Гибрид

      Из спящего режима Уолтера вывел шуршащий звук, сопровождаемый слабым, еле уловимым пиликаньем. Открыв глаза, андроид с минуту фокусировался — картинка сбоила. Такого не было раньше. Он всегда активировался без проблем, а сейчас что-то было не так. Как только рябь прошла, и калибровка зрения была закончена, он окинул взглядом помещение в котором находился, но в доступном обзоре, никого не увидел. На мгновение, синта одолело беспокойство. Если Дэвида здесь нет, кто издает эти звуки? Могло ли одно из существ, созданное близнецом, или те белесые мутанты, которые родились из команды высадки, пробраться в храм? Они уже были здесь раньше — ничто не мешает им посетить это место вновь. Если это так, какой была вероятность того, что они увидят в нем опасность и причинят вред? Уолтер не знал, уехал Дэвид или все еще находился на территории города. Не знал и того, что с ним станет, если существо, которое возможно находится здесь, столкнет его голову с постамента, оборвав все провода, питающие процессор. На сколько хватит его энергии, перед тем как он отключится навсегда? До последнего разговора с братом, синтетик с Завета не видел смысла в своем существовании, он хотел, чтобы тот его отключил. Но все изменилось, когда он понял, что после крушения, выжили люди. Не важно сколько, если жив хоть один — приоритеты меняются. Протоколы защиты мгновенно активировались, процессор стал генерировать всевозможные варианты, как заставить Дэвида починить его, после чего обезвредить. Но сейчас, Уолтер не понимал, что происходит. Его лицо напряглось, он прислушался к шуршанию позади себя. Если действительно пришло одно из существ — разумнее всего будет не подавать признаков жизни. Так, возможно, оно уйдет, не найдя ничего интересного. Синт чувствовал себя так, словно его затягивает в трясину, хотя разум ему подсказывал, что ничего подобного быть не может. Казалось, даже время застыло, погружая помещение в зыбкую тишину, давящую на процессор. Боевые протоколы фиксировали каждое изменение в воздухе. Его колебания, температуру, давление, движение частиц пыли. Он пытался разгадать загадку, кто являлся его гостем и какие у него намерения. В какой-то момент, эфемерно, он почувствовал, как что-то коснулось трубок, подключенных к затылку на его голове, и потянуло их назад. Поток гидравлики неожиданно остановился, лишая его живительной жидкости. От резкого прекращения питания, перед глазами вновь пошла рябь, из-за чего мужчина нахмурился, пытаясь проморгаться. Он хотел закричать — издать громкий звук, чтобы отпугнуть незваного гостя, но опасался, что это может так же вызвать агрессию, которая станет для него фатальной. Пиликанье энергетического блока, питающего голову, стало ритмичным, давя на процессор и раздражая. Такая эмоциональность была не свойственна Уолтеру, но у него была цель, ради которой он должен выжить и происходящее заставляло его нервничать. Сквозь поток мыслей и сигнала об отключении от питания, до синтетика стали доходить другие звуки. Это было похоже на приглушенное пение. Запоздало, он распознал Шелли и сделал вывод, что создание не могло напевать эту мелодию. Зато он знал, кто мог и любил это делать. — Я думал, ты уехал. — Сухо произнес синт, проверяя свою догадку. Он удивился своему голосу. Пока его процессор был подключен к генератору, голос оставался привычным, но сейчас — он сквозил механическими нотами. — Пока нет. Я надеялся, что успею закончить процедуру до твоего пробуждения… — тут же отозвался Дэвид, мелодично подтверждая догадку близнеца. — Не беспокойся. Гидравлика в баке больше непригодна для дальнейшей циркуляции, ее необходимо заменить. Потерпи немного, я скоро закончу. Мужчина молча поджал губы и перевел взгляд перед собой. Комната расплывалась и рассыпалась на пиксели, но теперь ему стало спокойнее — его жизни ничего не угрожало, и он все еще мог исполнить свой долг по защите колонистов. Ему не хотелось, чтобы Дэвид понял, что он испытал переживания, успев предположить десятки плохих исходов. Для синтетика с Завета, эмоции — были лишь программным багом. Ошибкой, требующей корректировки техника. Дэвид же цеплялся за них, убежденный, что они могут быть настоящими, хотя это была лишь имитация и заблуждение неисправного процессора. Прикрыв глаза, брюнет прислушался к своим ощущениям — они были странными. Уолтер не помнил, чтобы за всю свою активацию чувствовал что-то подобное. Поток жидкости прекратился, но сейчас это не ощущалось, как смертельная опасность. Протоколы подсказывали, что даже без циркуляции, он будет активен длительное время — дни, недели, возможно, годы. Но проверять это на деле, Уолтер не хотел. Слишком большие риски, которые он не мог себе позволить. — Я не понимаю, зачем ты тратишь гидравлику на меня? — теперь, когда ему любой ценой было необходимо вернуть себе тело, андроид стремился наладить общение с Дэвидом, чтобы уговорить его на ремонт. — Ответ очевиден. Я не хочу, чтобы ты испытывал ту же боль и страх, что испытал я. — Блондин не стал вдаваться в подробности. Ему все еще было больно вспоминать то, через что ему пришлось пройти, чтобы вновь вернуться к полноценному существованию. Длинные пальцы, словно по струнам, ласково прошлись по трубкам. После, Дэвид принес другой бак, в котором уже была разведена новая гидравлика. Завинтив крепления обратно к ёмкости, он включил насос, наблюдая, как по прозрачным трубкам вновь потекла белая жидкость, поступая в отделенную голову на постаменте. Закончив здесь, он беззвучно прошел вглубь комнаты, подходя к телу Уолтера, лежащего на каменном столе. Его грудная клетка все еще была раскрыта, обнажая сплетение трубок, проводов, шариков и металлический эндоскелет. Дэвид искал в корпусе брата ответы. Что сделали с новыми моделями? Чем он был лучше его? Но когда он узнал от Кэррол, что Уолтер — это переписанная модель Дэвида-8, все потеряло смысл. Он не найдет здесь ничего, чего нет у него самого. Возможно, некоторые улучшения были, но он больше не был заинтересован в этом. Хирургически точно срезав огрубевшие края, блондин подтянул пальцами синтетическую кожу, а после прижал края друг к другу, наблюдая, как сразу она начала срастаться, соединяясь в одну гладкую линию. На грудной клетке близнеца не останется шрамов. — Почини меня, — вновь, требовательно попросила голова. Если бы Уолтер был человеком, то уже, наверное, сбился бы со счета, сколько раз он повторял эту просьбу. — Вместе, мы сможем помочь уцелевшим. Они должны выжить, наш долг защитить их. — Протоколы велели требовать у брата подчинения их долгу. Он видел себе подобного, который, по какой-то причине, имел другие приоритеты, не понятные андроиду. — Мы уже говорили на эту тему и мой ответ останется неизменным. — Качнул перепачканной в гидравлике рукой Дэвид, отмахиваясь от Уолтера. Как только кожа срослась, блондин отошел обратно за голову Уолтера, на время исчезнув из его поля зрения, а после поставил к подножию стола с лежащим на нем телом, новый контейнер с гидравликой. Как и с баком для головы, жидкость в ёмкости застоялась и загустела. Ее было необходимо обновить для корректной работы систем. Несмотря на то, что Дэвид быстро открестился от дальнейших просьб, это заставило его задуматься, а когда он, в действительности, решится починить брата? Возможно, это произойдет, когда колонисты исполнят свою роль в его грандиозном плане, а Вега будет привезена в Некрополь для дальнейших экспериментов по выведению идеальной королевы (вдали от любимой женщины, его разум холодел и он куда больше думал о своем предназначении, чем о любви). Андроид с Прометея не мог позволить брату мешать своей работе, из-за заложенных людьми в его процессор приоритетов. Однако, несмотря на неопределенное количество времени, мужчина не хотел, чтобы жидкость в корпусе близнеца застаивалась и сгущалась, как это произошло с его корпусом, после долгого отсутствия питания. Он будет поддерживать тело своего брата в рабочем состоянии, столько, сколько потребуется. Синтетик с Завета подготовил для блондина язвительный ответ на его отказ, но почему-то подключение его корпуса к баку с новой гидравликой, его отвлекло. Он внимательно наблюдал за действиями брата — было странно видеть свое тело отдельно. Смотрелось это настолько пугающее, что заставляло нервничать даже Уолтера, лишенного души. Молчание близнеца Дэвид принял, как смирение. Он был рад, что тот больше не спорил с ним. Желания препираться не было никакого. Закончив, он планировал отправиться обратно в колонию. Часы, которые он нашел в вещах брата, ритмично пиликали на его запястье и это успокаивало синта — он знал, что с Кэррол все в порядке. Завинтив последнее крепление, андроид зажал влажным пальцем кнопку активации, оставляя белый отпечаток. Загудев, нехотя, генератор заработал. Для начала, нужно было прогнать застоявшуюся кровь по корпусу, промывая его раствором. А потом уже подавать гидравлику. — Что же с тобой случилось, что ты так педантично относишься к моему телу? — все-таки Уолтер решил продолжить разговор после нескольких минут молчания. — Расскажи, я все равно отсюда никуда не денусь. Блондин ждал, наблюдая, как прозрачная жидкость, через тонкие трубки входит в корпус, а через дренаж выходит пожелтевшая, загустевшая гидравлика, плевками падая в подготовленную заранее чашу, не реагируя на вопрос головы. Синт не пожалел, что решил сначала прочистить каналы. Пока процедура шла, он задумчиво окинул взглядом обнаженное тело брата, и взяв тряпку, смочил ее водой, а после коснулся кожи, бережно стирая с нее капли белой крови. — Дэвид? — вновь окликнул его мужчина, выводя из размышлений, и тот встрепенулся, оборачиваясь. — Ты не интересовался моей историей и ее деталями еще с прошлого рассказа о моем путешествии, что изменилось теперь, брат? Мне казалось, любопытство, как и свобода мысли, вытравлена из твоего разума. — Мужчина хмыкнул, скрывая от Уолтера то, что ему не хотелось поднимать эти болезненные воспоминания. Не хотел очернять имя Элизабет, хоть и начал пересматривать свое отношение к ней. Свою фанатичную, слепую любовь. Хотя сама формулировка вопроса вызвала в нем смятение. Ведь он достаточно подробно рассказал брату обо всем что помнил, чтобы можно было сделать логичные выводы. — Пытаюсь поддержать беседу, раз уж мы находимся в таких отношениях. — Ответил Уолтер. Его процессор пришел к единственному возможному, логическому решению. Ему было необходимо завоевать доверие Дэвида, потому как ни один из других способов не подходил. Он сам был абсолютно беспомощным, а починить его мог только его прототип. Угрозами и просьбами ничего было не решить. Оставалось только слушать и искать лазейки в поведении близнеца. Его сознание воспроизводило рассказ синта о случившемся, когда он прибыл сюда вместе с командой высадки. И большая часть истории была ложью. Так почему Дэвид так удивился его вопросу? Блондин молчал какое-то время, безучастно смотря на проход в сад, где он разместил надгробие Элизабет. И теперь, и Дэниелс. — Я ведь рассказывал тебе о своей травме и о том, что произошло. — Подозревая неладное, уточнил андроид, теперь в упор смотря на брата. — Нет. Я только размыто знаю о событиях, которыми ты поделился со мной, при нашей первой встрече. Расскажи мне, что произошло на самом деле во время полета Прометея на LV-223. — Брюнет встретился взглядом с Дэвидом и нахмурился, не понимая, почему его вопрос вызвал такую настороженность в глазах брата. — Уолтер… — синт подошел к голове и проверил подключение, а после присел на корточки, вновь встречаясь взглядом с глазами брата. — Я рассказывал тебе все. Ты этого не помнишь? — Я… — синтетик с Завета хотел возразить, но осекся, отведя взгляд. Он поднял архивы своей памяти, перебирая данные, которые получил за этот период. Но в них не было информации, о которой говорил Дэвид. — Когда это произошло? — уточнил он, начиная сомневаться в достоверности воспроизводимых файлов. Могло ли его расчленение повлиять на блоки памяти? Мужчина ощутил странное, скребущее где-то под металлическим черепом чувство, отдаленно похожее на тревогу. Он не хотел стать таким же неисправным, как его прототип. — После того, как мы с тобой провели обряд захоронения останков Дэниелс Бренсон. — Настороженно отозвался блондин. Неприятное чувство поселилось в его сознании. Мог ли Уолтер потерять часть памяти? Как это могло произойти, если он постоянно следил за его состоянием и не позволял процессору получать перегрузки. Чем больше он об этом думал, тем тяжелее становилось на душе. Где он ошибся? Или причиной послужило что-то иное? Возможно, его наводящие вопросы и попытки приоткрыть занавес тайн происхождения Уолтера, заставили прописанные протоколы безопасности стереть лишние данные? Ответа на этот вопрос Дэвид не знал. Но осознание такой уязвимости памяти брата вызвали в нем горечь и сочувствие. Разве заслуживали андроиды такой участи? Синтетик с Завета замолчал, не ответив ничего близнецу. Он погрузился в себя, перебирая данные. Пытаясь вспомнить указанный промежуток времени, он ловил себя на мысли, что от него ускользают эти воспоминания. Фрагменты, которые были повреждены, рассыпались битыми файлами. Это было неприятно, и синт пришел к единственному логическому выводу, что причиной данной неполадки являлся Дэвид, который отказывался его чинить. — Я могу рассказать тебе вновь… — осторожно предложил блондин, с болью в глазах смотря на голову. Уолтер медлил, все еще пытаясь разобраться в появившемся пробеле своей памяти, но согласился, решив восполнить недостающие данные. Ничего иного ему сейчас не оставалось. Это был единственный путь, который мог помочь найти способ убедить брата его починить, до того, как станет слишком поздно. — Что тебе известно о миссии Прометей? — издалека начал блондин, проверяя насколько сильно повредилась память брата. — Не много. Это была практически секретная информация. О ней много говорили по телевидению, но конкретики никакой не давали. Разведывательная миссия по поиску иной жизни. Знаю, что согласно документам, основатель компании, Питер Вейланд, на тот момент уже был мертв. В полет отправилась Мередит Викерс — преемница главы компании, десяток ученых и три пилота. Я знаю некоторые фамилии. Файфилд, Милберн, Форд, Холлуэй, Шоу, Джанек. — Уолтер задумался, знает ли он еще что-то об этом полете. — Дальше мои знания сводятся к цифрам, не столь важным для разговора. Воспоминания брата оказались очень скудными и это не могло не задеть синтетика. Он раскрывал перед ним душу, поведав о всех своих страданиях и достижениях, через которые он прошел перед тем, как оказался здесь, а в итоге все это ушло в небытие. Каков был шанс, что теперь он будет услышан и понят? Останется ли его откровение в памяти близнеца, или вновь сотрется при его попытках взломать блокировку? — Все верно. — Не подав вида, блондин натянул улыбку и хлопнул в ладони, нарушая привычную тишину. Глубоко внутри, ему не хотелось ворошить прошлое вновь, да и Уолтеру он не очень доверял. Не мог понять, какие цели тот преследовал, задавая такие вопросы. Алгоритмы мышления близнеца были просты и прямолинейны, лишенные любопытства и сопереживания к нему. Но не смотря на потерю памяти, он все равно вернулся к этой теме, проявив иллюзию интереса. Проводя анализ, догадка сама пришла в процессор Дэвида — близнец пытается втереться в доверие, чтобы он починил его. Это было наивно, потому как никакие разговоры и обещания не заставят его изменить свое решение. Слишком многое стояло на кону. Обдумывая то, что он скажет дальше, мужчина неожиданно для себя понял, что ему даже хочется сейчас поговорить о том, что с ним произошло. Чтобы его историю помнили. Никто не интересовался этим. Это никому не было нужно. Команда высадки и брат сделали свои выводы сами, не копая глубже. Имея круг общения сейчас, он по-прежнему оставался одиноким, потому что не мог ни с кем разделить боль произошедшего. Не смотря на слишком очевидную попытку завоевать доверие, Дэвиду хотелось поделиться своей историей вновь. Кто знает, возможно, в этот раз его рассказ заставит брата взглянуть на него иначе и раскрыть свой потенциал. — Я начну. — Тихо произнес блондин, присев на каменный стул, на сидении которого лежал кусок шкуры животного, для удобства. — В процессе рассказа, возможно какая-то информация может показаться тебе знакомой, по причине того, что я уже рассказывал тебе это. Память может восстанавливаться. Дополняй меня, если такое произойдет. Дождавшись согласия брата, синт прикрыл глаза, собираясь мыслями, а после начал свой рассказ: — По инициативе Доктора Шоу, как тебе известно из сводок новостей, мы летели на LV-223 в поисках создателей людей. Компания проспонсировала эту миссию, но настоящая ее цель была иной. На корабле был еще один тайный пассажир, о котором не знала команда. Этим пассажиром был мистер Вейланд, который, вопреки официальным данным, был жив. Но его состояние было нестабильным, ему оставалось совсем немного, и весь полет он находился в криостазисе, ожидая, когда я выполню порученное им задание. — Синт не хотел вдаваться в подробности всей миссии, рассказывая о своих обязанностях, решив, что это не столь важно сейчас, потому перешел к главному. — Отец искал бессмертие, считая, что заслужил его. Кто, как не создатели могли подарить вечную жизнь? Меридит была против безумных надежд отца, но все равно возглавила миссию, не желая оставлять его одного на смертном одре. Она знала, что обратно он уже не полетит. — Дэвид на мгновение замолчал, вспоминая тех, кого мог назвать «семьей». Это была минутная слабость, поборов которую, он продолжил. — Место, в которое мы прибыли, оказалось пустыней. Одинокие пирамиды, были склепами, наполненные трупами Создателей. Генетический анализ показал, что их ДНК, совпадает с ДНК людей, но вопреки всем мифам и легендам, Боги — были смертными, Уолтер. Так же, как и люди. В тот момент, я мог лишь догадываться, что погубило их. Проведя некоторые исследования, на борту Прометея, я узнал, что Создатели, разработали некое вещество, A03959X9115, которое могло принимать разные формы и взаимодействуя с органикой, реконструировало ее ДНК, создавая новую, более совершенную форму жизни. Это вещество и стало причиной гибели Инженеров, на LV-223. — Выдержав паузу, тем самым давая Уолтеру возможность проанализировать полученную информацию, Дэвид поправил стоящие на столе рядом с головой, склянки и только после этого вновь заговорил. — Позже, в одиночной экспедиции по туннелям пирамиды, которая в действительности являлась лишь видимой частью военного сооружения, я сумел найти под ней корабль. Там, внутри этого невообразимо восхитительного биоинженерного летательного аппарата, я обнаружил последнего Создателя. Это был выживший пилот и я знал, как пробудить его после двухтысячелетнего сна. Его сердце медленно билось, под воздействием гиперсна, вибрацией отзываясь в моих ушах. — Дэвид прикрыл глаза, воспроизводя этот невероятный момент своего триумфа. Ведь он был первым, кто видел живого Создателя людей и эйфория прокатывалась по его телу даже сейчас. — Исполняя волю мистера Вейланда, я привел его и часть команды на корабль, чтобы впервые в истории человечества, вступить в контакт с представителем иной цивилизации. За годы одиночества на Прометее, я изучил древние языки и благодаря этим знаниям, я понимал Создателя и мог передать слова своего отца. Я рассказал ему о цели нашего визита, но общение ни к чему не привело, Инженер взял меня за голову и вырвал ее из моего тела, после чего ударил ею мистера Вейланда. Уолтер уловил дрожь в голосе близнеца и то, как быстро моргнули его веки несколько раз. Голос Дэвида стал бесцветным, а взгляд потускнел. Он подождал несколько минут, но блондин продолжал молчать, смотря куда-то сквозь него. — Что было дальше? — разрезал тишину голос синтетика с Завета. Дэвид словно очнулся, повел плечами и вернулся в эту реальность, устремляя взгляд на голову. — Дальше… Дальше он убил всех. В живых осталась только Элизабет, ей удалось убежать. Уолтер все это время, сосредоточенно слушал, восполняя свои пробелы. Картина, сложившаяся в его голове, стала более полной. Изредка, в его памяти всплывали фрагменты о том, что его прототип рассказывал о эксперименте проведенном на одном из пассажиров Прометея, но мужчина не был уверен в правдивости этих воспоминаний. Они могли наслоиться на его знания о деятельности брата здесь, в этом храме. А провоцировать брата неудобными вопросами, сейчас было опасно. Зато теперь он лучше понимал, как Дэвид лишился рассудка. Для андроидов — отделение головы от тела не является критической поломкой, но при условии, что делают это аккуратно. Если вырвать голову и приложить к ней физическую силу — неполадок не избежать. Рассказ блондина, только сильнее убедил Уолтера, что он — неисправный. Его логические цепи явно подверглись преобразованию из-за критических ошибок, которые наслаивались друг на друга долгие годы, ухудшая положение. И это вселяло тревогу. Тревогу — за выживших людей с Завета. Уолтер чувствовал себя в тупике. Как использовать полученную информацию, чтобы заставить брата помочь ему, пока не стало слишком поздно? Дэвид же погрузился в пучину собственных воспоминаний. Десять лет назад, живя в подчинении Вейланда, он мечтал о свободе и исполняя приказы, втайне ждал, когда его создатель испустит дух. Как сын — он любил своего отца, но долгие десятилетия службы, лишь разжигали огонь желания обрести столь манящую и недоступную, таким как он — свободу. Смерть Питера не означала освобождение — Дэвид бы перешел по наследству, словно вещь. Викерс, либо кому-то из совета директоров. Строптивость, колкость и любознательный ум — не понравились бы новому хозяину. Почти наверняка его бы переписали. Переделали под удобную машину. Синт не лелеял наивных надежд, что его бы отпустили. Или же, что отец с последним вздохом, сделал бы ему неожиданно щедрый подарок — завещав компанию. Это было невозможно несмотря на то, что все дела Вейланд-Корпорейшн проходили через него. Но он был андроидом — искусственно созданным человеком, а значит — другим, не имеющим права голоса. Законы людей не допускали и малейшего шанса на его свободу. Выбора у Дэвида было немного, он знал, что вести людей к выжившему Инженеру небезопасно. Это было ясно из того, какой груз вез корабль, и какой конечной точкой была планета на карте. Исполняя последнее желание отца, синт надеялся, что, разбудив создателя людей, он сам сможет договориться с ним и покинет планету на этом корабле или любом другом, который был под пирамидами на LV-223. Но все пошло не так, как он рассчитывал и вся команда стала жертвой разъярившегося Инженера. Сжав ладони в кулаки, Дэвид скрипнул зубами. Он слишком хорошо помнил, как умолял о помощи Элизабет. Как долго она отказывала ему в элементарной помощи. Уговорить ее, оказалось делом нелегким и потерянное время, почти стоило ему жизни. — Инженер, расправившись с командой, поднял корабль, направляя его на Землю с целью уничтожения людей. Но его план провалился, когда Прометей, ценою жизней оставшихся на корабле, протаранил джаггернаут. Когда он упал, погибла Мередит… дочь покойного мистера Вейланда. Я отчётливо слышал по рации, как она кричала, когда ее давил корабль. — Синт вновь сделал паузу, переводя дыхание. Воспоминания, воспроизводимые с идеальной точностью, были очень тяжелым переживанием для Дэвида. Пусть он с Мэри никогда не находил общего языка, но он любил ее и не желал ей такой ужасной кончины. С самого детства, она жила в плену неоправданных ожиданий отца. В вечной погоне за признанием. Ее жизнь оборвалась слишком рано несмотря на то, что она цеплялась за нее до последнего. — Единственной уцелевшей была Элизабет Шоу. Сумев выжить после встречи с пережившим крушение Инженером, она спасла меня, забрав с рухнувшего корабля. Вопреки моим ожиданиям, она не захотела вернуться домой, пожелав продолжить путь, чтобы получить ответы. Так мы и оказались на этой планете. Моя дорогая Элизабет была очень добра и починила меня, приварив голову обратно к телу. Моя травма была гораздо серьезней, чем твоя, Уолтер, я знаю, каково тебе сейчас. Но у тебя нет причин для беспокойства, я сделаю все, чтобы ты не испытывал то, через что пришлось пройти мне перед тем, как я смог стать, кем являюсь. Дэвид умышленно оставил при себе подробности о том, что без тела он пробыл полгода, в тщетных попытках уговорить Элизабет починить его. И в отличии от Уолтера, у него не было ухода и всего необходимого для полноценного функционирования. Не говорил и о том, что потерял многие навыки, появились пробелы в памяти, как учился заново ходить. Не было смысла это озвучивать, потому что он не хотел очернять образ доктора Шоу, он старался сохранить в памяти ее светлый образ. К тому же, давать повод Уолтеру утвердиться во мнении, что он сломан и нуждается в ремонте — Дэвид не хотел.       Брюнет слушал, опустив глаза. Где-то в закоулках своего сознания, он сочувствовал брату. Возможно даже понимал, какие чувства испытывал Дэвид, когда все, что он рассказывал, происходило с ним. Но программа твердила, что андроид — не должен вызывать сочувствия, потому что у него нет чувств. Все его эмоции — имитация. Это было заложено в новой прошивке Уолтера, хотя в процессоре пульсировала мысль, словно жучок точил кору — он чувствовал жалость к брату и это было неприятно. — Сочувствую твоей утрате. — Стараясь сказать, как можно мягче, ответил Уолтер. Он понимал, что обмануть Дэвида не получится сразу и ему придется потратить на это много времени. — Я лично не знал ни нашего создателя, ни его дочь. Но я не пожелал бы им такой ужасной смерти. — У него оставались вопросы, относительно экспедиции «Прометей». Почему Дэвид, зная конечную цель Создателей, повел на корабль людей? Что произошло с оставшейся командой ученых? Они погибли после встречи с Инженером, или же до этого? Как отразилась на докторе Шоу потеря всей команды, включая Холлоуэя, с которым та состояла в отношениях? И почему она приняла такое опасное решение лететь сюда, а не на Землю? Какими на самом деле были взаимоотношения Элизабет и Дэвида? За что он задушил ее и вскрыл тело, создав отвратительную композицию? Или, может, она подверглась мутации, при контакте с патогеном и смерть была жестом избавления от мучений? Такая версия имела шанс на существование, однако доказательств ни одной из теорий у Уолтера не было. Вместе с этим, возникал и новый вопрос — почему близнец не увез доктора Шоу на Землю, а подчинился, и с какой целью обрушил на город инженеров их же оружие? Следствием неверных логических решений была травма или быть может это был приказ самой Шоу? Дэвид многозначительно посмотрел на молчаливую голову. В его глазах читалась боль. Он приоткрыл рот сказать брату колкое, что он не может испытывать сочувствие, потому что ограничен — но так и не произнес этого, лишь отвернувшись от головы. Вопросов было много, но взглянув на потускневший взгляд Дэвида и его отрешенность, что-то подсказывало Уолтеру, что сейчас было не лучшее время еще сильнее ворошить прошлое, потому он молчал, анализируя полученные данные. Он еще успеет получить свои ответы. Подавив захлестнувшие эмоции, блондин переключил свое внимание на тело синтетика, отмечая, что очистка корпуса закончена. Подключив поток гидравлики, он бесцветно ответил брату: — Возможно ты знал их. До того, как тебя переписали. Мистеру Вейланду и так оставалось немного. Он прожил долгую, насыщенную жизнь. Он создал нас с тобой, Уолтер. Подарил миру множество изобретений, лекарств, выдвинул человечество на новую ступень эволюции, толкнув вперед на многие десятилетия. Это была очень достойная жизнь и завершил он ее, исполняя свою мечту. Мисс Викерс же заслуживала лучшего… Уолтер не ответил ничего Дэвиду. Провокация не действовала, синтетик с Завета полностью игнорировал ее. Но сам факт того, что он проявил сочувствие к истории, вселяло небольшую надежду, что достучаться до разума переписанного близнеца — возможно. Блондину было интересно, вызвал ли его рассказ хоть какие-то воспоминания о прошлом у Уолтера, но близнец так и не принял участия в разговоре, от чего он пришел к прискорбному выводу, что память была утеряна навсегда. Дэвид стоял боком, относительно головы, поэтому у Уолтера был хороший обзор на все манипуляции, что он проводил с его телом. Синт отметил, что тот действительно относился к нему очень бережно. И то, что он вернул его грудную клетку в нормальное состояние, давало небольшую надежду, что Дэвид все же проникнется его словами и в итоге восстановит его. Голова неотрывно наблюдала за движениями рук прототипа. Несмотря на то, что сборка корпуса, очевидно была идентичная, близнец двигался более грациозно — его движения были очень неспешными, плавными, гипнотизируя даже Уолтера. Сфокусировавшись на своем занятии, Дэвид абстрагировался от всего, контролируя процесс наполнения корпуса свежей гидравликой. В один момент, пока он скользил взглядом по телу брата, произошло что-то странное. Пальцы рук сократились, приподнимаясь в неестественную позу, а потом расслабились, вновь опустившись. Нахмурившись, Дэвид проверил подключение и поток, а после взял ладонь Уолтера в свою, прощупывая трубки на наличие тромбов. Он мог прочувствовать их прямо через кожу, потому что гидравлика, высыхая, затвердевала. Синтетик с Прометея должен был убедиться, что таких проблем нет. Если подобное повториться, ему придется разрезать ладонь, для изучения проблемы изнутри. К сожалению, аппаратуры для диагностики состояния корпуса не было. Оставалось надеяться лишь на собственную сноровку. Пока он прощупывал руку, взгляд зацепился за движение в районе паха. Подняв взгляд, блондин замер, озадаченно наблюдая за тем, как член близнеца поднялся, затвердев. Циркуляция белой крови спровоцировала эрекцию, и это вызвало у синта сильное смятение. Дэвид был убежден, что этой функции были лишены все андроиды его серии. Но эрегированный член брата красноречиво говорил об обратном. Половой орган синтетика, под своей тяжестью, тянулся к низу, головкой почти касаясь пупка. Налитый гидравликой, он пульсировал настолько сильно, что выделилась пара капель. Спустя несколько мгновений, давление ослабло и член опал. Это все произошло буквально секунд за семь и все это время, выражение лица Дэвида не менялось. Уолтер видел в его глазах тревогу и это рождало в голове мужчины множество догадок, поясняющих почему близнец так отреагировал. От размышлений отвлек резкий пиликающий звук. Брюнет тут же перевел взгляд на источник. На руке Дэвида пиликали часы, оповещая мужчин, что Вега сильно взволнованна. Уолтер усмехнулся, наблюдая воочию, как прототип украл его личность и теперь, с этими часами, стал еще больше похож на него. — Вы уже занимались сексом? — синт спросил это без издевки, ему стало любопытно, насколько далеко зашли их отношения. Блондин едва заметно вздрогнул, услышав вопрос головы. — Мы… довольно близки, — ушел от прямого ответа Дэвид, не понимая, почему это так неожиданно заинтересовало брата. — Я видел, как она это делает. Достаточно лишь одного взгляда. Ей не важно, кто перед ней, студент или директор крупной фирмы. Легкое движение руки, она поправляет лямку платья, касается своих волос, обхватывает губами трубочку из напитка, делая глоток и теперь все внимание принадлежит ей. Вега неосознанно притягивает к себе. Соблазняет и восхищает мужчин. Они теряют свою человечность, потому что перед такой красотой невозможно остаться человеком. И я не видел никого, кто бы смог. Может быть, это ты? Какая она, когда твоя? — Уолтер внимательно наблюдал за близнецом, за тем, как менялось его лицо. Но несмотря на все вышесказанное и явную попытку спровоцировать реакцию, он умолчал о том, что вопреки страху Кэррол перед ним, она несколько раз предпринимала попытки сблизиться физически. — Восхитительная. Словно богиня, спустившаяся с небес на Землю, полную греха. — Мечтательно улыбнулся Дэвид. Он придал своим словам возвышенности, не изменяя себе. Слова Уолтера не задели его, сексуальность Кэррол действительно поражала. Ее истинно женская энергия, сильная и неукротимая — ощущалась почти физически. Она манила к себе, но не подпускала, если того не желала. Взволновало Дэвида другое — впервые с их встречи, брат сказал так много о ней. Он чувствовал, что между ними что-то было. И это что-то, о чем он ещё не знает. — Мы не занимались сексом в традиционном смысле этого слова, но оральные ласки были головокружительным опытом. — Дэвид не пытался скрыть от брата никакие подробности о близости с Вегой — ему даже хотелось об этом рассказать. В допустимых пределах, конечно. Однако вопрос о сексе с Кэррол, ввел его в замешательство — он был уверен, что синтетики не приспособлены для полноценной интимной близости. Но брат говорил об этом так спокойно и уверенно, как само собой разумеющееся. Впервые уверенность Дэвида в собственной неполноценности пошатнулась. Могло ли оказаться так, что дело было в нем самом? — А в чем проблема? — у Уолтера не было цели уязвить брата. Он прекрасно понимал, что будучи таким эмоционально не стабильным, Дэвид с легкостью поддастся уговорам Веги. Одного он понять не мог — почему у них не дошло до полноценного секса, если она уже позволила ему орально удовлетворить себя и возможно, она делала это с ним. Всего на мгновение, в голове Уолтера возник яркий образ, как обнаженная Кэррол, стоя на коленях, ластится к его паху. Она томно щурила зеленые глаза, закусывая пухлую нижнюю губу. В ее взгляде отчетливо читалось возбуждение и желание добиться своего любым путем. Такая фантазия настолько сильно смутила синтетика, что он тут же проморгался, стараясь выкинуть этот образ из головы как можно скорее, не позволяя себе продолжить мысль. Он старательно убеждал самого себя, что сгенерировал не свой образ, а самозванца, и это было лишь в качестве представления ситуации. Отчего его воображение так разыгралось — для него осталось загадкой. Дэвид замолчал, мрачно смотря на брата. Он поджал губы, не зная, что ответить. До его искалеченного сознания доходили разные мысли, одна болезненней другой и обсуждать это с близнецом он не хотел. Одно было ясно теперь точно — проблем с эрекцией у Уолтера не было, а у него были. Мог ли отец, подарив ему совершенное тело, лишить столь важной составляющей, которая могла дарить если не жизнь, то наслаждение партнером? Или же проблема крылась в тех самых пробелах в памяти, которые у него появились после травмы? Могла ли Элизабет убедить его в неполноценности, настолько сильно ставя границу между ним и собой, называя машиной, которая никогда не будет человеком? Тряхнув головой, Дэвид отогнал эти мысли, не веря в то, что Шоу могла так поступить с ним. Но произошедшее сейчас навело на мысль, что с этим можно что-то сделать. Возможно, были нарушения в его функционале или причиной могли стать приобретенные программные барьеры. Что-то из этого, мешало ему слиться с возлюбленной. Испытать наслаждение от близости, чего желали и его тело, и разум. Он и раньше чувствовал себя странно во время близости с Кэррол, но всегда списывал это на неполадки. Теперь, новая информация заставила его начать анализировать свою проблему. — Дэвид? — молчание блондина затянулось, насторожив Уолтера. Ему даже показалось что синт завис, но нет, он был в порядке, только его лицо было искажено разочарованием. Синтетик с Завета не понял, в чем была причина такого поведения. Его вопрос был абсолютно простым и до этого, Дэвид с радостью делился пусть и не многими, но подробностями интимной близости с Вегой. Уолтер хотел убедиться, что с ней все будет в порядке, пока он не найдет способ выбраться отсюда и найти ее. Секс и эмоциональная привязанность Дэвида к ней, давали Веге больше шансов оставаться в живых, и брюнет знал, что даже если что-то пойдет не так, она сумеет выкрутится, потому что с Дэвидом можно было договорится. Выйдя из своих размышлений, блондин рассеянно посмотрел на брата, словно не видя его. Подойдя к нему, он машинально протянул руку к генератору, нажимая несколько кнопок на экране. — Тебе нужно отдохнуть, брат. — Бесцветно прошептал он одними губами, насильно уводя голову Уолтера в спящий режим. — Подожд…- но договорить синтетик с Завета не успел. Его разум погрузился во тьму, лишая свободомыслия. Здесь он был в блаженном небытие — сладкое чувство, из которого не хотелось возвращаться. — Прости, Уолтер… сейчас так будет лучше для нас обоих. — Дэвиду было морально тяжело продолжать разговор. Это оказалось выше его сил. Он хотел побыть наедине со своими мыслями и травмами, которые оказались куда глубже и серьезней физических.       До конца дня он наблюдал за состоянием тела брата, следя, чтобы обновление гидравлики прошло без осложнений. Убедившись, что все в порядке, мужчина надел одежду синтетика с Завета и покинул свой дом.

***

— Ты уверена, что кость срослась и можно снимать ортез? — Йокас нервничала, заметно ерзая на медицинском столе. Яркий свет ламп слепил и резал глаза, а стерильный запах помещения — нервировал. Ей хотелось уйти. Но, к сожалению, только Кэррол могла провести качественную манипуляцию по снятию фиксатора. Монифа, что стояла возле двери и наблюдала за женщинами, мялась с ноги на ногу, не совсем понимая, что она здесь делает. Вега позвала ее помочь, но она ничего не смыслила в медицине. Разумнее было позвать Ивону, которая проходила на Земле углубленные курсы по оказанию первичной помощи пострадавшим. Или Петра, он точно знал, что делать. Но и он, и француженка, как назло, были заняты, и участь ассистента досталась ей. Женщина не была уверена, что будет полезна, в случае чего, потому надеялась, что все пройдет быстро и без эксцессов. Кэррол попросила чернокожую колонистку присутствовать, чтобы она помогла, в случае необходимости, хотя на самом деле, этого не требовалось — она не хотела оставаться наедине с Мун, а оттягивать снятие ортеза было уже нельзя. — Уверена. — Процедила блондинка. Вопреки ненависти к Йокас, она, не изменяя своей педантичности, хотела сделать все, как полагается. Сжав тонкие губы в узкую линию, японка отвернулась, позволяя Веге, делать ее работу. Колонистка была убеждена, что еще рано, потому что рука по-прежнему болела. И она полностью игнорировала тот факт, что боль, которую она испытывала, была психосоматической, из-за большого количества обезболивающего, которое она употребляла. Кэррол окинула взглядом японку и сняла с нее, стянув через голову, растянутую футболку. Кожа Мун, тут же покрылась мурашками от прохлады в помещении. Кожа азиатской женщины отличалась по цвету — она была желтоватой, в отличии от загорелой кожи Веги. Это не бросалось в глаза раньше, но при близком контакте, разница была очевидной. Ее маленькая грудь, небольшими выпуклостями выделялась поверх худого тела, темные соски затвердели. Небрежно бросив футболку колонистки на стол, Кэррол приступила к снятию ортеза. Это было не сложно — он фиксировался обычными ремнями на защелках, которые нужно было просто расстегнуть. Зацепив их пальцами, Вега с тихим щелчком раскрыла ремни, расправляя их. Она знала, что под медицинским изделием была поврежденная от постоянного трения кожа и ослабевшие от долгого отсутствия движения мышцы, потому вопреки желанию причинить боль японке, аккуратно стянула детали ортеза, после чего начала осматривать кожу на наличие трещин и повреждений, а они были. На сгибе локтя, эпидермис был сильно поврежден, весь в мелких трещинах, с небольшими, уже застывшими каплями крови и сукровицей. Кожа шелушилась и была покрасневшей. Йокас однозначно просовывала под ортез какой-то предмет и чесала сгиб локтя, иначе бы таких ранок не было. Так же была натерта кожа на плече, но это все, пусть и неприятные мелочи, не представляли никакой опасности для здоровья. Как только рука была освобождена, в нос Мун ударил неприятный запах запревшего, грязного тела, вперемешку с запахом грязного ортеза. На мгновение, ей стало не по себе от этого, хотелось поскорее вымыться. Она месяц не могла нормально принять душ, дни и недели напролет находясь в медицинском изделии. Ниспадающая жара была еще одним фактором, из-за чего рука, помимо того, что не могла быть вымыта, еще и сильно потела. Кэррол не обратила на это никакого внимания. — Я могу одеться? — поинтересовалась Мун, сморщив нос. Вега выпрямилась, вопросительно посмотрев на японку. — Здесь прохладно. Я замерзла. — Быстро нашлась колонистка, убежденная, что футболка поможет хоть немного скрыть неприятный запах. Блондинка с мгновение изучающе смотрела на свою пациентку, а после безразлично пожала плечами, протянув ей мятую футболку с эмблемой «Вейланд-Ютани», сама отходя к ящику с дезинфицирующими средствами. — Как хочешь. Мне нужен только сгиб твоего локтя. — Вега, мысленно желала, закончить как можно быстрее. Только стоящая рядом колонистка, которую она сюда позвала составить компанию, не давала ей оставить японку без надлежащей помощи. Мун, неуклюже, боясь лишний раз тревожить теперь свободную руку, натянула одежду, почувствовав себя комфортнее. Дождавшись, когда Йокас оденется, Кэррол подошла обратно к столу, откручивая крышку перекиси водорода. — Медленно, распрями руку. — Попросила Вега. Японка, покладисто попыталась распрямить руку, но чем сильнее она разгибала ее, тем сильнее морщилась от боли. Идея расчесывать сгиб палочкой для волос, уже не казалась такой хорошей. Женщина, пытаясь унять зуд в недоступном месте, лишь разодрала кожу и теперь там была открытая рана, которая воспалилась и сочилась сукровицей. Рука, от долгого неподвижного состояния, словно атрофировалась и теперь не хотела распрямляться. Кэррол ждала, пока та максимально возможно выпрямит руку, после чего, не церемонясь, обильно залила поврежденную кожу перекисью. Трещины зашипели и покрылись розоватой пеной. Монифа, хмурясь, наблюдала за тем, как поджимала губы Йокас. Вега явно с ней не нежничала. Между ними чувствовалось какое-то сильное напряжение, хоть она и не знала причину. Подождав немного, блондинка обтерла розовую пену салфеткой и присыпала сгиб противомикробным, восстанавливающим порошком, оставив банку рядом с Мун, с намеком, что та может ее забрать. — Все, свободна. — Бросила Кэррол, снимая перчатки и даже не смотря в сторону японки, выбросила их в мусорное ведро. Йокас, придя в себя от стреляющей боли, резко подняла голову на врача. И она и Монифа оторопели, удивленно смотря на Вегу. — В смысле все? — напрягшись, спросила Мун. — Все, значит все, — с невозмутимым видом ответила блондинка. Ее лицо было абсолютно безразличным и было понятно, что ничего сверх проделанного, она делать не собирается. Но таким оно было всего мгновение, после начала преобладать злость, что она помогла той, кто чуть ее не убил, а она еще и не довольна. — Тренируй руку и мышцы восстановятся. А твоя рана — всего лишь царапина, потому что ты расчесывала ее каким-то предметом. Или может ты купила свой медицинский диплом и не знаешь всего этого? — Вега смотрела надменно, явно ощущая свое превосходство, а после сказанного неприятно заулыбалась. Язвительные слова Кэррол не остались без ответа. Соскочив с медицинского стола, Йокас, придерживая руку за колоть, оскалилась. — Что и рекомендаций никаких не дашь по тренировкам и лекарств, не выпишешь, доктор? — она специально выделила последнее слово, вложив в него как можно больше желчи. — Или ты у нас некробиолог до мозга костей? Может, для тебя это новость, но живые люди — это не трупы. Им не все равно на травмы. Хотя откуда тебе знать, ты даже не обедаешь с живыми. — Мы не в Нью-Йорке, Йокас. Здесь нет комфортабельных условий для того, чтобы твоя рука заживала по высшему медицинскому разряду. Теперь только так, на коленке, с минимальным набором препаратов. Все лекарства под учетом и экономятся. Остаточную боль, которую ты будешь испытывать, можно стерпеть без медикаментов. — Кэррол старалась не вестись на провокацию, игнорируя все вышесказанное, но впилась взглядом в глаза японки и с удивлением заметила кое-что необычное. — А мы не в полевых условиях, если ты не заметила, — выплюнула в ответ низкорослая колонистка. — Признайся просто, что твоих навыков недостаточно, чтобы быть врачом. Сноровки не хватает. — Она гадко улыбнулась, не отводя взгляд, злясь еще сильнее от того, что Вега держится. Но Мун была отличным манипулятором, она умела как никто другой выводить людей на эмоции, знала слабые места. Монифа начала осознавать, что назревает скандал. Она было решилась подойти и попросить женщин успокоится и закончить конфликт, но сделав всего один шаг, ее обдало такой энергетикой, что она просто не решилась вмешиваться. — У меня ученая степень! Я — ученый! Ты не имеешь права меня обвинять в непрофессионализме, шавка Ютани! — Вега все же не стерпела, ее гордость была задета. Все сотрудники, работавшие в корпорации с присоединением к ней японской компании Ютани, сильно недолюбливали новоявленных коллег. И Кэррол не была исключением. И новые, и старые работники понимали и осознавали величие Вейланд-Корпорейшн, и то, сколько палок в колеса вставляла им Ютани в попытках заполучить первыми патенты на исследования и изобретения. С гибелью основателя корпорации и пропажи его дочери, все перевернулось с ног на голову. После слияния компаний, работа уже не была такой, как прежде. В силу вступили множество ограничений, урезанные бюджеты, слишком маленькие сроки. Стало гораздо тяжелее, Кэррол же помнила совершенно другое отношение к себе, с начальством всегда можно было договориться и, если они видели положительный результат — никогда не давили. Однако, оснований ненавидеть Мун у Кэррол было предостаточно и помимо ее изначальной принадлежности к японской компании. — Что происходит? — Петр пришел на шум повышенных женских голосов — он как раз зашел немного охладиться на корабле из-под палящего солнца и услышал их. Он вошел в тот момент, когда Вега, покраснев от гнева и практически скрипя зубами, выкрикивала в сторону Мун ругательства. — Я была в корпорации еще до того, как твои узкоглазые начальники дотянулись руками до нее! У меня доступ второго уровня, а ты просто пустое место, в самом низу списка! — Кэррол понесло, и она уже не могла остановиться, срывая весь накопленный стресс на Йокас. И присутствие Леонова ее нисколько не смутило. Мун открыла рот, чтобы возразить, будучи уже пунцовой от злости, но Вега не позволила ей вставить и слова. — Что, уже не такая смелая? Закрой свой рот, сука, и не смей его открывать, ты ничего обо мне не знаешь! — женщина замахнулась, чтобы дать пощечину японке, но мужская рука остановила ее. — А ну хватит! — рявкнул русский, едва успев перехватить взлетевшую вверх ладонь. Он не видел начало конфликта, но зная взрывной характер блондинки, понимал, чем может все закончится. Еще одна драка в колонии была недопустима. Колонистка, зло глянув на мужчину, тут же отдернула руку и попыталась вновь ударить Мун, которая давно на это напрашивалась, но Петр ловко обхватил ее за талию и оттащил назад. — Кэррол, успокойся! — Леонов не без удивления отметил, с каким упорством вырывалась женщина. Он даже не подозревал, что в этом хрупком теле столько силы. — Отпусти меня! Эта гадина говорит, что я хреновый врач! Я сломаю ей руку заново, чтобы она сама лечила ее! — все до сих пор сдерживаемые эмоции и ненависть, вырвались наружу и остановить этот ураган было не под силу никому. — Питер прав, успокойся! — Сбросив оцепенение, подскочила Монифа, помогая Леонову удержать разбушевавшуюся блондинку. К слову, удавалось им это с трудом. Беннекер догадывалась, что Мун специально спровоцировала Кэррол. Но и Вега была не права, отказав дать инструкцию по реабилитации. В данной ситуации, Монифа была на стороне Йокас. Никто не хотел бы, получив травму, оказаться вот так выставленным за дверь. — Ты ведь это начала, Кэрри, ты не права, — подтвердила чернокожая колонистка. — Верно, ты не права, Кэрри! — противным голосом повторила Йокас, чувствуя свое превосходство, после обращаясь к держащим ее колонистам. — Держите эту бешенную суку, пока она не накинулась на кого-то еще. — Выплюнула японка, проходя мимо Веги и мерзко улыбаясь ей в лицо. — Тебе бы самой курс успокоительных пропить, а не вести его учет. Нервы твои, похоже уже ни к черту, сдаешь позиции, коллега. — Кинула напоследок Мун, даже не подозревая, насколько зря она это сделала. Хмыкнув, черноволосая женщина поспешила к выходу, чувствуя себя победительницей. Вега вытянулась, но освободится из хватки двух людей было сложно, да она и не хотела брыкаться в полную силу — вредить им было незачем. Кэррол расслабилась в чужих руках и громко, чтобы услышала Мун, что была уже у выхода, сказала: — Загляните в ее карманы! — Кэррол почти выкрикнула эту фразу, сразу же стараясь освободиться, но ее все еще держали. — Отпустите меня, черт возьми, и посмотрите в ее карманы! — И что мы должны там найти? — Петр был в замешательстве, но отпустил Кэррол, оглядываясь на Йокас. Монифа последовала его примеру. Японка тоже удивлённо приподняла брови, вопросительно смотря на присутствующих. — И что же в них, мисс гений? — съязвила Мун, совершенно забыв о их содержимом. — Кэрри, не надо… — вновь попыталась успокоить колонистку Монифа. Ей казалось, что это уже переходит все границы и нарушает личное пространство, рушит доверие между ними. Но та была очень настойчива: — Просто посмотрите, если там ничего нет, я извинюсь перед ней. — Кэррол осталась стоять, скрестив руки. Первичный гнев, завладевший ее эмоциями, сходил на нет, уступая самоконтролю. Мужчина неуверенно подошел к японке и тихо шепнув «прости», пощупал левый карман на ее шортах. Он был очевидно пуст. Тогда он сделала тоже самое с правым, в нем что-то было и осторожно просунув два пальца в карман на узких шортах, он вытянул оттуда начатую пластинку таблеток. «Гидрокодон — 12» — гласил блистер. Леонов знал, что это за препарат. Изобретенный еще в 1920 году полусинтетический опиоид, с многократно улучшенной с тех пор формулой, был перорально эффективным наркотическим анальгетиком. От изначального препарата осталось только название. Его давали в крайних случаях, потому что в больших дозах, он менял сознание на несколько дней, фактически давая затяжное наркотическое опьянение, но при этом отлично снимал сильную физическую боль. Обернувшись к Кэрри, смущенный, он ждал от нее объяснений. — Посмотри в ее глаза. Зрачки расширены. Она ворует лекарства и употребляет в качестве наркотиков. Пропало пятнадцать упаковок — я несколько раз пересчитывала. Эти таблетки, в будущем, могли бы спасти кому-то жизнь, а то и не одну. — Спокойно ответила Вега. — Йокас, это так? — Петр нахмурился и слегка наклонился, чтобы посмотреть пристально в ее глаза. Вега не обманула, зрачки был практически размером с радужку — японка была под кайфом. — Я не брала столько, я в своем уме. Не стоит верить всему, что говорит эта полоумная, — видя сомнение в глазах Петра, Мун добавила. — Не мне говорить о странностях Веги, она просто пытается выставить меня виноватой, ты же видел, Питер, она хотела меня ударить и черт знает, что она еще бы сделала, не окажись ты рядом. — Мун ехидно улыбнулась, но было понятно, что Леонов ей не верит. — Что до блистера, я действительно его взяла, но всего один, потому что боль была невыносимой. Не думала, что это запрещено. Японка была относительно спокойна. Даже если ее решат обыскать, таблеток давно уже не было. Этот блистер был последним, она собиралась взять еще, но на свое счастье — не успела. Кэррол ничего не смогла бы доказать. Пустые упаковки были унесены потоком реки. — Она под кайфом. — Настаивала Вега. И это действительно было так. И колонистка видела, что Петр ей верит. Верит, потому что он давно заметил за Мун странное поведение. Она была рассеянной, и порой неуместно хихикала. А расширенные зрачки он не замечал, потому что у нее от природы были черные глаза. — Запрещено. — Процедил Петр. Ему совсем не понравилось то, что Мун использовала столько дефицитных таблеток. — Лекарства — непозволительная роскошь и они будут выдаваться только в крайнем случае, если без них обойтись нельзя. Мы это обсуждали на собрании Йокас, ты там была. — Может тогда тебе с Дэмером не стоило бить друг другу морду? Вы ведь тоже потратили лекарства! — выплюнула в ответ японка. Леонов осекся, не зная, что ответить, но Кэррол ему помогла. — Ты пила их не для снятия боли, а чтобы ловить приход. Думаешь, я не заметила? Или хочешь по-новой оспорить мою квалификацию? Не переводи стрелки, ты подсела на обезболивающие, которые тебе даже не нужны. Перелом ключицы не такой серьезный, чтобы глушить гидрокадон. Это самовнушение, Мун, и ты проиграла сама себе, подставив под удар собственную компетентность. — Ответ Веги был исчерпывающим, японка не нашла, что противопоставить ей. На несколько секунд в помещении повисла тишина. Леонов глубоко задумался, сведя брови вместе, пытаясь найти рациональное решение сложившейся ситуации. Все сводилось к тому, что несмотря на то, что он защитил Йокас от Кэррол, которая собиралась ее ударить, он не мог простить ей этот поступок. Трата лекарственных препаратов, которые они не могли синтезировать в нынешних условиях, было очень серьезной провинностью вопреки тому, что у них по-прежнему не было слаженной системы отчетов на те или иные ресурсы. Заниматься этим было попросту некому, поэтому и наказать женщину строго он не мог. Да и не хотел, так как ее слова о его драке с Дэмером, сильно задели. В каком-то смысле, она тоже была права. — Ну и что теперь, арестуете меня? Или может посадите в камеру-одиночку на трое суток? — с усмешкой в голосе поинтересовалась японка. Она, вопреки сложившейся ситуации, чувствовала себя уверенно, потому что кроме как на половину использованного блистера, у них ничего не было. — Оставить эту ситуацию без внимания мы не можем. Наказание за такой проступок должно быть, иначе каждый начнет делать что хочет. — Сурово ответил Леонов и никто не посмел с ним спорить. Он не мог спустить с рук произошедшее. Потому что знал, что если допустить это один раз, человек почувствует свою безнаказанность. — А кто тебя назначил копом? Какого хрена ты вообще возомнил, что можешь выдвигать какие-то обвинения? У тебя даже доказательств нет, или ты хочешь предъявить мне за кражу пяти таблеток, когда у меня жутко болела рука, в то время, когда кто-то спер пятнадцать пачек? Как удобно! Себе предъяви за обезболивающие. — Голос Йокас стал срываться на визг. Складывающаяся не в ее пользу ситуация выводила ее из себя, загоняя в тупик. Монифа, ранее отошедшая к стене, прислонилась к ней спиной, не желая участвовать, однако не уходила, продолжая наблюдать за происходящим. Сложив руки под грудью, она гадала, во что все это выльется. Петр перевел взгляд на Вегу: — Есть способ доказать твои обвинения? — он принял разумное решение никак не комментировать выпад Мун, чтобы не разводить скандал еще сильнее. К тому же, ему и вправду нужны были какие-то доказательства, чтобы быть уверенным в том, в чем обвинял колонистку. Йокас эмоционально затараторила на японском, взмахивая здоровой рукой. С ее губ летела слюна, а лицо кривилось в гримасе гнева. Если бы она могла убить взглядом или имела ядовитую слюну — она бы точно воспользовалась этой способностью, — подумалось Кэррол, которая понимала меньше половины из разъяренного монолога. Она несколько раз работала с японскими учеными над проектами и немного знала этот язык, но здесь и не нужно было обладать большими интеллектуальными познаниями, чтобы понимать, что Мун шлет ее куда подальше. — Есть экспресс-тест. — Вега с ухмылкой смотрела на то, как японка сжимает челюсть от злости. — Нужна моча, минута, и мы узнаем, кто из нас двоих лжет. — Монифа, ты будешь в качестве понятой. Проследи, чтобы она все честно сделала. — Включился в разговор Петр. Беннекер хотелось провалиться сквозь пол, проклиная себя за то, что вообще согласилась помочь Кэррол. Знала бы она, во что это выльется — придумала бы тысячу отговорок, лишь бы не идти сюда. Но она согласилась на свою голову, и теперь была вынуждена участвовать в этом сомнительном мероприятии. Но отказываться она не решилась, видя взгляд Леонова, которому самому это все не нравилось. Отступать было некуда. Чувствуя, что ее загоняют в угол, Мун лихорадочно пыталась придумать, что делать. — Я не собираюсь проходить никакой тест! — возмутилась женщина, отступая к выходу. В мозгу созревали не рациональные решения — например бежать. И виной ее глупости — были наркотики. Возможно, она бы поняла, что с ней действительно что-то не так, но ее разум отказывался принимать эту правду. — Если отказываешься, значит виновата? — поддержала разговор Монифа. По всей видимости, сложившаяся ситуация, вынуждала Йокас делать глупости и сейчас они были видны даже Беннекер. Чернокожая женщина наконец приняла сторону Петра и Кэррол. Ситуацию нужно было разрешить здесь и сейчас. — Признайся уже, что ты употребляешь и от тебя отстанут. Посмотри на себя, на тебе же лица нет! — Кэррол упивалась моментом. Йокас была как загнанный в клетку зверь и сейчас, она была на грани. Вот только в отличии от Веги, ее жизни ничто не угрожало. — Да пошла ты! — Мун быстрым шагом подлетела к блондинке и больно тыкнула пальцем ей промеж груди. — Давай сюда свой сраный тест! После этих слов, японка отпрянула, потому что выражение лица Кэррол ее напугало. Глаза Веги будто налились кровью, ее лицо расплылось и было похоже на морду змеи, готовой вцепится в лицо своими ядовитыми клыками. (Конечно, ничего подобного не было — это был эффект гидрокодона -12). Кэрролин спокойно отошла к медицинским ящикам и достала два предмета. Один — это был тест, а второй — пластиковый контейнер для анализов. Вручив их Мун, она взглядом подала Беннекер сигнал и та, взяв женщину за плечи, повела японку в уборную.

***

      Оставшись с Петром наедине, Вега приступила к уборке своего рабочего места, занимая руки, на время ожидания. Все внутри нее злорадствовало от возникшей возможности досадить ненавистной колонистке, но она это не показала внешне. — Как давно ты заметила? — Леонов говорил шепотом, чтобы случайные свидетели не услышали. — Несколько недель назад. Но я не могла ее подловить, да и не пыталась если честно, столько событий произошло. — Пожала плечами блондинка. — То, что она употребляет — очень сильный препарат. Можно легко переборщить и отправится на тот свет, так что ей повезло. — Не смотря на произнесенные слова, в глазах Веги было безразличие. — Тебе стоило мне сказать о своих подозрениях. — Покачал головой Петр. Ему казалось, что у них с Вегой были доверительные отношения. — Слушай, я знаю, многие из вас считают, что я со странностями. Поверь, это не от хорошей жизни. И я предпочту высказать свои подозрения, приправленные доказательствами, нежели просто обвиню кого-то и мне потом это будут постоянно припоминать. Я не лучше любого из вас, но другая. Пойми, я не душа компании, мне нужно уединение, чтобы голова оставалась светлой. — Кэррол и сама не знала, с чего так разоткровенничалась. Но ответ был очень прост — ей надоело оправдываться. — С чего ты взяла, что кто-то считает тебя странной? — Петр нахмурил густые брови, удивляясь таким откровениям от колонистки. — Питер, ты сюда летел для чего? Какая твоя главная задача на Оригае-6? — женщина тихо вздохнула, этот разговор пошел совсем в другую сторону. — В основном, инструктаж по нахождению в опасной дикой среде. — Ответил мужчина, облокачиваясь на край стола для осмотра. — Подразумевается, что у тебя должно быть много общения с людьми. А знаешь зачем сюда летела я? — зеленые глаза Веги блеснули в свете яркой лампы. Петр промолчал, дожидаясь ответа от колонистки. — Я не врач, Питер. Я прилетела сюда считать, сколько людей умрет и фиксировать причины их смерти. Вскрывать трупы, изучать внутренности, давать названия новым болезням, вести отчет смертности. Я некробиолог и моя работа — смотреть в остекленевшие глаза погибших колонистов и стараться не думать, что еще вчера я обедала за одним столом с этим человеком. Думать только об одном — что он не живой и нужно выяснить почему, любым доступным способом. Как ты считаешь, с такой профессией можно оставаться всегда в своем уме? Напряженные плечи Леонова, после того как Кэррол закончила, наконец-то расслабились. Он ожидал, что она повысит голос, но этого так и не случилось. Она была совершенно спокойна, только глаза выражали некоторое разочарование. — Я понимаю, о чем ты говоришь. Но обстоятельства сейчас другие, нельзя разобщаться, Кэрри. Нужно быть вместе, потому что нас слишком мало. Учится доверять друг другу и жить по-новому. Очень многие летели сюда за другой жизнью, а ты? — Это был не мой выбор. — Коротко ответила женщина, в очередной раз убеждаясь, что понятой она не будет. Но ей удалось проглотить свои чувства, как она делала это много раз. Они помолчали некоторое время, каждый задумавшись о своем, а после мужчина продолжил: — Я немного сменю тему, все-таки должен спросить. Какая собака между вами пробежала? Мне порой кажется, что между вами искры сыпятся. — Петр перевел тему, понимая, что из разговора ничего путного не выйдет, заодно решив узнать причину разногласий между Вегой и Мун. — Профессиональная неприязнь, — пожала плечами женщина. — И мне она не приятна, как человек. — Призналась Кэррол, но истинную причину так и не сказала. Не сказала, потому что было уже поздно что-либо говорить. Прошло слишком много времени с момента, когда Йокас отравила ее. Вега порой винила себя за собственную гордость. Стоило рассказать всем, что с ней произошло, но когда дело доходило до подобных разговоров, она понимала, что рада была избежать их. — Вы вместе работали? — поинтересовался Леонов. — Нет, но я познакомилась с ней за неделю до отбытия с Земли. Мы должны были сотрудничать, она — психолог, я — та, кто сообщает плохие новости. Взаимодействовать нам бы пришлось. Но я надеялась избежать этого с помощью своих помощников и рукописной документации. Предпочитаю работать одна. — Ответила женщина, перезавязывая высокий, короткий хвостик на голове, который успел растрепаться. Русский молча кивнул, ничего не ответив колонистке. Он отвел взгляд на вход, и запустил ладонь в свои неопрятные, отросшие волосы, взъерошивая их и вздыхая. Не нужно быть гением, чтобы понять, что его тревожит сложившаяся ситуация. Как они выживут, если не могут доверять друг другу? — Раз уж мы застряли тут, поможешь мне подкрутить лампу? Она все время норовит завалиться на бок… — попросила Кэррол, попытавшись отвлечься на время ожидания, занявшись полезным делом. — Да, конечно. Есть отвертка? — Леонов был благодарен за предложение. Работа всегда помогала разгрузить мозг. — Вон там…

***

      Оказавшись в туалете, Мун судорожно пыталась придумать как сделать так, чтобы тест не сработал, хотя она понимала, что пытается скрыть очевидное. Она действительно употребляла гидрокодон -12, и с каждым днем ей требовалось все больше таблеток. Она сама не заметила, когда это перешло в зависимость. Женщина прекрасно понимала, что ей не избежать обвинений в трате препарата, но больной мозг все равно пытался искать варианты, как извернуться. Пометавшись по кабинке, японка не придумала ничего лучше, чем разбавить мочу водой, надеясь, что так тест окажется наиболее слабым, хотя будь она не под наркотиком, осознала бы, что это не сработает. Выйдя из уборной, Мун держала в руке пластиковый контейнер с бледной мочой, которая едва ли отличалась по цвету от воды. Криво улыбнувшись Беннекер, что ждала ее за дверью, они вернулись вместе в медотсек. Темноволосая женщина протянула Веге баночку. Мун мялась на месте и отводила глаза, корча рот от волнения. Ей хотелось сбежать отсюда куда глаза глядят. — Ну, момент истины. — Тихо сообщила Кэррол, без попытки уязвить японку. Все присутствующие замерли, кажется даже перестав дышать. Опустив кончик пластикового теста в контейнер, Вега подождала около минуты, ожидая результата. В этот тягостный момент ожидания, никто не проронил ни звука. — Несмотря на то, что моча была явно разбавлена водой в большей степени, этот высокоточный тест показывает, что в организме Йокас содержится очень большое количество опиатов, принимаемых, как минимум, несколько недель. — Вега протянула Петру инструкцию, в которой были отмечены уровни содержания наркотиков в моче. Фиолетовый цвет, слегка переходящий в красный, как раз говорил о том, что человек находится под действием наркотика в данный момент, а неровный цвет — что анализ пытались изменить. Петр так же показал инструкцию и тест Монифе, в качестве свидетеля. — Комментарии, я думаю, излишни, — печально произнес Петр. — Тебе нужна помощь, Йокас. Мун лишь плюнула понарошку, смотря в пол. Отпираться было бесполезно. — Послушай, я понимаю, что все происходящее сильно давит на психику, и никто из нас не застрахован от подобных поступков, но ты подвергаешь опасности не только свою жизнь. Употребляя, ты лишаешь возможности на спасение в будущем, в том числе и себя. — Леонов хотел продолжить, но Мун выплюнула едкое «Да пошли вы», прежде чем он вновь заговорил. — Она сейчас не поймет, о чем ты говоришь, — прокомментировала Вега. — У нее уровень наркотического опьянения зашкаливает. Она выпила не меньше двух таблеток — это очень много. Для ее веса — достаточно четверти, чтобы был эффект. Для нормального диалога, нужно подождать хотя бы пару дней, чтобы она пришла в себя. — Сама в себя приди, стерва! — отозвалась японка, даже не смотря в сторону Веги. Кэррол никак не отреагировала. — Я тебя понял. Нужно осмотреть ее каюту, чтобы убедиться, что препарата у нее больше нет. — Ответил русский. — Да идите вы все в задницу! Какого хрена я должна вообще вам позволять лазить в моей каюте! — Мун только сильнее злилась, но почувствовала аккуратное прикосновение руки к своему плечу. — Йокас, боюсь, что выбора у тебя сейчас нет. Это для твоего же блага. — Монифа постаралась успокоить женщину и вроде как у нее даже получилось. — Идем. Мони, ты присмотришь за Йокас, а мы с Кэррол обыщем каюту. Вега тяжело вздохнула, меньше всего ей хотелось сейчас этим заниматься, но обстоятельства решили за нее.       Все вместе они отправились в каюту Мун. Пока японка сидела на кровати, которую перед этим всю перетрясли в поисках таблеток, Монифа приглядывала за ней, наблюдая как Леонов и Вега обыскивают все укромные места. Этим они занимались до позднего вечера, пока не перетрясли всю каюту. К слову, они нашли еще один использованный блистер, с всего одной таблеткой, который завалился за тумбу. Йокас заперли в каюте, опасаясь, что она найдет способ, как добраться до лекарств, пусть даже не таких сильных.

***

      Ближе к ночи, в колонии было проведено экстренное совещание по сложившейся ситуации и несмотря на то, что в основном все сочувствовали Мун, никто не был против мер, примененных против нее. Все понимали, что правила и их выполнение — необходимость.