Пушистый Купидон

— Это какой-то пиздец, – Гук устало прикрывает глаза и трёт их пальцами, откидываясь на спинку дивана. — Ты это повторил уже раз сорок семь, если я не ошибся в подсчётах. И за все сорок семь раз ситуация, в которой Тэхён практикант в твоей компании ни на йоту не поменялась, – Юнги полная противоположность Гуку, сидит себе расслаблено напротив в кресле и медленно попивает виски. — Ты не помогаешь, – Гук руки с лица убирает, но глаза так и не открывает, те болят до ужаса. — А ты кроме «это пиздец» ещё ничего такого и не сказал, чтобы я тебе хоть как-то помог, – Юн вздёргивает бровь и прямо смотрит в полуоткрывшиеся глаза друга. — А я не знаю, что и сказать, я в ахуе, – он наконец открывает глаза полностью и садится прямо, беря в руку свой полупустой стакан с крепким алкоголем. — Хоть что-то новенькое. Хорошо, тогда просто сейчас, стараясь не задумываться, ответь мне, что ты почувствовал, когда его увидел? – Юнги медленно отворачивается к столу позади себя и клацает что-то в ноуте, выбирая новую песню, что тихо играет на фоне, тем самым всё таки давая Гуку время на подумать.       А что тут думать? Единственное ощущение, что Гук тогда испытал это был шок. Растерянность. И волнение. Правда вот чего ему волноваться? Ну встретились они вновь спустя чуть больше двух недель после их последней очень малоприятной встречи. Ну что в этом такого? Да ничего такого, думал Гук, пока не сел за руль своей машины и в шоке не уставился на трясущиеся руки, которые тут же полезли в карман за пачкой сигарет. Вообще-то много что в этом такого. Вон сердечко как забилось. Но если хорошо подумать, то шок был самой яркой и первой эмоцией которую он тогда испытал. — Шок? – толи спрашивая, толи утверждая произносит Гук, бегая взглядом по небольшой музыкальной студии. — А ещё что-то? – Юнги то свой взгляд не отводит от друга, подмечая каждую деталь на менявшемся лице. — Сердце ёкнуло, но это, наверное, от нервов, – Гук хрипло и коротко смеётся, сразу отпивая из стакана крепкую жидкость, что жаром разливается в груди, где опять дебильное сердце трепещет. — Мы с тобой это уже проходили, с сердцем у тебя всё в порядке. Ты мне скажи, что ты хотел сделать в первую очередь, когда его увидел? – взгляд Юнги требовательный, поэтому Гук даже не задумываясь сразу отвечает, но опять же то ли утверждает, то ли уточняет. — Сбежать? – да, это единственное, что тогда ему хотелось сделать. — Мы не играем в угадайки, отвечай уверенно, – глаза Юнги сами закатываются, тупость его друга его скоро добьёт. — Знаешь, психолог из тебя так себе, – Гук фыркает толи обижено, толи нервно и залпом допивает остатки из стакана, со звоном ставя его на небольшой стеклянный столик перед собой, устало расслабляя галстук на шее. — Зато я собутыльник хороший, – Юнги усмехается, салютируя своим стаканом. — И тут мимо, у меня стакан пустой, – Гук кивком головы указывает на свой пустой на столе и с раздражением всё-таки стягивает с себя будто удушающую верёвку галстук. — У каждого свои недостатки. Ты вон в чувствах никак даже самому себе признаться не можешь, – Юнги фыркает и лениво встаёт с кресла подходя к небольшому окну справа, распахивая то настежь и достаёт из кармана джинсов пачку ментоловых сигарет. — Может потому что их нет? – Гук внимательно прослеживает взглядом, тянущийся в чёрное ночное небо сизый дым. Он пока доехал к Юнги скурил чуть ли не пачку, так что его уже подташнивает от этого запаха, и он отворачивается. — Не верный ответ. Из-за человека, к которому нет чувств так не убиваются и не предлагают другу набухаться, когда спустя две недели вновь встречают этого человека в своей же фирме, – Юнги даже не нужно смотреть на друга, чтобы догадаться какое у него сейчас выражение лица. — Аргументно, – единственное, что Гук отвечает, устало облокотившись об спинку дивана и вновь прикрывает глаза. Чёртов Мин Юнги уже в который раз попадает в саму суть. — И это всё что ты можешь сказать? — Мне нечего ещё добавить. — Хорошо, заебал, – Юнги докуривает сигарету в две тяги и тушит ту в пепельнице, закрывая окно и резко поворачивается к другу, – Давай так. Ты неделю будешь за ним наблюдать и анализировать всё то, что будешь чувствовать в эти моменты, – он смотрит непоколебимо в расширившиеся от удивления глаза напротив и скрещивает руки на груди, облокачиваясь об подоконник поясницей. — Я тебе что сталкер какой-то? – Чонгук кривится недовольно, идея Юнги звучит так себе.       Наблюдать и анализировать? Звучит не так уж и бредово на самом-то деле, если вникнуть в суть этого, даже весьма логично в Чонгуковой запутанной ситуации. Но всё же. Тэхён что, кролик какой-то подопытный, чтобы за ним следить и анализировать? Хотя за столько времени, что Чонгук тут убивается по поводу и без, это предложение звучит как спасительная соломинка из омута, куда сам Чонгук себя и затянул. Наблюдать и анализировать свои чувства? Это вроде должно хоть немного помочь во всём разобраться. Но есть одно «но». — Я не умею анализировать собственные чувства, – звучит правдиво и весьма удручённо. — Тогда пиши мне каждый раз, когда Ким Тэхён будет попадать в поле твоего зрения. Только пиши именно, что почувствуешь в этот момент, не задумываясь, – вздох усталости слетает с губ Юнги, а взгляд сочувствия направлен на сгорбившуюся фигуру понурого друга, которого порой так сильно хочется треснуть чем-то тяжёлым по башке, но Юнги из-за всех сил сдерживается, хоть в последние пару недель это становится весьма проблематично. — Ты заебёшься всё это читать, – Чонгука хватает даже на не такое уж унылое «ха-ха». — Не переживай, ради великой силы любви я это переживу, – Юнги подмигивает закатившему глаза другу и словно волшебник достаёт из-под стола ещё одну бутылочку виски. — Это не любовь, – звучит не так уже и уверенно, как неделю назад, но очень устало. — Вот и проверим это! – Юнги довольно улыбается и в пару движений открывает бутылку.

***

— Знаешь, может пока не поздно ты сменишь компанию для практики? – Чимин всё ещё в шоке от рассказа предлагает весьма логичное решение. — Было бы всё так легко, я тебе сейчас не изливал бы душу. Но проблема в том, что я уже подписал с ними контракт и твой вариант невозможен, – Тэхён стонет страдальчески, вытягиваясь на диване и грустно поглядывает на Тани, вьющегося у его ног. — Бля, ситуация безвыходная тогда. Сочувствую. Тогда не остаётся иного выбора как просто перетерпеть эту неделю и забыть обо всём как о страшном сне, – на лице Чимина неподдельное сожаление, направленное на подавленного друга, на котором лица нет.       А с чего бы ему радоваться? Предмет его кислого лица, о котором он так тщательно пытался забыть, не думать, вычеркнуть его из своих мыслей и сердца вновь появился в его жизни. Вот знал же Тэхён что в этой «Джигу-Джигу» компании что-то не так, не может же в ней быть всё настолько идеально. И Чон Чонгук в ней как ложка дёгтя, вставшая поперёк горла у Ким Тэхёна. Никак этот мудак не хочет покидать бренную жизнь бедного парня, который итак с ним намучился и настрадался. Ну вот какого чёрта, когда уже почти его жизнь пришла в то обычное русло до этого придурка, этот придурок вновь появляется в его жизни так внезапно и так нежданно. Хотя кому Тэхён пиздит. Он скучал по нему. Да, он будет скрывать это от Чимина, потому что не хочет отхватить пиздюлей. Но по-честному он скучал, потому что чувства так быстро не исчезают, от них так легко не избавится. И может, если бы судьба не решила так над ним подшутить и не подослать в качестве директора фирмы Чонгука, то он бы со временем о нём забыл. А так ему всего-то навсего нужно продержаться всего недельку и не сойти с ума. Он ведь не глупый и понимает, что они всё равно где-то та смогут пересечься. И честно Тэхён не уверен хочет он этого или боится. — Да, ты прав. Через неделю это закончится, и я смогу устроится в другую компанию и забыть обо всё об этом, – Тэхён вымучено улыбается, притягивая Тани к себе на диван и запуская пальцы в шелковистую шерсть, почёсывая за ушком. — Гав! – громко тявкает Ёнтан и ластится к своему хозяину.       Сидящий на противоположном конце дивана Чимин почему-то слабо верит своему другу. Он не спеша потягивает пиво из банки и поглядывает в небольшое окно, за которым тёмная ночь и свищет холодный ветер. «Вот бы этим ветром сдуло бы одного придурка и у Тэхёна на одну проблему в жизни стало бы меньше». Он мечтательно улыбается и возвращает свой взгляд на этих двоих, где Тани чуть ли не вылизывает уже полулежащего и хохочущего Тэхёна. — Так, Ким Ёнтан я тоже требую от тебя ласки, ану иди сюда!       Продержаться всего неделю, Тэхён справится, он искренне верит себе, с лаской наблюдая за шумно играющимися лучшего друга и его любимого Тани. Справится, обязательно.

***

      Итак, сегодня среда. Чонгук наблюдает за Тэхёном ровно два дня, и он пиздец как чувствует себя сталкером. Нет, он не подсматривает за ним, не ходит по пятам и не выслеживает его, сверяя его расписание. Но каждый раз, когда Ким Тэхён появлялся в поле его зрения Чонгука будто обливали водой и превращали в ледяную статую. Толи мир перевернулся, толи ещё что-то, но проклятый Ким Тэхён выглядел каждый раз изумительно. Когда он бежал куда-то с кипой документов. Когда неторопливо вился вокруг сканера, дожидаясь окончания сканирования доков. Когда мило общался с коллегами. Когда увлечённо представлял другим маркетологам свою презентацию. Когда радостно приветствовал всех с самого утра. Когда немного измученно, но всё с такой же счастливой улыбкой со всеми прощался и будто вприпрыжку покидал здание их фирмы. Во все эти моменты он выглядел разным, но таким красивым и живым. А Чонгук с его синющими кругами под глазами и слегка трясущимися руками выглядел как приведение.

«красивый» «увлечённый» «усталый» «словно, бля, солнце» «грустный» «весёлый» «задумчивый» «скорее всего голодный, может ему покушать заказать? хотя это будет странно. закажу еду на весь их отдел!» «он сегодня какой-то сонный, может кофе ему на стол подкинуть?» «на него сегодня столько работы навалили, он самый последний домой ушёл, от они сволочи, на новенького столько всего свалить!» «бля, хён, у него такая красивая улыбка только что была…» «хён, мы с ним столкнулись в коридоре, и он так посмотрел на меня, что я чуть не споткнулся, у него был такой взгляд…» «хён, я наблюдаю за его представлением презентации уже минут двадцать и кажется у меня астма…»

      Да, Чонгук на самом деле писал Юнги каждый раз как видел Тэхёна. И с каждым разом его смс ставали всё длиннее и искреннее. И каждый раз всё это перечитывая Гук не мог понять сам себя. Хотя кому он пиздит, давно уже понял всё, просто до сих пор как трусливый школьник боится признаться в своих чувствах. Не выдержав потока собственных мыслей, Гук сбегает на лестничную площадку, тут мало кто ходит, особенно на самых верхних этажах. Тяжело вздохнув, Чонгук достает из пачки сигарету и подкуривает, выдыхая дым с закрытыми глазами. — Кхм, простите, что потревожил Вас, директор Чон, я немного заблудился.       Чонгук резко распахивает глаза. Перед ним стоит Тэхён. Он бережно к груди прижимает какие-то папки с документами, а на лице его прослеживается отвращение, взгляд направлен на сигарету в руках Чона. — Вам не идёт курить, директор Чон… – звучит совсем тихо, почти не слышно.       Но Чонгук слышит. И каким-то тоскливым взглядом провожает быстро убегающую фигуру. Его взгляд падает на собственную руку, на сигарету в ней. Она медленно тлеет, а от запаха дыма как-то резко начинает воротить. Он её быстро тушит в стаканчике с недопитым кофе на подоконнике и покидает лестничный пролёт, оглушающе цокая каблуками своих туфель. Курить резко перехотелось.

***

      Не замечать на себе постоянные взгляды было почти невозможно. Тэхёну так и хотелось подойти вплотную и ляпнуть что-то типа «чего пялишься, придурок». Но он этого не делал. Зато он умело делал вид, что всего этого не замечает. Что ему вовсе не нравится чувствовать чужой взгляд на себе. В голове творился полный кавардак из мыслей, что беспорядочно прыгали то к одной версии, то к другой. Первая, сама дебильная, по его мнению, это то, что Чонгук наблюдает за ним, потому что скучает. Бред полнейший, но маленький мечтатель внутри Тэхёна даёт крохотную надежду на её правдивость. Вторая, что по мнению рассудительности Чимина эта та, что Чонгук следит за ним как за новеньким, чтобы подметить все его косяки и потом подстроить ему плохое рекомендательное письмо. Тоже звучит всё это бредово. Просто Чон Чонгука сложно понять. Но подойти и спросить его в лоб «почему ты за мной наблюдаешь?» у Тэхёна просто нет смелости. Ведь в прошлый раз, когда он спросил в чём причина такого странного поведения — его послали и вытерли об него ноги. Второй раз такое переживать у Тэхёна нет никакого желания.       Поэтому он и ведёт себя как ни в чём не бывало. Спокойно себе работает, выполняет усердно все поручения начальника его отдела. Всю ночь готовит презентацию по первому ему порученному заданию, чтобы как можно лучше проявить себя, свои знания и свои умения. Он хоть парень не выглядящий как типичный зубрила и поведение его далеко от такого, но он все эти пять лет усердно учился, впитывал все знания как губка, проявляя их после на практике. Все преподы его хвалили за его быструю схваченность. Поэтому уже на третий день в фирме многие его коллеги хвалили его и гордились, что им попался такой знающийся в своём деле практикант. Это безумно льстило эго Тэхёна. Короче говоря, Тэхён с лёгкостью влился в коллектив, не упав в грязь лицом и показал свои умения и знания на высшем уровне. Поэтому с каждой похвалой и добрым словом в свой адрес и с каждым новым важным поручением Тэхён всё больше и больше задумывается о том, что не хочет отсюда уходить.       «А с Чонгуком как быть? Он ведь тоже вообще никак не собирается покидать собственную фирму» — звучит вполне логично, в принципе, чего и требовалось ожидать от Пак Чимина.       А что Чонгук? Пока что его не частые взгляды в сторону Тэхёна, последнему не особо мешают. Да, льстит, что на него смотрят. Ну и пусть смотрит. Может так насмотрится, что в конечном итоге всё-таки подойдёт и извинится хотя бы. Тэхёну это будет достаточно. Пиздит конечно. Но хотя бы так будет легче его простить окончательно. Потому что, чтобы человека отпустить его нужно простить. А чтобы человека простить нужно от этого человека дождаться извинений. По мнению Тэхёна всё просто.       «Извинится или нет — главное, чтобы не играл со мной больше. Это единственное, что имеет значение.»       И даже тогда, когда Тэ случайно сталкивается с Чонгуком на лестнице, потому что, перепутав этажи немного заблудился, он не отрекается от своих слов. Хорошо, пусть не извиняется. Но почему его недолгий взгляд в глаза Тэхёна так сильно отозвался в сердце? Тэхён очень надеется, что ему показалась та промелькнувшая тоска в чужом взгляде, потому что он окончательно сойдёт с ума запутавшись в этом очень сложном человеке. Он говорит про то, что заблудился, невольно скривившись от тошнотворного запаха сигареты. Когда это Чонгук начал курить? Или он курил всегда, просто Тэхён не замечал этого? Напоследок, не сдержав порыв своих мыслей, он тихо шепчет «Вам не идёт курить, директор Чон…» и сбегает, боясь ляпнуть что-то ещё.

***

      Итак сегодня пятница. Чонгук наблюдает за Тэхёном ровно четыре дня и каждый день спамит Юнги. На удивление последний даже ни разу не пожаловался на это, удивительно. И Чонгуку иногда кажется, что его приворожили. Тэхён конечно и до этого выглядел красивым со своими ярко-красными волосами и в такой же яркой одежде, но сейчас он выглядит как модель. Аккуратно уложенные слегка длинноватые волосы прекрасного светло шоколадного оттенка. Яркие толстовки сменились на свитера нежных тонов, чёрные джинсы на классические светлые брюки. Из старого образа остались только белые найки и такая обворожительная улыбка, при взгляде на которую у Чонгука уже неизменно начинало ускоряться сердце. — И что ты мне скажешь спустя неделю наблюдения? – Юнги неизменно спокоен и неизменно расслабленно потягивает виски, развалившись в большом кресле в своей студии. — Что мне нравится за ним наблюдать, – искренне отвечает Чонгук, неизменно сидя на диване напротив и избегая довольного взгляда друга. — И всё? — Иногда мне хотелось к нему подойти и заговорить, чтобы услышать его голос. — И всё? — Иногда мне хотелось, как раньше взъерошить его мягкие волосы и увидеть его счастливую улыбку, – его сердце на мгновение замирает перед озвучиванием самого главного и такого наконец честного, – Я скучаю, – Чонгук говорит тихо, прикрыв глаза. Это самая частая мысль, которая возникала у него в голове на протяжении всего этого дня, которую он так сильно боялся озвучить. Но пристальный и требовательный взгляд Юнги в добавок с почти пустой бутылкой виски всё же развязали ему язык. — Ура, мы сдвинулись с мёртвой точки, – Юнги победно ухмыляется, но тут же цокает языком на понуренный вид Чонгука, – Ну что опять не так? — То, что я не знаю, что мне с этим делать? – опять то ли спрашивая, толи утверждая устало произносит Гук, взъерошивая волосы на затылке и откидываясь на спинку дивана. У него взгляд будто у побитой собаки, Юнги аж становится его жаль. — Ты хочешь вновь общаться с ним? — Да. — Ты хочешь снова находится с ним рядом и как раньше касаться его? — Да. — Тогда в чём дело? — Я боюсь. — Чего? Чего ты, блять, боишься? – помним, что Юнги стало жаль Чонгука? Забыли. Мину хочеться треснуть его чем-то тяжёлым по башке. — Не знаю я! – чуть ли не в сердцах выкрикивает Чонгук и залпом опрокидывает в себя остатки виски в стакане. — Да твою ж! – Юнги начинает уже бесится, он оставляет на столик пустой стакан и упирается локтями на свои колени, пристально смотря в глаза напротив, – Чонгук, давай проясним. Ты боишься Тэхёна? – Чонгук отрицательно машет головой, – Ты боишься, что тебе с ним будет хорошо вместе? – снова отрицательно машут головой, – Ты боишься, что скажут люди вокруг, узнав об ваших с ним отношениях? – заминка и неуверенный отрицательный кивок. Вот оно что, – Чонгук, блять, тебе тридцать лет, ты председатель крупной торговой фирмы и жгучий самец, а твоих денег хватит, чтобы заткнуть всем рты, ну какая боязнь общественного мнения! – честное слово, у Юнги скоро с ним закончатся все его стальные нервы. — Да нет, ты не так понял. Да, в самом начале, когда я начал осознавать свои чувства, то промелькнул такой страх, но это было мимолётно. Конечно я не боюсь чужого мнение или осуждения, мне никогда не было до этого дела. Да даже я не боюсь, что скажут родители… – и опять заминка и отведённый взгляд, ведь в глубине души такой страх всё-таки имеется. — Ты меня уже начинаешь злить. Господин и Госпожа Чон в тебе, балбесе, души не чают. И хоть у них представление о твоей личной жизни совсем другое, но они точно не будут злится или что-то тебе там указывать или настаивать на невесту и кучу внуков. У них для этого есть твоя младшая сестра, которая, на минуточку, без пяти минут замужем. Не отрицаю, что у них будет шок от такой новости, но опять же, не делай из этих прекрасных людей каких-то недалёких! Они тебя, балбеса, примут любым. И мне даже сейчас не верится, что мне приходится это тебе объяснять в твою тридцатку, – Юнги раздражённо закатывает глаза, наклоняется под стол, чтобы достать ещё одну бутылочку вискаря. Чес слово, этот балбес сведёт его с ума. — Да, ты прав. Они у меня хоть и не столь прогрессивные в таких темах, но очень понимающие и толерантные, – Чонгук улыбается тепло, вспоминая своих родителей и устало рассматривает свои сцепленные на коленях пальцы. — Удивляюсь, как такой болван как ты до сих пор успешно руководит фирмой, – Юнги фыркает, разливая по бокалам крепкий напиток и кидает по несколько кубиков льда из стоящего на столике специального ведёрка. — В руководстве фирмы тебе не нужно признаваться себе в тридцать лет, что влюбился в молодого парня! – выкрикивает Чонгук и через пару секунд до него доходит смысл своих слов, а довольная улыбка Юнги становится только шире. — Поздравляю с признанием. Легче стало?       И на удивление легче действительно стало. Но сердце вновь затрепетало и дыхание сбилось. Но Чонгук не может не признать, что после признание себе в таких чувствах ему и правда стало легче. Он слегка улыбается и утвердительно кивает, тут же отводя взгляд, потому что Юнги вскрикивает «аллилуйя!». Аллилуйя аллилуйей, но что теперь ему делать со всем этим дерьмом, что он успел заварить, пока с таким трудом признавался себе, что влюбился. — И что мне теперь делать? – взгляд будто реально у побитой собаки. — Вопрос хороший, а ответ простой. Начни налаживать общение. Там здоровайся, прощайся. Задавай какие-то самые примитивные вопросы, по типу «как дела и как день?». Пока это единственный вариант после того, как ты предстал перед ним таким мудаком. И обязательно после налаженного контакта тебе надо будет извиниться. Справишься с этим? – Юнги смотрит на друга со всей надеждой во взгляде, даже ненадолго замирает, а после облегчённо выдыхает после несмелого, но утвердительного «да».       А с чего бы ему не справится? Говорить не так уж и сложно, особенно пока это не касается чувств. Извиниться тоже будет не проблемой, это даже не обговаривается. А до признания ещё очень далеко, ведь в глазах Ким Тэхёна он пока ещё мудак. Но Чонгук будет всеми силами это исправлять. И это будет не легко конечно, но времени у него будет полно, ведь Тэхён остаётся работать в их фирме после окончания практики, переписав с ними контракт с практиканта в стажёра. И да, Чонгук всё-таки не удержался и проверил эту информацию. Сейчас же с абсолютно довольным лицом попивает виски, от чего Юнги хочется врезать ему намного меньше, чем в начале их диалога. Он обязательно всё исправит.

***

— И ты всё-таки решил остаться стажироваться в этой фирме? — Да. — Не пожалеешь? — Пока не знаю. На данный момент меня всё там устраивает. — И даже Чонгук? — Пока он меня не трогает и вообще со мной никак не взаимодействует, то на расстоянии он вполне меня там устраивает. Тем более со следующей недели стажировка, а это уже гораздо больше работы будет, будет совсем не до него. — Ну ладно, убедил.       Чимина то он убедил, вот только как себя в этом убедить? Да, сейчас Чонгук не составляет абсолютно никакую проблему, а если ему опять захочется поиграть с Тэхёном? Тэхён ведь у нас совсем не стойкий в таком плане, это он смелый с Чимином и в мыслях своих, но вполне понимает, что если Чонгук снова проявит к нему внимание, то он поведётся. А страдать потом всё равно будет на плече Чимина, который сейчас смотрит на друга недоверчиво и попивает своё пиво, поглаживая улёгшегося ему на грудь Ёнтана. Главное снова не повестись на этого мудака.