Война Проклятого

      Едва великаны успели выбить дверь в Тронный зал Красного Замка, как Джон и все окружавшие его воины с криками и грохотом ворвались внутрь. Там их поджидали защитники — несколько сотен, столпившихся вокруг Брана Сломленного. В большинстве своем это были не вестероссцы — Безупречные, наемники из Эссоса и примкнувшие к Безупречным наатийцы, и все, как один, направляли свое оружие в сторону штурмующих.       Даарио горделиво, на вид вообще не испытывая страха, прогуливался за троном спокойного, как и всегда, Брана, из всех защитников которого в живых остались только бесполезный в бою Тирион, да измученный сражением, чудом переживший битву на площади Подрик Пейн.       — Стоп, не атакуйте! — остановил своих воинов Джон, всё ещё надеявшийся на благоразумие Даарио.       Войско встало, и все поголовно опустили клинки — лишь лучники, направив свои стрелы в сторону неприятеля, застыли на месте с натянутой тетивой. К Джону примкнули Робин Флинт и вернувшиеся Тормунд с Паскалем Мейзином.       — Неплохой конец, Эйгон Таргариен, не правда ли? — напыщенно окликнул Джона Даарио Нахарис.       — Я не хочу убивать столь преданных и умелых бойцов, Даарио. Твоя месть сейчас неуместна, и у тебя она вряд ли получится, — сохраняя спокойствие, проговорил Джон.       — Ты уже убил много отличных бойцов, Джон, это кровопролитие можно было остановить, не начиная этого сражения, — вступил в разговор Тирион Ланнистер.       — Тебе ли говорить, что мне делать, Тирион? Твои слова подтолкнули меня к убийству Дейенерис, а потом ты определил мою судьбу, хотя, послушался бы я самого себя, мог бы сгореть в пламени дракона, — выпалил на Тириона Джон, и он, словив на себе недовольный взгляд Даарио, вновь спрятался за трон.       — Мои люди никуда не уйдут, Джон, и тебе это прекрасно известно. Мы будем сражаться до последнего, и не позволим тебе достичь своей цели…       — Я любил её, Даарио! — наконец-то перешел на крик Джон, мгновенно сжав в руках «Длинный Коготь».       — И я её любил, и то, что она хотела сделать с вашими лордами-лизоблюдами никак не меняет моего мнения о ней, к бою, — сначала криком, и довершив свою речь полушепотом, возвестил Даарио.       — Опустить оружие, крови сегодня было пролито достаточно, — сразу же, убийственно спокойным голосом проговорил Бран.       Даарио, Тирион и Подрик тут же бросили свои недоумевавшие взгляды на короля, а редкие выжившие воины Вестероса тут же побросали свои клинки на земь. Не успел Джон вздохнуть с облегчением, как почти всех бросивших оружие стражников Безупречные пронзили своими копьями, а Даарио, со скоростью сокола снявший аракх со своего пояса, одним легким движением обезглавил Брана, а Подрика, рискнувшего его атаковать, бывший наемник пронзил вовремя снятым с пояса ножом. Юноша загнулся и, простояв ещё пару секунд, завалился к Тириону за трон.       — Бран! — истошно прокричал Джон, тут же помчавшись в битву на стену из копий и щитов.       — За короля Джона Таргариена! — громким возгласом поддержал своего короля Паскаль Мейзин.       — Я буду пить из черепа этого ублюдка! — жестко проорал Тормунд, метнув один из своих мечей в наатийца.       Джон первым ворвался в строй защитников, и первым обагрил свой меч их кровью, а Даарио, убедившись, что никто ему не угрожает из-за спины, метнул нож в несущегося Робина Флинта. Клинок угодил ему прямо в грудь, мгновенно убив, а Ланн Уайтхилл, с которым лорд Робин дружил чуть ли не с самого детства, подхватил уже бездыханное тело. Неся огромные потери, Безупречные отступали вглубь зала, ближе к трону. Одичалые, особенно тенны, врубались в их строй и зачастую не обращали внимания на сыпавшиеся на них удары — они не стеснялись пускать в ход зубы, порой отрывая плоть южан и заморских воинов от тела.       Арья, изящно справившись с одним из наатийцев, уж было хотела броситься на следующего, как вдруг стрела, пущенная кем-то из защитников, вонзилась ей в бедро, а близстоящий безупречный тут же начал заносить копье над её телом. «Опять!» — уже смирившись повторила про себя Арья, как вдруг наемника ударом своего молота убил Джендри, который, едва завидев свою возлюбленную, тут же бросился к ней.       — Арья, ты ранена, — проговорил лорд Штормового Предела.       — Пустяк, я даже в таком состоянии могу сразить больше, чем любой в армии моего брата…       Джендри, легко улыбнувшись, поднял Арью на руки и понес ее по направлению выхода и Тронного Зала, как вдруг он будто сдержал рвущийся из него крик, но продолжил нести возлюбленную в безопасное место. Едва оказавшись на улице, юноша аккуратно положил Арью у одной из колонн, и тогда она увидел торчащую из его лопатки стрелу.       — Ты ранен!       — Пустяк, — слабо и едва улыбаясь, проговорил Джендри, припав к здоровой ноге девушки.

***

      Джон уже не видел Даарио у трона — там изредка мелькал Тирион, то и дело пытающийся расшевелить стремительно слабевшего Подрика. Но Джона идеально видел Даарио — он пробирался к нему через толпу сражающихся воинов, лишь изредка пронзая особо мешающих исполнению его мести северян. Но только Даарио хотел занести свой аракх над головой Джона, как удар его заблокировал Ланн Уайтхилл, который, впрочем, после удара Безупречного копьем в затылок, быстро отправился вслед за своим другом. Но Джон уже превосходно видел Даарио, и Длинный Коготь с успехом заблокировал следующий замах аракха, и теперь они, заклятые враги, наконец-то сцепились в схватке один на один.       — Даарио, прекрати это, всё в твоих руках, — выговорил уже подуставший Джон.       — Я прекращу это, когда буду держать в руках твою голову, Цареубийца!       Джон отразил еще пару ударов, а потом и сам провел несколько атак, но наемник и не думал отступать. Очередной замах аракха Джон вновь заблокировал, но Даарио уже не убирал клинок, а усердно давил на Джона — лезвие аракха уже прорезало его бровь, и капли крови начали заливать глаз.       — Ещё немного, тебе надо лишь ослабить хватку, — тяжело, сквозь сжатые зубы выговорил Даарио.       Джон, увидев набегавшего со спины Даарио Паскаля Мейзина, из последних сил оттолкнул наемника назад и тот, сам того не ожидая, оказался пронзен клинком молодого лорда. Почувствовав, что смерть близко и не желая с ней мириться, Даарио попытался встать, но тут ему по плечу рубанул подоспевший Тормунд, и ещё несколько воинов вонзили в него свои мечи следом. Но Даарио вновь начал подниматься, будто не замечая полдюжины торчавших из него мечей. Джон, по себе знавший, какую боль испытывает Даарио, занес «Длинный Коготь» и, удовлетворенным, но полным жалости голосом проговорил:       — Прости…       Длинный Коготь легко отделил голову Даарио от тела, и тогда лишь Джон огляделся — последние защитники крепости были мертвы, лишь наатийцы и редкие вестероссцы, побросав оружие, оказались в окружении. Едва отдышавшись, Джон, бросив свой взор на Тормунда, проговорил:       — Вы нашли что-то в твердыне Мейгора?       — О да, ещё как, — с улыбкой заключил Тормунд.

***

      Джон, в окружении последних оставшихся в живых верных соратников двинулся в сторону раскрытых врат твердыни, через которые солдаты-победители проводили скрывавшихся за стенами женщин, детей и лордов, не принимавших участие в сражении. Глаза короля бегали по толпе в поисках Сансы, которая, впрочем, не особо скрывалась и выходила со всеми в общем порядке. Он тут же направился в ее сторону и, преодолев заслон из копейщиков, подошел к своей кузине вплотную:       — Санса…       — Оно того стоило, Джон? — с напускным отвращением проговорила Санса.       Джон задумался — в голове его смешались все воспоминания, и до восстания, и во время его. Десятки близких и не очень ему людей, погибших в ходе его истории, еще больше отправленных на тот свет воинов, и то, как с ним обходились всю его недолгую жизнь.       — Пожалуй да, оно того стоило…       — Надеюсь ты сможешь спать после этого, Джон. Мне больше не о чем с тобой разговаривать…       Санса отвернулась и Джон, убедившись в тщетности попыток разговора с ней, окрикнул солдат:       — Всех их в темницы, о их судьбе я скажу вам позже.       Только Джон хотел направиться в Тронный Зал, как вдруг его окликнул Паскаль Мейзин:       — Ваше Величество…       Джон направился в сторону Великого Чертога. Быстро перемахнув ступеньки, он встретил Аарона, которого куда-то тащили на носилках.       — Мы победили? — с улыбкой спросил окровавленный Аарон со сломанной, на вид, ногой.       — Да, лорд Аарон Бентилл, верховный лорд Простора, — похлопав бывшего наемника по плечу и ярко улыбнувшись, проговорил Джон.       Расплывшегося в умиротворенной улыбке Аарона унесли дальше, а Джон, проследовав по коридорам замка за Паскалем Мейзином еще почти десять минут, наконец-то оказался на винтовой лестнице. Там лежало тело… Бездыханное тело Киллиана Кархолда, пронзенного мечом и истекшего кровью вдали от всех. Джон тут же прослезился — за время их странствий Киллиан стал для него лучшим другом, если не братом, а теперь и он отправился на тот свет. Джон, тяжело покивав головой, закрыл пустые веки своего друга и, утерев скупую слезу, проговорил:       — Алис ждет тебя, брат, давно ждет…       — Что делать с его телом, Ваше Величество? — дрожащим от грусти и скорби голосом проговорил Паскаль.       — Отвезите его в Кархолд, похороните рядом с Алис Карстарк, в крипте Карстарков… — Слушаюсь, Ваше Величество…       Паскаль тут же ринулся вниз по лестнице, оставив Джона наедине с телом погибшего в бою друга.

***

      Тридцать дней спустя.       Королевская Гавань вновь расцвела — масштаб разрушений от вторжения Джона не был сравним с вторжением Дейенерис. Все тела были достойно захоронены, небольшие разрушения были устранены, а люди, практически не пострадавшие в результате штурма, готовились встретить нового короля.       Джон медленно шагал по Тронному залу, то и дело осматриваясь и еле сдерживая улыбку. На него были обращены гордые взоры тех, кому Джон бы доверил собственную жизнь. Аарон Бентилл, ещё опиравшийся на трость после едва залеченного перелома, Джендри, приобнимавший принявшую в кое-то веке парадный облик Арью, ухоженный Паскаль Мейзин, вернувшийся из Рогова Холма Сэм Тарли, держащий в руках корону Восьми Королевств. Да, вольный народ, не без участия так же находящегося в зале Тормунда, конечно же, согласился войти в состав восстановленных Семи Королевств, но при этом они сохранят свои обычаи и традиции, не касавшиеся остальной территории королевства. Переживший ранение Подрик, уже в сане лидера Королевской Гвардии, стоял за троном и ожидал своего короля.       Джон преклонил колено перед Сэмом и, прочитав клятвы перед богами, наконец-то почувствовал себя свободным от всех оков.       — Встаньте, Джон именуемый первым, король андалов, ройнаров и первых людей, владыка Восьми Королевств и Защитник Государства… — выговорил Сэм.       Джон выпрямился и обернулся в сторону выхода из Тронного зала — к нему короткими шагами приближалась возлюбленная. Лина Гловер, облаченная в роскошный, королевский наряд, придерживая немного округлившийся живот и ярко улыбаясь, приближалась к Джону.       — Отец, Кузнец, Воин, Мать, Дева, Старица, Неведомый… — проговорили оба в момент, когда Сэм обвязывал их руки тканью.       — Я её, а она моя, — умиротворенно и тепло проговорил Джон.       — Я его, а он мой, — так же добро проговорила Лина.       Когда все формальности были соблюдены, а Сэм пообещал провести для них вторую церемонию под чардревом, Лина заняла второй трон, предназначенный для королевы, а Джон, развернувшись к толпе, громко и воодушевленно проговорил:       — Для меня честь жить среди таких честных и добрых людей, ни разу не предавших меня и выразивших мне поддержку с самого начала. Как новый король я обещаю создать новое королевство, которое я обещаю возродить из руин, восстановить наше единство и прекратить наши разногласия. Грядет новая эпоха, новая эпоха Таргариенов, эпоха расцвета наших земель и нашего королевства. За вас, дорогие друзья! Да начнется пир!

***

      Врата вновь заселенного Черного Замка вновь открылись по направлению к северу, но уже не дозорные, не одичалые или иные искатели приключений выходили на северную сторону Стены. То были те, кто-то когда то отказались от Джона, сочли его роль ничтожной, а его нахождение в королевстве неуместным. Толпу подгоняли ранее плененные Джоном воины, теперь ставшие защитниками Стены.       — Что ж вы делаете, у нас женщины и дети! — прикрикнул на стражника Тирион. Безмолвные стражники лишь быстрее погнали людей из тоннеля, а Санса, приобняв выжившую Винафрид Мандерли, продолжала успокаивать павших духом людей. Чуть ли не несколько тысяч человек Джон изгнал за Стену: лорды, леди, их прислуга, их дети — все они были изгнаны, как когда то был изгнан Джон.       — Одичалые убьют нас! — окрикнула стражника Санса.       — Вольный народ теперь является частью нашего королевства, миледи, если вы можете им послужить — то проживете здесь несколько лет. Правда, король Джон не запрещал им решать их проблемы по их же законам, — решительно и с улыбкой отрезал командир стражи в момент, когда врата за изгнанниками начали закрываться.       — Но Вольный народ ведь может без проблем проходить на юг! — продолжала молить Санса.       — Правильно, но вы хуже вольного народа…       Врата за ними окончательно закрылись, и изгнанники остались предоставлены сами себе, в холодных, неприветливых землях. Санса, утерев вновь пробившиеся из ее глаз слезы, первая вошла в лес, в который когда-то ушел Джон. Но между ними было отличие — окружавшие Джона одичалые уважали его. А кто говорил, что кармы не существует?       Война Проклятого закончилась. Конец.