через пару недель, как обычно торча в библиотеке я заметил Гарри Поттера и его друзей. То его невозможно отыскать, то вот он – выскакивает прямо под носом. Меня заинтересовал их разговор, а говорили они о в высшей степени интересных вещах. Оказывается, профессор Локхарт подписал им пропуск в запретную секцию, на основании которого мадам Пинс выдала книгу. Но не это самое вкусное, рыжий друг Гарри сказал, что надутый павлин Гилдерой распишется на чем угодно!       Со всех ног бросившись к библиотекарю я потребовал устав Хогвартса и все приложения к нему если таковые имеются. Мадам Пинс, конечно, удивилась, но выдала мне все необходимые книги. Пришлось потратить целых два вечера на это безмерно скучное чтиво, однако нужные статьи были найдены, тщательно переписаны и отправлены Натану с соответствующими комментариями. Через три дня я шел в библиотеку, сияя как зал наград старательно отполированный всем составом факультета Хаффлпафф, грудь распирала гордость от успешного исполнения своего плана, а в портфеле лежала заявка на просмотр всех книг запретной секции, подписанная Локхартом несколько часов назад. Заявка была составлена достаточно хитро, все таки запретная секция не зря именуется таковой и в ней хранятся исключительно крайне опасные и запрещенные знания, поэтому директор или его заместитель могут потребовать объяснений у преподавателя, который дает доступ к таким знаниям несовершеннолетнему волшебнику. Естественно, если они сочтут мотивы преподавателя необоснованными, то могут отозвать разрешение на изучение столь специфической литературы. Ключевое слово здесь изучение, то есть подразумевается вдумчивое чтение, конспектирование или любая другая работа с фолиантами, в моей заявке особенно подчеркивается, что мне запрещается читать переписывать и копировать какие-либо материалы в запретной секции.       Ах, как упивался Локхарт чувством собственной важности, после хвалебных дифирамбов, я почти физически ощущал, что он немедленно встанет на мою защиту, стоит кому-нибудь попытаться отнять данное разрешение. Мадам Пинс же, напротив, готова была согудать меня прямо на месте за эту писульку, она почти десять минут проверяла заявку сверяя ее с правилами Хогвартса и пытаясь найти там какую-нибудь ошибку, однако не ей тягаться с потомственным адвокатом. Проинструктированный мной и наставником Натан, составил разрешение от третьего лица, нигде не упомянув моего имени, и аккуратно избежал слов обязан, обещает, клянется отделавшись сухим канцелярским может, не может. Все эти ухищрения необходимы чтобы создать впечатление будто я взял на себя обязательства не читать книги, хотя на самом деле этого не делал.       Механизм магических клятв обещаний и обетов вообще очень интересен. Достоверно известно, нарушение волшебником собственных слов ведет к его ослаблению, увечью или даже гибели. Долгое время считалось, что это боги фиксируют клятвы и следят за их исполнением, некоторые одушевляли магию и приписывали те же свойства ей, но такая теория не объясняет наличие исключений. Как быть с теми, кто нарушил слово и остался в полном порядке? Произошло чудо, или боги смотрели в сторону, когда появился новый клятвопреступник? Может он выше простых смертных и имеет божественное происхождение, а может заключил сделку с дьяволом? Спорщики по сей день ломают копья – сколько людей столько и мнений. Более-менее научная теория появилась еще в конце девятнадцатого века и окончательно оформилась в первой половине двадцатого. Она базируется на совершенно не волшебной психологии, и сегодня разрослась в отдельное научно-исследовательское направление ментальной магии. Феномен клятв и их сознательного или бессознательного обхода, описан там довольно просто. Известно, что самосознание человека формируется постепенно, под влиянием воспитания и личного опыта, со временем у него появляется личное понятие о чести и обязательствах перед кем-либо, что такое хорошо, что такое плохо и насколько цель оправдывает средства. Так же появляется и совесть. У обычного человека муки совести проявляются в чувстве вины, раскаянии или даже психосоматических заболеваниях в особо тяжелых случаях, но у магов – как-бы глупо ни звучало – есть магия. Волшебники используют ее постоянно, сознательно и бессознательно, даже целью физических тренировок наставника, является вовсе не подтягивание мышечного тонуса, а повышение эффективности и снижение затрат на магическое усиление. Вот и совесть в случае с магами подключает не только чувство вины, но и магию фактически проклиная самого себя. Однако человек не существует в вакууме, другие люди так же исходя из собственной моральности неосознанно проклинают, их эффект ничтожен и обычно естественного щита хватает для защиты, когда его не точит изнутри, да там много нюансов, даже отдельное направление есть – Малефицистика. Те, кто нарушает клятвы и остаются невредимы, просто-напросто имеют иные моральные нормы, договора на ритуальной основе просто закрепляют магией серьезность обетов в сознании сторон. Естественно, таких людей мало кто любит.       Именно поэтому я ищу встречи с Гарри Поттером, хоть и не очень рьяно. Я чувствую себя обязанным ему за то, что встреча с ним позволила мне обрести наставника, перенять его опыт, научиться удивительным вещам и не стать серой массой. Да, заслуга Гарри не велика и по большому счету это лишь стечение обстоятельств, но мне просто хочется персонифицировать свою благодарность. Думаю, пообещать ему одну серьезную услугу, помощь в опасности или нужде, например. Ну а пока вперед, грызть гранит науки!

***

      Хогвартс удивительный, волшебный замок и я не устану это повторять. Тысячу лет назад он был возведен четырьмя магами великой силы: крепость-артефакт, хранилище знаний, флагман культуры. Основатели превратили богом забытый кусок шотландских гор и лесов, в самое просвещенное место старого света, слава которого не угасает и по сей день. Тысячи волшебных портретов, десятки тысяч учебников и монографий, сотни мастеров, вышедших из этих стен, делают замок уникальным. Хогвартс стал первой школой магии, в которой обучали учеников с нуля, не деля их по происхождению, первыми прекратили мистифицировать волшебство, возводя какое-либо направление в ранг абсолютной истины. Основатели знаниями, силой, хитростью и упорством достигли своей цели, заработали достаточное влияние – с ними считались, ими восхищались, у них учились и их боялись. И сотни лет не прошло, как извечные противники Англии – французы, отстроили собственную школу, за ними потянулась Восточная Европа. После присоединились Россия и Северная Америка, а уже намного позже Бразилия, Япония и Африка. Сейчас в каждой более-менее самостоятельной стране есть какое-нибудь магическое училище, или клан, или даже просто парочка шаманов, передающих опыт молодым.       Чего только не узнаешь, почитав историю магии в гораздо менее отредактированном виде, чем ее преподают сейчас, и все это добро убрали в Запретную Секцию еще в незапамятные времена. Правильно, впрочем, сделали, что убрали. Мало кто из учеников нынешнего Хогвартса смог бы спокойно перенести новость о том, что почитаемые основатели пришли на Оловянные острова захватывать власть, а не детей учить. Первых детей, чьи родители имели хоть какой-то политический вес и магическую силу, приводили в замок как заложников, обеспечивая лояльность все большего количества семей. Однако такие интриги дело тонкое, и долгое, особенно в случае таких сильных магов как основатели, со временем цели поменялись – взять корону не удалось, вместо власти над землями они неожиданно получили власть над умами. Хогвартс из форпоста превратился в школу: больше не приходилось силой отбирать детей у родителей, накопился запас артефактов, библиотека, не прошло и сотни лет.       Проблемы пришли откуда не ждали – христианская церковь на волне разборок с ересью в своих кругах, решила прихватить и волшебников, которые им никогда не нравились. Не сказать, что священники были особо сильны, но их было много, очень много и били они по самым уязвимым – молодому поколению, – тем, кто уже начал учиться, а силу набрать не успел. А еще у церковников была магия. В хрониках не слишком понятно описан тот период, местами отсутствуют целые страницы, словно все связанное с христианами цензурили долго и старательно. В общем корни у ненависти Салазара Слизерина к грязнокровкам растут из их связей с церковью, и что-то он там точно сделал пока не ушел из Хогвартса.       Я бы не стал рыпаться по поводу этого «наследника Слизерина» и кровавых надписей на стенах, если бы после запоминания Запретной Секции не загремел в Больничное крыло со страшной мигренью. Захотелось мне ночью в туалет, а возвращаться к своей койке по темноте занятие не из приятных, да, я вряд ли что-нибудь опрокину, но могу запросто ошибиться кроватью. Пришлось доставать палочку зажигая слабенький Люмос, чтобы никого не разбудить, и тут вижу, ширма стоит, отгораживая дальнюю кровать. Поддавшись любопытству, я решил проверить, кого же там положили. На кушетке лежал Колин Криви, вернее его памятник, холодный и неподвижный, как камень, он сжимал в руках невидимый фотоаппарат с искаженным в страхе лицом, а рядом на невысоком пуфике расположилась кошка завхоза – миссис Норрис. Слух про «наследника Слизерина», охотящегося на грязнокровок, внезапно перестал быть просто сплетней.        – Мистер Макалистер, что вы здесь делаете? – возмущенный шепот мадам Помфри заставил меня подпрыгнуть чуть ли не до потолка.        – Простите мадам, я возвращался из туалета и тут вот…        – Понимаю, это зрелище может шокировать, – сострадательно приговаривала медсестра, мягко и настойчиво уводя меня к своему месту, – но не беспокойтесь, профессор Дамблдор заверил, что они живы и зелье из мандрагоры мигом вернет их в норму. Уж поверьте мне он в таких вещах редко ошибается, вам не о чем беспокоиться, но постарайтесь не болтать о том, что здесь видели.       Вот и лежу я пытаясь понять, что такого оставил Слизерин своему гипотетическому наследнику, и как от этого можно защититься. Пока идей нет.

***

      Рождественские каникулы мы с дедом провели в путешествии по Германии, посетили Кельн, Вену и, конечно же, Берлин. Развешанная по улицам рождественская атрибутика, легкий снег, веселые немцы, беспечные туристы, фахверковые дома и булыжные мостовые прекрасно отвлекали от царящей в школе атмосферы недоверия и зарождающегося страха. Я не стал рассказывать обо всем этом Натану, однако поделился опасениями с наставником. Он прислал мне блокнот зачарованный так, чтобы все записи дублировались в другой находящийся у него – какая-то модификация Протеевых чар. Переписывались мы не то чтобы часто, наставник ясно дал понять, что предельно занят.       Не суть, главное, что удалось нормально отдохнуть перед Хогвартсом, где все шло своим чередом: пустые уроки и пустые разговоры однокурсников, холод пустых коридоров и вымораживающие утренние побудки. Единственная удача – мне удалось попасть на дополнительные занятия к нашему декану – профессору Флитвику. Он давно отмечал мой талант в чарах и на пасхальных каникулах смог уделить несколько часов своего времени показывая новичкам – не один я присоединился к этому клубу энтузиастов – все многообразие искусства Чар. Там же мое сердце покорили иллюзии, наставник и раньше использовал их на наших занятиях, но как-то однообразно, без огонька, а здесь декан показал на что они способны в руках настоящего мастера. Иллюзорный восточный дракон извивался в воздухе сверкая чешуей, когда он проносился мимо, можно было почувствовать дуновение ветра, от его низкого рыка вибрировали внутренности, от выдыхаемого огня доносилось настоящее тепло.       В общем, всю литературу по этим чарам я отложил себе в память за несколько дней, и вновь слег в больницу с мигренью. Зато задание наставника – до конца года выбрать три области, которые буду изучать в первую очередь – выполнил. Иллюзии, ритуалистика и пространство при поддержке телекинеза. Иллюзии и телекинез нужны для обеспечения личного комфорта, ритуалы – как обходной путь для того, что не достижимо личными силами, и пространство – чтобы иметь почти неограниченную мобильность. Когда я выложил свои мысли наставнику через блокнот, он похвалил меня, но сказал, что качественно сможет подготовить меня только в ритуалах, в остальном только основы и пара заклинаний чуть выше среднего, с чарами поможет Флитвик – ему только в радость, а пространство придется постигать самостоятельно, если конечно не хочу лет на двадцать в кабалу к какому-нибудь из мастеров этого направления.       К моменту моей выписки страхи учеников практически достигли апогея: никто больше не ходил по коридорам в одиночку, спальни факультетов на ночь чуть ли не запирались, какие-то студенты втихаря из-под полы начали приторговывать сомнительными амулетами и зельями, хмурые преподаватели тщательно загружали всех горами домашних заданий. После того происшествия я и так старался не оставлять Луну одну, а теперь уж вовсе не стоило. К тому же ее художественный вкус помогает мне отрабатывать реалистичность иллюзий.       Учебный год подходил к концу, мы стояли в коридоре и из окна любовались теплым и солнечным майским днем.        – Знаешь, я тут подумал. Все же знают, что чары, особенно стационарные, можно применять только в пределах прямой видимости?        – Да, это, зачастую, справедливо, но к чему ты ведешь? – повернулась ко мне Луна.        – Идейка вот появилась.       Со всеми этими «наследниками Слизеринов», которые могут внезапно наброситься на тебя из-за любого угла, мне пришла в голову мысль, что неплохо было бы научиться за эти углы заглядывать. Создать иллюзорное зеркало не проблема, но одна мысль потянула за собой другую: а что, если с помощью первого зеркала создать еще одно, и еще, и еще, и так до бесконечности. В теории это возможно, вот и предложил я Луне проверить на практике.       Объяснив свою задумку подруге, недолго думая достаю палочку и начинаю создавать первое зеркало под углом к повороту коридора. Строго говоря, это было не совсем зеркало – просто отражающая поверхность без рамы или еще чего-то – зато видно хорошо.        – Вау, действительно получилось! – удивленно отметила Луна появление второго зеркала в отражении.        – А то, я вообще гений! Сейчас попробуем узнать сколько их может получиться за раз.       За вторым последовало третье, пятое, седьмое, стало ощутимо сложнее сделать следующее зеркало. Словно кидаешь мяч, и с каждым последующим броском его вес удваивается. Вот я уже почти создал восьмое, как вдруг резко развеял все иллюзии.        – Не удержал? – спросила Лавгуд заметив мое обескураженное лицо. – Бывает, не расстраивайся. К слову, я вообще не понимаю, как ты ориентировался в этих отражениях, у меня уже голова кружилась.        – Не в этом дело, – покачал я головой начиная сосредоточенно хмуриться и выписывать палочкой новый узор. – Мой репетитор еще до Хогвартса поставил мне рефлекс: если увидел в своих чарах то, чего там быть не должно, тут же их развеивай, на крайний случай – откинь палочку в сторону и ложись. Вот что было на последнем отражении.       В воздухе появилась увеличенная картинка, крошеное изображение детей в зеркальном коридоре смотрелось комично, если бы не здоровенный чешуйчатый хвост кислотно-зеленой расцветки, уходящий за очередной поворот.        – Чудовище Слизерина, – пораженно прошептала Луна.        – Это точно не нормально, пошли скорее к Флитвику.

***

      Эпопея с «наследником Слизерина» и, как оказалось, василиском завершилась буквально за одну ночь. Всех студентов разогнали по факультетам, где и заперли, а на утро радостные преподаватели объявили, что проблема решена. После появились сплетни, дескать это не профессора, во главе с Дамблдором, разобрали древнего змея, а Гарри Поттер, вместе с рыжим другом при поддержке Локхарта. Причем пока шрамоносный герой сражал василиска то ли мечем, то ли вообще ножиком, параллельно спасая чуть ли не весь Гриффиндор в полном составе, Рон под завалом выхаживал пострадавшего профессора, окончательно доломав свою палочку, которую повредил еще в начале года. Слух настолько абсурдный, что мигом разлетелся по школе и захватил умы студентов от мала до велика, из-за чего его обсасывали на каждом углу чуть ли не месяц, благо директор взял и отменил годовые экзамены, ну кроме СОВ для пятикурсников и итоговых ЖАБА для седьмых, ибо их проводит Министерство а не школа.       Не знаю почему, но учебный год в Хогвартсе для всех заканчивается в конце июня несмотря на то, что самые последние пересдачи заканчиваются еще в середине месяца. Исключая, конечно, пятые и седьмые курсы, аттестация которых значительно растянута. Каждый год сотни студентов вынуждены полных две недели валяться под летним солнцем, предаваясь безделью здесь, а не дома, даже те, у кого есть возможность покинуть замок через камины или аппарацией из Хогсмида, не отпускаются до официального окончания учебного года и, соответственно, прощального пира, где подсчитываются бесполезные очки заработанные факультетом, вручается бессмысленный кубок школы, который декорирует большой зал в цвета выигравшего дома, да и то лишь на один вечер. В общем – обычная суета.       Пока до пира не дошло, мы с Луной просто гуляем на природе – по берегу Черного озера, где лениво развалившийся на мелководье гигантский кальмар изредка перебирает своими щупальцами, тревожа спокойную воду. Заданное на лето уже наполовину готово, я, не изменяя себе, выполнял все по минимуму: есть у местных преподавателей странная привычка, заставлять делать все проверочные работы, в том числе и домашние, на свитках пергамента, (который ни разу не пергамент, а вполне себе пергаментная бумага) первейшим критерием выставляя его длину. Глупость, к тому же для меня и вовсе бесполезное дело, с моей-то памятью, вот и изгаляюсь как могу, сдавая свитки, заполненные крупными каллиграфическими буквами с гигантскими межстрочными интервалами. Рука устает, да и бесит страшно, подумываю найти или даже изобрести заклинание какое-нибудь специально для писанины.       Но, разумеется, мы не только гуляли. Для тренировок в магии Луна нашла какой-то довольно просторный класс, заваленный стульями, почему-то без парт, там мы проверяли все чему успели обучиться за год. Как оказалось научились-то не так уж и многому, кроме стандартных заклинаний для первого курса, у нее неплохо получалась свободная трансфигурация, ну и в зельях она меня далеко обогнала, у меня только Чары выходили лучше, да разнообразие их было больше. Наставник однажды упоминал о теории магических каналов, дескать у чистокровных магов они потенциально лучше, чем у маглорожденных, потому развиваться им легче. Трансфигурация – искусство очень требовательное к единовременно задействованному количеству магической энергии. В общем, слабоват я для нее и, похоже, всегда буду не особо силен, впрочем, твердые иллюзии не сильно уступают трансфигурированым предметам, правда до них мне тоже пока далеко.       Как раз посреди одной из таких тренировок к нам нагрянули Аллен Ллойд и его вечный подпевала Кристиан Коулсон. Наши однокурсники, оба чистокровные, с первых дней активно зарабатывали баллы для факультета, налаживали социальные связи между домами, помогали старостам и сокурсникам, все в таком духе. Вполне нормальные ребята, если бы не пытались всех строить. Луна их не понимала, а я – игнорировал, естественно им такое положение вещей не нравилось. На протяжении всего года они пытались нас насильно присоединить к коллективу, даже бойкот объявляли, правда, я его как-то пропустил. Пробовали задавить нас интеллектом, распространенная, кстати, стратегия на нашем факультете, но Луна одна из лучших на курсе – ни одной оценки ниже «Выше ожидаемого», да и те – редкость, про меня говорить излишне. Чего же они пришли тогда?        – Макалистер, Лавгуд, вижу вы тут тренируетесь, – начал Аллен подходя ближе. – Не против, если мы с Кристианом присоединимся?        – Почему бы и нет, – не замедлилась с ответом Луна, – вместе же веселее?        – Ну, думаю, просто кидать заклинания в стенку будет скучно, как насчет устроить тренировочный бой двое на двое? – встрял Коулсон.        – Конечно же с условием не вредить друг другу, мы ведь все с одного факультета, – подхватил Ллойд, – к тому же сегодня последний день. Не хотелось бы чтобы кто-то из нас пропустил прощальный пир, ведь так? А чтобы сохранить интерес – пусть проигравшая команда исполнит желание победившей. Ну как, вы согласны?        – Как же ты любишь разводить политесы, Ллойд, – со вздохом произношу я. – Не судьба сразу сказать, чего тебе от нас надо? К чему этот театр?        – Много ты понимаешь, – махнул он рукой. – Это называется вежливость, и нужно же мне на ком-то тренироваться. Я, к твоему сведению, собираюсь стать самым молодым Министром магии Великобритании! Вот и нарабатываю опыт, а вы мне все портите! Если мы выиграем, то вы не будете подрывать мой авторитет.        – Чего? Это как?        – Потом расскажу. Ну, вы принимаете вызов?       Переглянувшись Луной, мы приняли решение:        – Хорошо, мы согласны. Но, если выиграем мы, то вы с Коулсоном к нам больше не лезете и остальных не подбиваете, идет?        – Идет!       Аллен с Кристианом отошли в угол класса, я с Луной оккупировал противоположный. О наших противниках ничего не известно, а так как они оба чистокровные, можно ожидать сюрпризов. Правда, Луна, вроде как, тоже, но ничего такого не демонстрировала.        – Дай мне несколько секунд.       Она кивнула, Аллен сказал, что они тоже готовы начинать. Возникла небольшая заминка: как начать поединок? Однако среди нас была читавшая рыцарские романы девочка, и у нее был с собой платок, который она после объяснений подбросила в воздух. Как только платок опустился на камни пола, противники кинули в нас Экспеллиармусы. Луна уклонилась, а я кувырком ушел вниз и, скорчившись за поваленным мной же стулом, начал готовить площадную иллюзию. Повезло, что я уже делал это в нашем тренировочном классе, и пока моя подруга орудовала поднятыми Левиоссой стульями, создавался Зеркальный лабиринт. В воздухе перед нашими противниками возникла зеркальная стена, они на мгновение замешкались, давая время Лабиринту развернуться. «Стены» появлялись тут и там, ломались, кружились, мы тоже не стояли на месте, постоянно перемещались, но задеть друг друга не могли. Сносно определять положение врагов мог только я, Аллен принял вполне логичное решение встать спина к спине и палить Экспеллиармусами во все стороны, ведь иллюзорные зеркала заклинания вполне пропускали, а мы этих чар не знали и достать противников не могли. Кидаться же в них школьным имуществом нельзя, ибо стулья ни разу не мягкие, а нанесение вреда означает автоматический проигрыш. Луна – светлая голова, – предложила трансфигурировать подушки и кидаться уже ими.       Мы даже воплотили эту задумку, но пришел завхоз и всех разогнал. Наказывать смеющихся детей, кидающихся друг в друга подушками, в окружении иллюзий вроде бы не за что, и Филч просто отвел нас к декану. Тот нас, конечно, пожурил, ведь колдовали без пригляда старших, но все на Рейвенкло так делают, так что просто отправил нас на пир, даже баллы не снял.       Год завершился на вполне веселой ноте. Ллойд признал, что мы нормальные, просто слишком индивидуалисты, я пообещал не устраивать публичных выступлений против него – и не собирался, но пусть порадуется – мне не жалко. Луну, кстати, он как агитатора даже не рассматривал. Впереди были каникулы, на которых наставник грозился начать учить меня настоящей магии.