Гибрид

      Солнце почти зашло, окрашивая стеклянные фасады зданий кровавым светом. Уходящие после грозы облака багряного оттенка, ближе к зениту, переходили в цвет индиго. Несмотря на завораживающий вид, жизнь мегаполиса продолжала бурлить, не отвлекаясь на сиюминутную природную красоту. За панорамными окнами небоскреба уже слепили огни города — загорались один за другим подсветка зданий и лампы, погружая улицы в яркий неоновый мир реклам, голограмм и фар несущихся машин. Гигантские апартаменты с видом на мегаполис, освещала лишь подсветка у основания «парящей», круглой кровати. На смятой постели, лежала обнаженная пара. Мужчина спал на спине, раскинув руки по сторонам, а девушка на животе, едва прикрыв бедра простыней. Спящих разбудил звонок телефона. — Элис, где ты? — взволнованный мужской голос слегка подрагивал, выдавая ноты то ли беспокойства, то ли опьянения. — Найди меня. — Губ девушки коснулась улыбка и она, не выслушав собеседника, повесила трубку. — Кто это, детка? — гладковыбритый мужчина, от которого пахло дорогим парфюмом, обнял голую, темноволосую девушку со спины, начиная целовать ее шею. Погладив любовника по затылку и насладившись несколькими мгновениями страстных поцелуев, брюнетка выскользнула из крепких объятий, поднимаясь с постели и подошла к панорамным окнам, так и оставив вопрос без ответа. Ее изящное, стройное тело, отражалось в стекле, позволяя девушке любоваться своей обнаженной фигурой и незаметно следить за мужчиной на кровати. Город, словно муравейник, мигал тысячами огней. Соседние небоскребы, пиками возвышались над землей. Отсюда был виден мост, по которому черными, блестящими точками передвигались машины. — Мне пора. — Элис, обернувшись к любовнику, ухмыльнулась ему. — Останься еще на ночь. Ты так красива в свете городских огней. Не могу перестать смотреть на тебя. — Поднявшись с постели, мужчина подошел к девушке, вновь приобнимая ее со спины и лаская шею поцелуями. — Увидимся на следующей неделе. Меня ждет проект. Его нужно закончить. — Доу была тверда в решении уйти и не смотря на ласковые движения мужских рук, не изменила своего решения. — Тебе не нужно так много работать, я тебе уже много раз говорил, что обеспечу всем. — Я люблю свою работу. — Высвободившись из объятий, Элис подошла обратно к постели, подбирая возле нее свое красное вечернее платье. — Я закажу поесть, принесут через пол часа. — Предпринял последнюю попытку задержать любовницу мужчина. — Не нужно, я уже ухожу. — Девушка подошла к зеркалу, мазнула губы помадой и едва коснувшись губами подбородка партнера на ночь, выпорхнула из апартаментов в сумрак города.       Выходя из парадных дверей охраняемого небоскреба, Элис Доу уже была готова к новой ночи, наполненной яркими эмоциями. Прежде чем вновь войти в ночную жизнь мегаполиса, она заехала в свою съемную квартиру, в которой приняла душ и переоделась. Последний штрих — немного косметики и капля духов. У выхода, бегло взглянув на включившийся смартфон, она увидела уведомление — четыре пропущенных звонка. — Ты должен найти меня, Салем, — ухмыльнулась девушка. — Не успеешь сегодня, и я опять достанусь другому. — Взяв телефон в руку, Элис зашла в переписку с Атаном, улыбаясь своей игре. Двенадцать дней назад, она взяла отпуск. Прокручивая сообщения мессенджера вверх, улыбка девушки становилась все шире. Она отправляла Атандве эротические фотографии. На последней была сфотографирована нижняя часть ее лица, где губами она зажала свой палец. — Я совсем близко. — Она вновь улыбнулась, послав еще одно фото, после чего покинула свою квартиру.

***

      Фото моментально прогрузилось и чернокожий мужчина, задержав дыхание громко сглотнул. — За что ты так со мной? — длинные пальцы коснулись объемного изображения в воздухе, погладив его. Терпение Салема подошло к концу. Сбросив короткое сообщение начальнику смены, что его не будет завтра, он немедля направился к шкафу, раскрывая его. Одевшись во все черное: брюки, рубашку и галстук, сверху Атан накинул недавно приобретенный за баснословные деньги, красный пиджак от модного дома, на показе которого он был на прошлой неделе. В грудной карман пиджака он красиво оформил черный платок. Молодой, привлекательный мужчина был готов покорять город и искать ту, кто уже несколько лет сводит его с ума.       Добравшись до парковки, он закурил косячок, набитый травкой. Сделав глубокую затяжку и выпустив клуб дыма, не открывая дверей, мужчина запрыгнул на водительское сиденье своего ультрамаринового кабриолета. Выехав с территории Вейланд-Ютани, Салем почувствовал себя окрыленным. Его всегда охватывало это чувство, но особенно сильным оно стало, когда он добрался до блистающего города, огни которого ослепили его. Здесь была совсем другая жизнь: яркая, наполненная неоновыми огнями, развлечениями и красивыми женщинами. Но сегодня, как и много раз до этого, перед его глазами стояла фигура той единственной, в которую он был безответно влюблен. Полный решимости найти ее, парень включил свой JPS. Ему понадобилось всего две минуты, чтобы отследить сигнал телефона Элис, и он уже мчался вслед за ней. Город окутывали множество магистралей, подсвеченные желтыми фонарями. Атандва включил музыку и докурив косяк, почувствовал себя в состоянии нирваны. Он мчался за Доу, и он найдет ее. Локация девушки быстро менялась — она передвигалась на такси. В какой-то момент остановилась возле клуба, в котором пробыла не больше получаса, и по всей видимости заскучав, отправилась в другой. Атан нагонял разрыв между ними, ему не хватило всего семи минут, чтобы застать ее в этом клубе прежде, чем она вновь уехала. Облизав пухлые губы, мужчина открыл мессенджер. Взглянув на смазанное подсветкой клуба объемное голографическое селфи, на котором красовалось изящное тело в блестящем, серебряном платье, с таким откровенным вырезом на спине, что на лбу мужчины выступил пот. Сейчас, в этот самый момент, Элис где-то в этом недопустимо откровенном платье, позволяет мужчинам смотреть на себя. Атан постарался выкинуть эти мысли из головы, встряхнувшись. Он не имел права так думать, у них были свободные отношения, хотя на самом деле, он бы многое отдал за нее, даже не раздумывая, стоило ей дать лишь повод. Салем и сам не знал, почему Доу сводит его с ума. Один только запах ее кожи доставлял такое удовольствие, что ему казалось, что он в раю. Посадив на переносицу солнцезащитные очки и натянув на руки черные кожаные перчатки, он вжал в пол педаль газа, вновь срываясь с места с визгом горящих от трения шин. Ему стоит поторопиться — девушка в любой момент могла отключить смартфон, и он потеряет ее. Она никогда так не делала, но почему-то Атану казалось, что была вполне способна на такой поступок. Набирая скорость, на пустынных улицах ночного города, Салем выкурил еще одну самокрутку, погружаясь в мир собственных фантазий. Огни фонарей, от скорости, сливались в сплошные линии, музыка, включенная в кабриолете, играла все громче, он подпевал, раскачиваясь на водительском месте и постукивая пальцами в такт: «I said, ooh, I’m blinded by the lights No, I can’t sleep until I feel your touch I said, ooh, I’m drowning in the night Oh, when I’m like this, you’re the one I trust» («Я говорю, оооо, меня ослепили огни Нет, я не могу заснуть, не ощутив твоего прикосновения Я говорю, оооо, я тону в ночи, О, когда я такой, я могу доверять только тебе») Казалось, что сам город хотел, чтобы он нашел Доу — все светофоры, которые он проезжал — горели зеленым, а магистрали были пусты. Въезжая в городские туннели, Атандва разгонялся до таких скоростей, что практически вылетал из них, лишь чудом не врезаясь в ограждения на поворотах. А Элис играла с ним, отдаляясь все сильнее и сильнее, но он знал куда она едет. Время было уже не важно — он жаждал быстрее ее увидеть.       «Diamond dolls» — элитный клуб с казино, двумя бассейнами на крыше и множеством других развлечений в самом сердце мегаполиса — туда пускали лишь знаменитостей и очень обеспеченных членов общества. Попасть в него простому горожанину было нереально, даже если бы он скопил каким-то чудом на проход в этот клуб. Именно возле этого заведения, JPS Элис отключился. Она прошла внутрь и включила режим тишины на своем смартфоне, потому что была уверенна, что Атан найдет ее и без него.       Добравшись до клуба, парень провернул дрифт, прожигая асфальт черными полосами от колес, возле стоянки, на которой стояло множество разноцветных автомобилей и припарковался ближе ко входу. Он был здесь раньше много раз. На входе его встретили двое коренастых, вооруженных охранников и встречающий. Просканировав электронную подпись Салема и списав с его счета немаленькую сумму за вход, улыбаясь и желая отличного вечера, его пропустили внутрь. Как только Атандва переступил порог, его тело охватил жар этого места и волна приятной музыки, смеха и разговоров. Это место не было типичным клубом с какофонией звуков. Сама атмосфера говорила об особенности и уникальности этого места. Интерьер сливался с красной подсветкой. Здесь пахло дорогими сигарами и алкоголем. Роскошные, порой вульгарные наряды, дорогие, ослепляющие своим блеском украшения на изящных женщинах. Вся богема города собралась в этом месте. Предприниматели, актеры, певцы — почти все лица были знакомыми, об этих людях знал весь мир. Но Салема не интересовали длинноногие модели и дорогостоящие актрисы. Он был здесь сегодня не для этого — лишь одна девушка была ему интересна. Зал был заполнен танцующей элитой, беспорядочно двигающейся в такт современной электронной музыки. Но эта хаотичность, сливалась в единое целое, что визуально сглаживало и придавало плавности движениям. По бокам модного интерьера, были расставлены столики с кожаными диванами — ни одного свободного, все места были заняты парочками и компаниями, пришедшими развеяться и отдохнуть от всепоглощающей рутины. На сцене, придерживая одной рукой огромные наушники у уха, работал диджей, миксующий популярные треки. Он наслаждался своей работой, ослепительно улыбаясь и ритмично покачивая головой в такт битов. У него отлично получалось заряжать зал энергией. На оборудованных постаментах, возвышающихся над сценой с шестами по центру, танцевали девушки топлес. Соски их груди были украшены яркими камнями, а стринги, выгодно подчеркивающие подкаченные тела, и туфли на высоком каблуке с платформой, переливались всеми цветами радуги, притягивая к себе взгляд. Вся атмосфера с первых глотков воздуха в этом месте, погружала в эйфорию. Салем около десяти минут искал Элис глазами, но все сливались в одну сплошную массу живого организма. Голова шла кругом. Возможно, она была на втором этаже, там, где любители острых ощущений и азарта, играли в покер, рулетку и другие азартные игры, расслабляясь под живую музыку скрипок и фортепьяно. Каждый этаж был хорошо звукоизолирован и потому любой приходящий сюда человек, мог насладиться отдыхом, как того пожелает. Или может, она поднялась на третий этаж, где находились VIP-зоны, в которых дорогостоящие мужчины и женщины из эскорта могли помочь расслабиться гостям. А может она уже плескалась в бассейне на крыше здания? Доу могла быть где угодно, но он чувствовал, что найдет ее сегодня. Подойдя к бару, парень заказал себе дымящийся напиток, но прежде, чем он сделал первый глоток, он увидел ее. Серебряное платье, покрытое тысячами светоотражающих блесток, сияло подобно звездам. Элис повернула к нему голову, и они встретились взглядами, когда она поднималась по ступеням на сцену. Выпив залпом свой коктейль, Атандва, словно загипнотизированный, пробрался к сцене. Помимо Доу, на ней танцевали и другие девушки — в этом клубе не запрещалось подниматься на сцену и показывать свои таланты. Очень многие, отдыхающие здесь знаменитости, когда играл их трек, исполняли свои песни вживую, по просьбе присутствующих, поэтому на сцене всегда было для этого оборудование, а красавицы, просто желали соблазнительно потанцевать, обращая на себя внимание. Каждый делал то, что хотел — в этом месте было можно все, а вооруженная охрана, давала чувство полной безопасности. Рядом со сценой столпились мужчины, когда диджей запустил плавный трек. Разбившись по парам, люди на танцполе прижались к своим партнерам, начиная плавный танец. Лишь не многие остались танцевать в одиночестве. На сцене, в такт музыке, покачивались изящные женские тела в роскошных нарядах и только одно из них — ослепляло и притягивало взгляд. Стройное, гибкое тело, завораживало движением — оно словно сияло в свете красных софитов. Казалось, что все мужские глаза у сцены были направлены на нее одну. Пьяный мужчина, в темно фиолетовой рубашке и парой расстегнутых у ворота пуговиц, покачивал в руке бокал с виски со льдом. Звук ударяющегося о бокал льда, от чего-то был таким громким, что Атандва повернул к его владельцу голову. — Невероятная красота, правда? — мужчина масляно улыбнулся, скаля пожелтевшие от неумеренного курения и пьянства виниры. Салем напрягся, но перевел взгляд на танцующую Элис, чтобы избежать нежелательного разговора. Она видела его, но не смотрела, погруженная в эйфорию танца, с полуприкрытыми глазами — она всецело отдавалась танцу. Атандве несколько раз посчастливилось увидеть ее кружевные трусики. Его вновь начинало уносить в мир фантазий о ночи с этой невероятной брюнеткой. Она была той, на которую можно было променять весь мир. От приятных мыслей его вновь отвлек голос стоящего рядом. — Женщины… они созданы лишь для того, чтобы украшать нас, мужчин. Любую можно купить, но не эту. Каждый раз она уходит с новым мужчиной. Хищница, не ее выбирают, а она. Я предлагал ей все. Деньги, яхты, самые экзотические курорты. Я бы дал ей все, что она хочет, но эта сука лишь смеется надо мной и продолжает блядовать, каждый раз давая кому угодно, но только не мне. И что теперь, я готов отсидеть 17 лет, лишь бы заполучить это тело… — как бы не хотел мужчина в фиолетовой рубашке продолжить свою речь, Атандва ему не дал. В лицо посетителя клуба, врезался кулак с массивной печаткой, с первого удара разбив тому губу и нос, оставив на нем смачный отпечаток с буквой «А». Между мужчинами завязалась драка. Глаза Салема налились кровью, он бил своего противника, не щадя, пока к ним не подошли двое охранников. Атандву успокаивали кулаками, потому что он никак не мог успокоится, выкрикивал ругательства и вырывался. В этом заведении, было не принято вызывать копов, потому что это место было «обителью» запрещенных веществ и других услуг. Даже несмотря на то, что полиция была куплена этим местом, обращались к ней только в самых крайних случаях. Атана завели в какую-то коморку и побили, чтобы было неповадно. Его по-прежнему будут пускать в это место, даже если он будет затевать драку каждый раз, но сегодня для него вход был закрыт. С разбитым лицом, парня выставили с заднего хода клуба и прежде, чем дверь за ним закрылась. Расталкивая громил, вслед за Салемом выскользнула тонкая фигурка, в блестящем платье. — Атан! — девушка бросилась к чернокожему парню, который прислонился к холодной стене, чтобы остудиться. — Зачем ты полез в драку? — Эта скотина говорила, что хочет изнасиловать тебя! — Салем сжал руки в кулаки. — Я убью его! — Атан, успокойся! Ему духу не хватит! — Элис стала судорожно рыться в своем клатче, доставая салфетку и протирая измазанное кровью молодое лицо. — Клянусь, я убью его! — вновь выкрикнул парень, врезав кулаком по двери. Доу старалась успокоить Салема, прижимаясь к нему и гладя по плечу. От него пахло парфюмом, но она все равно уловила запах травки и поняла, что остудить его пыл будет не легкой задачей. — Атан, все хорошо, эй… ты нашел меня и заслужил приз. — Девушка ладонями поймала лицо чернокожего парня, впиваясь в его разбитые губы своими. Очень быстро из ласкающего поцелуя, он перерос в страстный. Из разбитого носа и десен Салема текла кровь, смешиваясь с слюной целующихся. Металлический вкус распалял любовников только сильнее. Элис обвила шею парня руками, вжимаясь в него. Атандва рукой взял ее левую ногу под колено, и прижал ее бедра к своему паху. Дыхание обоих сбилось, казалось, тела начинали плавиться от возбуждения несмотря на то, что на улице была глубокая ночь и успело похолодать. — Сними эти дурацкие очки… — не открывая глаз, Доу стянула с окровавленной переносицы парня очки, убирая их в карман красного пиджака. Крепкие мужские руки скользили по-молодому, гибкому телу, задирая платье и оголяя ягодицы. Обхватив бедро парня ногой, девушка прижалась сильнее, чувствуя твердый бугор под брюками Салема и это возбуждало ее. Все мысли Элис крутились вокруг того, как Атандва прижмет ее к стене и овладеет ее телом прямо здесь. Через несколько мгновений, после того, как были убраны очки, Элис стала ощущать, что вкус крови стал слишком сильный и становился все насыщенней — это привело ее немного в чувства. Взволнованная за парня, девушка отстранилась, пальцами проводя по своим губам, которые мгновенно испачкались кровью. Она стояла и смотрела на свои пальцы, не в силах оторвать взгляд. Элис ощутила, что кровь была повсюду, на ее губах, шее, она каплями стекала по ее коже, оседая в ямочках ключиц и утекая в ложбинку декольте, пачкая серебристое платье, и прежде, чем она подняла глаза, Атандва с нескрываемой издевкой, спросил: — Что-то не так, Кэррол? — голос Салема звучал весело, словно происходящее было хорошей шуткой. Женщина опешила, чувствуя, как все внутри холодеет от неподдельного, сковывающего страха. — Что ты сказал? — в голове брюнетки запульсировало, а мысли хаотично бросались от одной попытки найти логический ответ, к другой. Откуда он знает ее настоящее имя? Она никогда не говорила с ним об этом. Посмотреть в лицо Атандве отчего-то стало невыносимо тяжело, но приложив усилие, женщина неуверенно подняла взгляд. От увиденного, непроизвольный крик вырвался из ее глотки. Кончики пальцев начали неметь и покалывать. Сердце бешено стучало в грудной клетке, пульсацией отдавая в уши. С подбородка Салема стекала сгустками уже почерневшая, свернувшаяся кровь. Мертвыми, замутненными глазами на нее смотрел труп, из ушей, глаз и носа которого текла густая сукровица. Кожа парня была земельно-синего цвета, а его руки, обжигающе-ледяными. Невидящие глаза, смотрели сквозь женщину. — На что ты так смотришь, малышка? Тебе не нравится мое лицо? Думаешь они поступили по-другому? — после этих хрипящих слов, лицо парня все сильнее стало походить на кровавое месиво. Куски кожи стали отваливаться от его гниющего лица. Кровавый рот с почерневшими зубами, выплевывал слова вместе с черной жижей, которая попадала на лицо и руки отшатнувшейся назад Кэррол. Ей казалось, что эта жидкость разъедала ее нежную кожу, забираясь внутрь, травмируя болезненными язвами. Сердце в груди Кэррол готово было выпрыгнуть от ужаса. Тьма ночи наступала, сужая область света до минимума. Изуродованный труп, который когда-то был Атандвой, зло улыбаясь, приближался к ней, протягивая сломанную в нескольких местах руку. Вега видела, как острыми лезвиями, торчат из кожи кости. Вжавшись в стену, она вновь обрела дар речи и собрав все оставшиеся силы, издала последний вопль ужаса, наконец-то проснувшись.       Резко сев на кровати, женщина стала хватать ртом воздух. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот остановится. Боль в груди была такая невыносимая, что она прижала к ней руку и согнулась пополам, лишь бы унять ее. Но легче стало только тогда, когда она стала рыдать. Слезы и всхлипы стали непроизвольными, ком в горле мешал сглотнуть слюну, но сердце начало успокаиваться. — Прости меня, Атан… Прости, что так злилась на тебя… Ты этого не заслужил… — шептала в тишину женщина, с усилием растирая мокрые глаза, злясь на себя, на свою беспомощность.       Проплакавшись, Кэррол немного успокоилась и осмотрела темное помещение, в котором находилась. Она была в своей каюте, на корабле. За не зашторенным иллюминатором мерцали звезды. В месте, в котором она должна была себя чувствовать в безопасности, сейчас она чувствовала себя некомфортно. Воздух в каюте стал казаться густым и затхлым. Было ощущение, что металлические стены сдвигались. Это было уже знакомое Веге состояние подступающей панической атаки, которые случались нередко, с тех пор, как ее пытали в ванне с ледяной водой. Не желая вновь ощущать опустошающее явление собственной психики, стерев слезы, женщина подползла к прикроватной тумбе, доставая из нее пакетик с седативными травами, которые давал ей Дэвид, чтобы хоть немного прийти в себя. Она не стала их заваривать, прожевав щепотку. Но даже через десять минут, ей не стало лучше. Становилось трудно дышать, пульс участился, ее начало тошнить. Невыносимо хотелось глотнуть свежего воздуха. Перед глазами стоял яркий образ мертвого Салема, с разбитым лицом и мертвыми глазами. — Как же тяжело… Как все это тяжело… — Кэррол обхватила себя руками, раскачиваясь на кровати, в попытках успокоить свое сознание. Ничего не выходило. Она то и дело срывалась на плач и не было рядом никого, к кому бы она могла прийти со своими переживаниями. Ее психика сильно пострадала за последние два года проведенные на Земле до отлета, и никакие дипломированные психиатры не смогли ей помочь (на приемах она даже не могла сказать о первопричинах своего состояния из-за запрета о разглашении конфиденциальной информации), приходилось притворяться. Она так искусно и убедительно врала, что даже врачи поверили в ее исцеление, но душа осталась израненной. Единственным светом в этой пучине страданий был только он — Дэвид. Но и он, знал лишь малую часть того, что ей пришлось пережить. Возможно, еще о чем-то он догадывался, но это были лишь крупицы. Веге самой было тошно от того, сколько секретов она хранила — ее распирало изнутри, потому что она не могла поделиться даже с Дэвидом, не знала, что произойдет, сделай она это. Она все еще была игрушкой компании, а синтетик — их подчиненным. Минуты стали тянуться так долго, что Кэррол начало казаться — проходят часы. От непрекращающегося плача, ее лицо опухло, нос заложило и ей стало тяжело дышать. Не вынеся такой пытки, она сдалась, решив выйти на улицу и остудиться немного, вдохнуть свежего воздуха. Если бы иллюминатор открывался, она бы сделала это из своей каюты, но все же она жила на космическом корабле. Поднявшись с постели, женщина одела безрукавку с капюшоном, шорты и заплаканная вышла на улицу, через ангар. Чтобы никто не стал свидетелем ее слез, (хотя скорее всего все спали) она накинула капюшон на голову. На время она даже не посмотрела, но было достаточно темно, чтобы понять, что была глубокая ночь. Снаружи веяло прохладой, это немного помогло. Кэррол неспеша дошла до энергополя. Звук энергетического заслона, обычно тихий и совершенно незаметный для жителей колонии, ударил по слуху блондинки. Он был таким громким, что заложило уши. Клетка. Даже здесь она была заперта в пределах небольшого участка земли. А свобода — опасное, сулящее смерть место. Так близко и так далеко. Вега протянула руку, касаясь пальцами голубого поля, проникая сквозь него. На коже чувствовалась вибрация. Звук становился все громче и не в силах его выносить, женщина сделала шаг, перешагивая за пределы колонии. Оказавшись в лесу, на блондинку обрушилась мертвая тишина. По коже пробежал холодок. Вега помнила эту тишину, и она у нее ассоциировалась лишь с одним — со смертью. Сознание подкинуло воспоминания, как она пробиралась сквозь бесконечный лес, мучаясь от жажды, голода и боли, с разбитой головой. Неосознанно, Кэррол дотронулась до затылка. Все давно зажило, но остался ощутимый под пальцами рубец, который разве что, стал немного менее выпуклым. Она вспоминала о том, как ползла на четвереньках, в моменты, когда головокружение было таким сильным, что она не могла стоять на ногах. Как страдая от голода, съела какой-то плод и мучилась с желудком, после чего решила больше не есть вообще, ведь обезвоживание было страшнее голода. Как холодными ночами, зарывалась в сопревшие листья под корнями гигантских деревьев, чтобы спастись от холода. Вега вздрогнула всем телом, стараясь отогнать от себя эти воспоминания, но плохие мысли по-прежнему лезли в голову. Что было бы с ней сейчас, не найди ее тогда Дэвид? Он рассказывал, что ей повезло, что в земле было углубление и дождевая вода не смогла собраться достаточно быстро, чтобы она успела захлебнуться. От этих мыслей бежал мороз по коже. Сейчас эти воспоминания воспринимались как страшный сон, но это было всего полгода назад, и они были достаточно свежи, чтобы помнить все в подробностях. Как и дыхание смерти, которое она слышала у себя над головой и теперь она знала, кому оно принадлежало. Вега закрыла глаза, думая о том, что смерть ее преследует по пятам, но что-то или кто-то, не дает ей погибнуть, чтобы с ней не происходило. Кэррол, как человек науки, была приверженицей атеизма, но даже в ее голову закрадывались мысли, что все не так просто. В какой-то момент воспоминания вернули ее в далекое прошлое, и она около десяти минут просто стояла, смотря перед собой, в гущу черного, мертвенно тихого леса. «Найди меня». Промелькнуло в голове Кэррол, но она не придала этому никакого значения, думая, что это ее собственные мысли, которые вновь вернулись к кошмару. «Найди меня». В этот раз зов прозвучал будто бы громче и настойчивей. Женщина напрягла слух, пытаясь понять, не играет ли с ней злую шутку ее собственный разум. Она простояла, вслушиваясь в тишину около пятнадцати минут и когда уже расслабилась, решив, что ей показалось, вновь услышала: «Найди меня!» Слова почти криком пронеслись в сознании Кэррол. Сердце заколотилось — в этот раз ей точно не показалось. Что это было? Она не понимала, откуда идет этот зов. Голос был ни на что не похож. Ни мужской, ни женский — совершенно нейтральный, но сильный и настойчивый. Вега сделала шаг назад и начала слышать шепот. Она не понимала, что он говорит, но несмотря на это, он был таким отчетливым, словно был совсем близко. Было похоже на радиопередачу, потому что она не смогла разобрать слов — шепот то становился тише, почти умолкая, то вновь возобновлялся. Кэррол была уверенна, что слышит это наяву и это «нечто» совсем недалеко. Дыхание колонистки участилось, а голову словно сдавило тисками — женщина начала испытывать сильный стресс, но ноги, вопреки страху, понесли ее вперед, в гущу леса. Шаг, еще шаг… Она сама не заметила, как оказалась возле полосы деревьев, отделяющей зону крушения и леса, коим он был, до их прилета сюда. Величавые, невероятно высокие и объемные исполины, несущие в себе историю этой земли, грозно и молчаливо нависали над хрупким человеком. Рядом с ними чувствуешь свою незначительность для этого мира. Но пугали не деревья, а молчаливая, темная чаща, раскинутая за пределами первой полосы, в которой кто-то звал ее. Энергополе за спиной придавало немного смелости. Сколько бы Вега не вглядывалась в черноту леса — она никого не видела, но по-прежнему слышала. — Эй… — тихо, с опаской позвала она, сама не понимая, почему делает это. Инстинкты били тревогу, ей хотелось убежать, но вопреки внутреннему страху, она продолжала идти. Первое дерево, второе, третье… Ноги несли ее сами, ведомые потусторонним шепотом, который всверливался в мозг, причиняя боль. Сама того не заметив, Кэррол оказалась посреди деревьев, в самой чаще леса. Вокруг не было ничего, кроме кустов, высокой травы и исполинов, медленно, со скрипом покачивающихся под порывами ветра. Голубое поле исчезло с поля зрения. Шелест листьев и шуршание травы — были единственным источником звуков, кроме ее сбитого дыхания и неистово колотящегося сердца. Тьма была настолько густой, что даже свет лун и звезд, едва пробивавшихся сквозь густые кроны деревьев, не доходил до места, где она стояла. Трясясь от страха, колонистка стала оглядываться, ища того, кто звал ее, кто заманил сюда, вопреки здравому рассудку. Шепот стих, словно бы ничего и не было. Кэррол вглядывалась в темноту, и чем дольше она смотрела в нее, тем сильнее билось ее сердце. Она не знала, сколько простояла так — время в этом месте исчезло, отсутствие звуков и учащенный пульс, вводили в транс. Вега предпринимала усилие понять, почему она стоит здесь и не бежит от неконтролируемого ужаса, сковавшего ее тело. Страх нарастал с такой силой, что начинали трястись руки, но она не могла сдвинуться с места. Чернота рисовала страшные образы чудовищ, притаившихся среди листвы, наступая и словно поглощала все вокруг, приближаясь к ней все ближе и ближе. К тишине прибавился низкий рокот невидимых существ. «Найди меня!». Звон несуществующего голоса оглушил Вегу, земля под ногами задрожала и это освободило ее от всепоглощающего страха, который вынудил замереть. Колонистка сорвалась с места и в ужасе побежала обратно. Ветки колючих кустов, через которые она не помнила, как пробиралась, хлестали по телу и лицу, она спотыкалась и путалась в густой траве, едва не падая, но продолжала бежать, чувствуя, что от этого зависит ее жизнь. Она чувствовала, что если остановится хоть на мгновение — ей конец, костлявая рука до нее доберется. Как она зашла так далеко и даже не заметила? В какое-то мгновение, Кэррол охватила настоящая паника — ей начало казаться, что она заблудилась, но спустя время, все же увидела спасительное, голубое свечение. Открылось второе дыхание, и она буквально влетела за поле. Только добежав до корабля, блондинка остановилась, сгибаясь пополам, чтобы отдышаться. Адреналин начинал спадать, в боку кололо. Вега шумно глотала ртом воздух, опираясь рукой о корабль. Тело обдавало дрожью, она была сильно напугана, потому что не понимала, что произошло. Отдышавшись немного, женщина кинула короткий взгляд в сторону поля, но там никого не было. В голову не приходило логических объяснений произошедшему. Возможно, это отголоски ее истерзанной психики после ночного кошмара. Это было самым логичным выводом. Отдышавшись, Кэррол выпрямилась и вновь посмотрела в сторону безмолвного ночного леса. Ей нужно выспаться.

***

      Издавая стрекочущие, гортанные звуки, трое братьев припали к земле. Они не первый день охотились близ голубого поля, издающего тихий гул, но больше не решались проникнуть за него. Невыносимо громкий звук, от которого их ушные отверстия сочились кровью, навсегда научил их, что не стоит соваться на территорию людей. Чувствительность слуха еще долго восстанавливалась после их решения поохотится на двуногих созданий. Они боялись приближаться к их убежищу, но и не уходили далеко, ожидая, когда кто-то из людей окажется в одиночестве, в отдалении от поля. Неоморфы все еще помнили сладкий вкус человеческого мяса и были готовы ждать, чтобы вновь ощутить его. Река, находящаяся неподалеку помогала им прокормиться, они добывали в ней рыбу (порой забирая ее из сетей, которые раскидывали воде люди) и лишь иногда уходили в глубь леса, неизменно возвращаясь обратно.       Сегодня, братья, как и много раз до этого, затаились в густой, высокой траве. Они ждали, безмолвно наблюдая за людьми, снующими за полем. В какой-то мере — это развлекало их, как развлекает котов наблюдение за рыбками в аквариуме. Когда все затихло, и двуногие существа скрылись в огромной зияющей чернотой пасти металлического монстра, они потеряли интерес и пошли готовиться ко сну. Неоморфы спали в небольших углублениях в земле, которые они вырыли сами. Так было мягче и теплее. Хотя та прохлада, которая была после знойного дня — их сильно не беспокоила. Уже у деревьев, внимание Младшего привлекло движение со стороны поля. Братья обернулись, наблюдая, как помявшись мгновение, за поле шагнула человеческая самка. Инстинктивно, они зажали ушные отверстия ладонями и пригнулись к земле, опасаясь громкого звука. Но лес остался безмолвным, вопреки их ожиданиям. Поднявшись с земли, они увидели колонистку, что нерешительно переставляла ноги, явно опасаясь быть за пределами своего убежища. Она некоторое время просто стояла, после чего осторожно двинулась в сторону деревьев. Средний двинулся следом, как только женщина поравнялась с ними. Низко и тихо рокоча, он вожделел впиться зубами в сочную, человеческую плоть, так сильно, что с его сморщенных губ капала слюна, но старший не давал разрешения и поэтому он лишь осторожно полз по земле, наблюдая за мелькающим уже впереди, женским силуэтом. Они чувствовали страх, исходящий от их жертвы. Этот запах манил и заставлял желудки урчать от голода. Продвигаясь вперед вместе с колонисткой, они забрели в лесную чащу, достаточно глубоко, чтобы напасть на добычу без последствий. И все же кое-что их останавливало. Подземный гул, отдающий вибрацией каждый раз, как только они приближались к колонистке на расстояние прыжка, усиливался и неоморфы пугались и отступали, боясь этого шума. Но они не теряли надежды полакомится свежим мясом. Запах этой самки был знаком младшему лучше всех, но не вызывал у него никаких эмоций, кроме обильного слюнотечения и чувства голода. В какой-то момент женщина остановилась, неоморфы притаились, пригнувшись к земле, пряча свои белесые тела в густой траве. Они наблюдали, но ничего не происходило. Колонистка словно вросла в землю и не двигалась, пустым взглядом смотря куда-то перед собой. Старший из братьев подал сигнал. Они окружили свою добычу, но когда стали приближаться, зарокотали от пронзающего их тело гула. Он не делал больно, но сулил опасность, играя на инстинктах неоморфов. Испугавшись, они отступили и осели в засаде, ожидая, когда странный гул исчезнет. Позже, братья переговаривались друг с другом короткими звуками, понимая, что женщина, которая была в одном прыжке от них, их не слышит. Она словно оглохла и ослепла — как вкопанная стояла на месте, не шевелясь. Изредка, братья улавливали редкий стук ее сердца.       Время тянулось. Неоморфам стало надоедать наблюдать за добычей, которая не двигалась и к которой они не могли подойти. Чтобы унять скуку, Младший навалился на Среднего, у них завязалась небольшая, игривая драка. Перекатываясь, они щипали и покусывали друг друга. Старший остался наблюдать, не препятствуя игривой драке его сородичей. В любом случае, если добыча сорвется с места — они ее догонят. Ничего не происходило, но он чувствовал вибрацию. В какой-то момент, расслабившись и потеряв бдительность, Старший не уловил момент, когда гул стал нарастать, а вибрация увеличиваться и не успел предупредить последовавший за этим толчок. Земля вздрогнула, словно от сейсмической активности, застав неоморфов врасплох. Они повалились на землю и стали кататься по ней, в попытках избавится от навязчивого чувства присутствия, но сбросить с себя это наваждение не получалось. Пока они катались по земле, их добыча исчезла — никто из братьев не заметил, как она ушла, хотя все втроем, внимательно наблюдали за ней почти три часа.