добыча

Дело закончилось дракой, потому что Киришима терпеть не мог скотского отношения, а Бакуго был слишком настойчив, несмотря на костыли. Поразило одно - его сломанная нога не позволила ему проиграть, хотя, судя по тому, как быстро появился преподаватель и разнял парочку, от которой в три стороны летели огненные брызги, битва окончилась вничью. Бакуго не остался на занятиях, и что случилось дальше - там что-то говорили об отчислении и звонках родителям, осталось покрытым туманной пеленой. Сидя на учёбе и прижимая левой рукой к ушибленному лбу ледяной компресс, а правой записывая конспект, Киришима подумал, что Бакуго вообще не был глуп и в начале семестра шикарно показывал себя перед учителями. Вполне возможно, что он свернул на кривую дорожку, только и всего. Вот только зачем нужно было так назойливо приставать? Киришима вспомнил, с какой ухмылкой рассматривал его Бакуго: губы непроизвольно сжались, а по спине пробежал холодок. Его взгляд был дикий, сумасшедший, как будто... как у зверя, готового совершить прыжок на свою маленькую, ничего не подозревающую дичь. В ту секунду перед Киришимой стоял человек, который был сильнее даже с костылями, и всего-то благодаря одному взгляду. Такого взгляда можно было хватить и на убийство. Вернувшись домой, Киришима никого там не застал и почувствовал себя как минимум прекрасно: значит, за драку не придётся выслушивать ворчливые нотации, а то и того хуже - песнопения разочарованного родителя. По крайней мере не вина Киришимы была в том, что внезапно давший о себе знать пропавший студент, для которого, похоже, не существовало понятие личных границ, набросился на него, как на добычу. Сняв со стены над дверью ружьё (он носил его в целях самообороны, потому что лес - сборник опасности, а Киришима любил там задерживаться после того, как вырос из возраста, когда приходилось упрашивать отца пойти вместе с ним), Эйджиро не спеша направился по тропинке в сторону елей и толстых осиновых стволов. Листва похрустывала под подошвой, а чем ближе Киришима подходил к лесу, тем спокойнее у него становилось на душе, удар в лоб, полученный от Бакуго, не горел, ведь его так мягко обволакивала хвойная свежесть, и осень приняла в свои владения искреннего доброго парнишку, встречая его клокотом птиц. Оставив дом далеко позади, Киришима лучезарно улыбнулся: ему чертовски сильно захотелось побежать по этой тропинке сломя голову, вбежать в лес и упасть на траву возле какого-нибудь дерева, а потом громко закричать и потренировать свои навыки рукопашного боя, а также следопыта и отчаянного защитника зверей. Воодушевлённый и счастливый, он приготовился бежать, сковырнув пяткой ботинка рыхлую землю, к которой прилипли колоски сорняков, и в этот момент он столкнулся с волком. Спутать его ни с каким другим волком было невозможно: его задняя лапа, повисшая над землёй в напряжении, красные глаза и мех - светлый, острый и великолепный, говорили о том, что это тот самый храбрый волк из вчерашнего дня. Волки не должны были так близко подходить к посёлку, они отчётливо знали линию, которая разделяла вход в лес и людей, хотя бы потому, что охотники могли появиться в любой момент и с любой стороны. Охотники приучили волков бояться посёлка. А этот глупый волк вылез чуть ли не на самое открытое пространство, причём вид у него был очень решительным. - Дурак! - пробормотал Киришима, вдохнув воздуха. Этот зверь точно какой-нибудь ненормальный, раз выжил после такого количества ран, нанесённых ловушкой. Киришима давал небольшие шансы на то, что он вообще будет жить, и его изумление возросло ещё больше, потому что волк нашёл окрестности дома Киришимы. И это был очень жуткий волк, потому что его человеческий взгляд, который всё понимал, сверкал из-под махровых белых бровей и будто бы шипел: - Прикоснёшься к винтовке - и я тебя уничтожу. У Киришимы заболел лоб. А волк, взмахнув хвостом, начал медленно приближаться к нему и рычать, и рык его был таким клокочущим, что чем-то неприятным звякнуло в ушах. Ему нужен был снова запах его человека, а также полное обладание, и, раз уж не получилось сделать это в человеческой форме, он сделает это в обличии волка. Его рык походил на пение, и Киришима, сжав губы, снял ружьё с плеча. Он не хотел стрелять в животное, которое сам же спас от смерти. Но волк пугал, он будто бы имел разум (он правда мыслил здраво и даже узнал, где живёт Киришима Эйджиро), и умирать самому, особенно в таком хорошем настроении, он не хотел ещё больше. "Что же не так с этим днём сегодня!" - процедил он сквозь зубы, а волк, шевельнув ушами, издал рык и бросился вперёд. Крепко стоя на ногах, Киришима выстрелил в воздух.